Два метра рост

Сердце бешено колотится в груди. В горле пересохло. Испуганные глаза во всю смотрят на главу семейства. - Больше волнений нам сегодня не нужно. Голос Альмы строгий и местами резкий. Слова отдаются неприятным звоном в ушах. - А твоих фокусов – ТЕМ БОЛЕЕ! Бабушка скрывается за поворотом, лишь скользнув малиновой вуалью своего строго платья. В коридоре второго этажа тихо, не считая еле слышимые всхлипывания Луизы у себя в комнате. Дверь сестры с могучим силуэтом её фигуры то угасает, то вновь возвращает магический свет древесине. Во рту свинцовым комом встало сожаление и страх. В голове Мирабель вдруг мелькает страшная мысль. Вдруг дверь Луизы.. погаснет также, как и дверь Бруно? Волшебство янтарного цвета иссякнет, умрёт и оставит после себя лишь сухое дерево, такое же как и у дяди. Безжизненное, серое, скрипучее. И как только до ушей ударной волной доходит новый всхлип самой непоколебимой и сдержанной внучки Альмы, внутри у Мадригаль что-то обрывается и та уходит прочь, поджимая дрожащие губы. Времени почти не осталось. Сила Луизы исчезла, а это означало, что дела идут плохо. Очень плохо. Нужно быстрее во всём разобраться. Ноги не сразу понимают, что идут наугад от горячки хозяйки. Во всяком случае маршрут был положен явно не в направлении собственной комнаты. Нужно прочитать видение Бруно! - Воу Не видя ничего перед глазами, Мирабель ударяется лбом об кого-то. Отшатнувшись и чуть не упав, на её пояснице вмиг появилась мальчишеская ладонь, поддерживая неуклюжую бедняжку. - Прости пожалуйста! – испуганный, можно сказать даже нервозный лепет слетает с губ. Сегодня Мирабель привлекает к себе чересчур много внимания. Кто же ещё хочет убедиться, что она ходячая катастрофа? - Да ничего, - Камило ухмылкой поглядывает на неё, - К чему такая спешка, prima? - Я? Да я просто… Честно говоря, её кузен, оборотень во плоти и главный приколист над её нервной системой – это последний человек, что сейчас мог её беспокоить. Времени на разговоры совсем не осталось. Голова быстро поворачивается в сторону детской. - Просто иду к себе. - Корпус разворачивается и Мирабель делает шаг назад - Мне уже пора, Камило, так что.. - А ты не приболела часом, сестричка? Парень прерывает её и параллельно с этим его большая ладонь перехватывает её запястье, легко обрывая попытку улизнуть. Момент для бегства бессовестно испорчен. - …что? Кузен не спешит с объяснениями. Камило в своей ехидной манере рассматривает её, подпирает свой подбородок рукой и с наигранной задумчивостью начинает расхаживать возле Мирабель кругами. - Да-а-а. Знаешь, сегодня ты более странная, чем обычно. Болотный взгляд проходится по всей девичьей фигуре. – Странно вела себя на завтраке, носишься по городу, как ужаленная, а сейчас на тебе и лица нет. К чему бы это? Стопы в чёрных сандалях останавливаются. Кучерявая голова Камило склоняется вниз. Так, чтобы он смог смотреть шатенке прямо в глаза. На одном уровне. Мирабель ненавидела когда он так делал, нахально показывал ей, что выше её на целую голову. Очкастая стыдливо смотрит вниз, не желая давать парню ни единого проблеска эмоций в своих глазах. Это его только раззадорит, а с шалостями двоюродного брата не хотелось иметь сейчас ничего общего. На это не было ни времени, ни сил. Камило играет с ней от скуки. Так ей сначала думается. Как кошка мурлычет над ухом и трётся поблизости совершенно не к стати. Совершенно в не подходящий момент. Но если минуту назад шатенка ещё сомневалась в том, что же затеял родственник, то сейчас стало ясно одно. - Ай-ай-ай, Мирабель. - Подбородка касаются его тёплые пальцы, всё же заставляя посмотреть ему в лицо - Разве хорошие девочки так поступают? Шаловливые болотные глазки медленно и с удовольствием наблюдают, как шоколадный взгляд начинает метаться из стороны в стороны и уголок рта непроизвольно дёргается вверх. "Милашка" - А.. О чём это ты? - Кузина хлопает ресницами, - Я не понимаю. - В нашей семье есть только одно правило, сестричка. И звучит оно примерно так. Лицо Камило придвигается чуть ближе и тот, едва понизив голос, говорит: - Не упоминай Бруно. Сердце под белой расшитой блузой начало биться в десять раз чаще. В ушах оно билось так громко, что Мирабель испугалась, не услышит ли это и сам Камило? Последнего это только забавило. Его смешок, как мелодичный гитарный аккорд, сейчас отдавался по всему телу, как самая поганая и режущая слух струна. Потные ладони намертво вцепились в бирюзовую юбку. - Т-ты... Ты.. - Признаться честно, я впечатлён, - Как ни в чём ни бывало его ладонь уводит выбитый локон за ухо, - Даже я не нарушал запрет, но ждать такого от тебя? От нашей кроткой и послушной Мирабель? Это конец. - Это не то, что ты думаешь! Мирабель, собрав всю смелость и решительность, резко посмотрела на шатена. - Я просто - Просто что? Думаешь, я слепой? Или.. - У Мирабель пробегаются мурашки, когда его ладонь медленно плывёт к макушке. Задевает нежную кожу шеи. И зарывается глубже в смольные локоны, прощупывая каждый волосок. - Песок в твоих волосах тоже мой вымысел? Мирабель не нужно смотреть на него, она прекрасно его слышит. И слышит, что весь его голос сквозит нахальной усмешкой, тем временем как в глазах начинает всё мутнеть, но оно даже и к лучшему. Она не любит смотреть ему в глаза, ведь только стоит взглянуть в них, как нутро чувствует что-то не ладное. - Мирабель. Сейчас нутро приказывает бежать. - Это серьёзно, prima. И если ты этого не поняла. - Подбородок снова вскидывается, но на этот раз резче. Камило явно раздражает, что она вечно увиливает взгляд. Испуганным оленёнком Мадригаль смотрит и ждёт, что же он скажет. Что сделает, поняв, что песок в волосах и еле видимое свечение изумрудом обволакивающее её сумку появились не на пустом месте? А двоюродный брат ухмыляется в последний раз и не забыв легонько щипнуть её за мягкую щёку, говорит: - Буду объяснять по-другому. И шатен отстраняется. Резко и так неожиданно, что Мирабель с непониманием смотрит на него. Кузен невзначай подмигивает. - Ты совсем не умеешь врать, Мира. С минуту она стоит, вцепившись в ручку своей самодельной сумки, и посматривает на брата с опаской и подозрением. Неужели никому не расскажет? Тот лишь закатывает глаза. - Иди уже. Думаю тебе есть чем заняться с содержимым твоей сумочки.

***

Мирабель совсем не понимает, что происходит. Минуту назад она находилась на первом этаже вместе с Долорес, минутой позже – на главной площади вместе с тётей Пепой и дядей Феликсом. Дуэт родственников в свадебных одеяниях был похож на трагичную серенаду, голос Долорес смахивал на еле различимый шёпот. Каждый пел об одном человеке, которого в их семье упоминать не принято. Запрещено. Но сейчас Мирабель не на площади города, не снаружи и казалось, даже не в Касите. Она в темноте. Внизу глубинных катакомб, в одиночном подвале с сырыми стенами. Но родные черепицы на полу всё же дают ей понять, что она дома. В Касите, но эту часть виллы она никогда не видела. Холод помещения заставлял сжаться. Шатенка моментально прижала ладони к предплечьям, оберегая внутреннее тепло. Вся ситуация заставляла нервно думать, что она осталось одна в этой ловушке. Чтож, мысль одновременно верная и ложная. Она не одна. Коварный зелёный свет омывает стены, потолок. Он становиться ярче. Вмиг высокая фигура предстаёт перед ней, вытягивая длинные руки. И да. Она в ловушке. Камило появляется перед её глазами достаточно резко и неожиданно. Парень практически набрасывается на неё, но в тот же миг на его месте предстаёт другой.

- Два метра рост

Загорелая, живая кожа подростка приобретает мёртвенно серый цвет. Из вьющихся каштановых кудрей вырастает длинная, соломенная чернь с проблеском седины. А глаза… От болотных радужек ни осталось ничего кроме безумного, ядовитого, ярко зелёного света. Будто два радиоактивных сапфира смотрели на неё из темноты. Бруно. Родной дядя предстал перед ней. Прошло немало лет, но Мирабель всё ещё помнила его лицо, его черты. И хоть его образ воссоздался перед ней в считанные минуты, кареглазая уже могла с уверенностью сказать. То, что видят её глаза – это обман. Это не её дядя. Это злодей, а точнее карикатурная страшилка, которой можно было пугать детей, чем Камило обычно и занимался. Но надо отдать ему должное, получалось у него это чертовски хорошо. Мадригаль не хочет этого признавать, но даже зная, что перед ней не зловещий дядя, а всего лишь кузен с явной целью ввести её в ужас, она не могла не поддаться страху, что овладевал её телом всякий раз как ядовитые глаза прожигали её насквозь. Сердце под расшитой блузой начинает биться в два раза чаще. Ещё чуть-чуть и его грохот начнёт отбиваться в ушах. В немом ужасе шатенка продолжает наблюдать, давая брату именно то, чего он хочет. Он находил в этом веселье. Вот так бессовестно издеваясь над младшей, создавая свет, ракурс, атрибуты. Это его комната и он может делать в ней всё что захочет. В том числе и превратить её в тёмный подвал. Для Мирабель он не жалел ничего. Камило смотрит нахально, упиваясь превосходством. Когда его лицо не усыпано морщинами и дядиной бородой на нём гуляет излюбленная многими девушками ухмылка, а веки как всегда прикрыты, словно ничего не могло прервать его блаженство.

- Крысы на спине

Спина Бруно склоняется, словно плакучая ива и в тот момент Мадригаль чуть не закричала. Крысы. Мерзкие волосатые создания плясали на горбатой спине с такими же безумными глазами и энтузиазмом, как и у своего хозяина. Они показывали длинные когти, острые зубы и двигались также, как и сам дядя. Всё шло по идеально выверенной схеме, будто кто-то ставил постановку в театре и конечно, этим «кто-то» был Камило. До Мирабель вдруг внезапно доходит, что место, где она находится – это вовсе не подвал. Это сцена, на которой главным был её кузен. Камило поглядывает на неё в своих движениях и довольно оголяет зубы.

- Позовёт тебя

Сухие, старческие руки граблями режут воздух в так мелодии. Сухожилия под мёртвенно бледной кожей натягиваются до предела. Движения чопорны, так же как и танец огромных крыс в тени дяди. И от незамысловатого танца он вновь возвращает внимание своей главной зрительнице. Монстр оголяет клыки.

- Исчезнет во тьме

Бруно ныряет вниз и из старика кузен вновь превращается в подростка. И вот, болото снова вливается в зрачки, но от взгляда старшего кузена не становилось легче, совсем наоборот. Рука плывёт вниз, зачерпывая воздух. А у Мирабель подкашиваются ноги. Рука опять скользит ввысь. Будто хотя кончиками пальцев задеть девичий подбородок или вырвать из груди и так страшно бившееся сердце. Голова со смольными локонами невольно подчиняется этим движениям, не видя, как кузену до одури это нравится. Брат язвительно смотрит на неё, наслаждаясь тем, как складывается его сценка. Так сначала думает Мирабель. Ведь кудрявому всегда было важно, чтобы розыгрыши шли так, как он их планировал. Было важно, чтобы клон человека в которого он превращался, был его точной копией. Было важно побеждать. Одурачивать. Придумывать то, до чего другие никогда бы и не додумались. Поэтому то, что плясало у него в глазах оценивалась Мирабель как насмехательство. Она ошибалась. Глаза шатена смотрят на неё. Такую напуганную, вжатую в себя, а главное - смотрящую на него. Смотрящую своими необыкновенно большими карими глазами. Не мигая. Не отводя взгляд, как обычно. Что ж, кузен так же жадно пожирал её в ответ. Но совершенно по другой причине. И тут Мирабель становится по-настоящему страшно. Темнота, коварство и безумие, всё это можно было хоть резать ножом в воздухе. Концентрация ядовитой зелени теперь хлынула на неё с новой, более сильной волной. Однако, Мадригаль пугало не это. Осознание и страх в глазах сделали зрачок маленькой крупицей, купающиеся в ужасе взгляда. Она отсеклась. Камило это заметил. Начала пятиться назад. Это он тоже заметил. И наконец, глаза цвета шоколада тронула пелена слёз, отрицания и обиды. Она поняла. Увидев это, казалось, внутри Камило что-то счёлкнуло, замертво упало и возродилось вновь. И это что-то заглушило рассудок окончательно. - Камило Он ухмыляется, как никогда двусмысленно. Облизывает губы, показывает зубы в кривой усмешке. И не на миг не отводит от неё свой взгляд. - Не надо! Кузен её не слышит. Движется на неё с напором, желая доказать собственное превосходство, но дело было не только в этом. Камило всегда был таким. Временами задиристым, временами спокойным, а иногда и вовсе нахальным. Пальцы плывут по воздуху веером, направляясь всё ближе и ближе к ней. Камило был как волна, Мирабель – как натянутая струна. Кузен двигался с плавностью кошки, Мирабель была мышонком, загнанным в угол. И Камило это чертовски нравилось. - Это Нравилось так, как никогда не нравилось танцевать с другими девушками, целовать их, купаться в их взглядах и обожании. - не правильно… Но перед ним его кузина. Он давно понял, что спятил. Пропал и всецело заболел ею. Но это его больше не заботило. Камило кружится в своём перевоплощении. Перед глазами всё плывёт, но лишь одно остаётся чётким. Мирабель.

- Он полночный вой

Ему кажется, что он не в себе. Что он пьян, под кайфом или вот-вот свалится с горячкой. Пусть так! Ему никогда не было так хорошо. Бывало, кузен не говорил словами, всё было понятно по взгляду, как сейчас, но Мирабель не может в это поверить. Он касается легко, но ощутимо. Жёлтое пончо задевает бирюзовую юбку. Кузен скользит мимо неё, и она ощущает запах пота, смешанный с мужским парфюмом. Голова начинает болеть. Она хочет убежать, но он не даёт, как бы сильно она не старалась. Ведь это его комната, с его правилами, с его законами. Длинные мальчишеские пальцы касаются подбородка. Кисти скользят по воздуху, вырисовывая узоры в кромешной тьме. Камило нужно напиться этим моментом, ведь другой такой ситуации больше не будет. Она никогда не будет на него смотреть так, как смотрит сейчас. И плевать из-за чего. Из-за Бруно, неожиданности всего происходящего или из-за его представления. Плевать. Прошу, смотри на меня так, как можно дольше! Карие глаза приоткрыты в испуге и удивлении. Её длинные ресницы, её пухлые губы, её очки. Его тёмная часть. Камило чувствует, что начинает терять над ней контроль. А ведь он сдерживал её так долго. Но сейчас он как никогда готов ей уступить. Наконец-то. - Камило! Коснуться её хоть бы раз. Быть до неприличия близко. И купаться в её волосах, в её аромате. В её глазах.

- Кошмар твой ночной

Вдруг под ногами Мирабель пропадает пол и та падает в темноту, не успев даже пискнуть. А чернота съедает её. Нет. Это всё сон. Этого не может быть! Казалось, падение длилось вечно, но руки, что поймали её, дали понять - кошмар закончился. Пускай и не на долго. А дальше всё как в тумане. Очкастую отпускают. Быстро, но осторожно и ноги сами идут к свету, подальше от тьмы. На пути встречается тётя, Долорес и дядя Феликс. Ещё чуть-чуть и она уже на площади, вдали от родной виллы. Как и почему? Мирабель не задаётся этими вопросами, ведь мир в котором она выросла – мир магии и волшебства. Так что искать логичное объяснение всему происходящему, наверное, нет смысла. Да она и не пытается. В голове сейчас только одно. Камило Щёки стыдливо зардели, ладони мгновенно взмокли, а в глазах всё тот же ужас и страх, но не от пугающего спектакля. Горожане напевают уже новую мелодию. Женщина с рыбкой, Басфальдо с огромным животом, священник с ненастоящей шевелюрой. Но Мирабель не слышит их. Вдруг ей вздумалось посмотреть назад. Позади неё куча горожан, но даже так она увидела его. Камило стоит поодаль, облокотившись на стену и с присущем ему спокойствием и хитростью смотрит за неё. Их взгляды встречаются. Кузен ухмыльнулся ей, медленно поднёс указательный палец к губам и что-то прошептал. В который раз за этот день сердце Мирабель пропустило удар. Ведь багровые от стыда уши в аляпистых серёжках услышали всё чётко и ясно, так будто сам кудрявый нашёптывал слова ей за спиной. А голос этот мелодичный, хриплый и тягучий сказал лишь одно: - Не упоминай Бруно.