измена

измена. что может быть хуже неё? а что если я скажу, что речь идёт про измену в людях? бывает, что смотришь на человека и внутри всё сжимается, крича о том, что в нём изменилось что-то. но объяснить, что именно изменилось—невозможно. Вова и сам не знает как давно он начал стримить каждый день, когда успел перейти на сладкие парилки, и почему стал таким спокойным. Братишкин бы этого никогда не заметил в себе, а другие замечают. вот только он уже месяц никуда не выходит, даже шторы перестал открывать. живёт чисто на доставке еды, без неё бы и вовсе помер. сидит себе в дискорде, общаясь с кем попало, радостный до пиздеца. и всем почему-то кажется это всё чертовски подозрительным. Вова в очередной раз собрал людей, дабы порубиться в какую-то игру на стриме. вот только раньше он больше всех топил Хесуса, а сейчас молчит. и это ещё более странно. но все до последнего будут молчать, не подавая виду, никто не спросит: "а что ж случилось?". а может оно и к лучшему? они в очередной раз всрали в игре, но Братишкин не спешит орать матом на всех, кто был причастен. он просто сидит и давит саркастическую лыбу, глазами бегая по чату. измены—это не всегда плохо. вот только в чем причина? Вова так долго мучался в этих терзаниях любви, что просто выгорел и устал. пробыл в долгом тильте и понял, что стоит идти дальше, переступив через свои чувства, растоптав их ногами. и у него получилось. за чувствами ушли: агрессия, обиды, переживания. теперь он был спокоен во всём. теперь он наконец мог взглянуть в глаза ему, не умирая внутри. Хесус давно замечал, что Вова его избегает. а если они и пообщаются, то Вовий из социализации убегал на дня 3, не меньше. причина была непонятна никому, хотя некоторые потихоньку догадывалась. самые близкие люди, которые были у Братишкина, уже давно ходят с догадками о том, что ж происходило между этими двумя. но теперь нет смысла переживать. теперь Вова другой. теперь по его коже не пробегают мурашки от объятий Хеса. больше не болит что-то в груди, когда Лёша идёт гулять с Алиной. теперь не хочется рыдать от того, что Хесус ругается с ним. всего этого больше нет. нет больше того Вовы. и сам Володя надеется, что больше никогда не будет. а Хес себе места не находит. переживает, нервничает, губы в кровь искусал. стоит около двери в квартиру своего мальчика. уже не своего. на дверной звонок пальцы еле нажимают. трясутся все. и дверь ему открывает совсем другой Вова. не его это Братишкин. теперь не его. и признается ему Лёша в любви до беспамятства, а Вова наблюдает за этой жалкой картиной, да только улыбку и натягивает, приговаривая: "всё хорошо". не будет ничего так, как раньше. у нового Вовы нет чувства влюблённости. теперь у него вообще ничего нет. есть только Хес, который руками глаза заплаканные трет. а у Братишкина в груди всё снова сжимается. он становится тем, кем являлся раннее. опять даёт волю старому себе. обнимает слегка собеседника, разрешает ему замарать слезами худи новое. не выдерживает. целует его в губы нежно, да поглаживает по спине, успокаивает. может ему и не удалось стать лучшей версией себя, но что-то ему удаётся всё-таки. и может он ещё пожалеет об этом, но не сейчас. сейчас он слезы своего товарища утирает, целует уголки губ его, да так, чтоб они в улыбку поднялись. и есть теперь только старая версия Вовы, и неизменяемая Лёшина.