Звездный путь

В этот раз Паймон не было рядом, чтобы ответить на вопрос за него. Итэр слегка потупился, раздумывая над ответом — рассказ поистине длинный, но что он может в самом деле сказать? Сколько бы он ни шел вперед, для него нет преграды страшнее, чем он сам. Путешественник. Странник, цвета золота, в сопровождении спутника, цвета звезды. Итэр редко оставался наедине с собой. Возможно, он был даже рад этому — чем меньше времени он в одиночестве, тем меньше у него возможности думать. Ему почти не нужно отвлекаться от бесконечного наблюдения — Паймон сможет говорить и слушать вместо него. Задача «золотого» человека — получать поручения и выполнять их. Так ведь? Все равно каждое из них заканчивается дракой, а сражаться получается очень хорошо. Поначалу было сложно — сражения в Тейвате немного не такие, как там. Там можно воспарить, можно направлять золотые искры, глядеть на противника как на интересную, но очень временную трудность. Металл меча почти ничего не весит в руках, и море, море пьянящего воздуха, бесконечное небо… Иногда он немного забывался. Сражение пахло железом, историей и гибелью, и часто от его исхода зависела судьба целой страны в этом мире. Иногда он ловил себя на мысли, что здесь хорошо. Рядом с некоторыми друзьями хотелось идти бок о бок до самого конца карты, где ничего еще не распознано и не начерчено на хрупкой бумаге. С некоторыми друзьями хотелось пройти их путь до самого конца и остаться, чтобы подставить плечо в последние часы. Но больше конечно, нравилось чувствовать. Здесь гораздо больше ощущений, чем в «междумирье» — место, где ты окажешься, если решишься отправиться в приключение, но не больше, чем на мгновение сна. Здесь шумят травы. Цветы некоторых растений тускло мерцают в темноте, их сладковатый запах чувствуется в воздухе. Ветер пахнет свежестью, иногда почему-то приносит запах яблок и тонкое пение лиры. В другом месте ветер немного теплее, но высоты, на которых приходилось быть делают его беспощадно сильным — планер громко хлопает крыльями за спиной, натягиваясь, однако Итэр знает, что никогда не упадет. А даже если крылья сложились, перед глазами мелькает розово-золотая гряда облаков и скалы окружены ими, будто обложились перьевыми подушками. И тут он был один — это почти триумф его человеческого сознания, когда золотая звезда тонет в море желтых листьев бесконечного, величественного леса, поймавшего в свой вязкий, прозрачный плен множество смельчаков, но Итэр понимает, что и здесь это не конец — он снова проснется и отправится вперед. Только вперед. Впереди тоже пахло морем, но воздух был будто колючим. Он тихонько укалывал кожу, заставляя волосы вставать дыбом. Город здесь не шумел — только бренчало оружие. Из тени смотрели напуганные глаза, но и здесь было место сиянию. Среди розовых лепестков прятались лучи яркого солнца, просвечивая нежные цветы. Лиловое свечение указывало на всполохи огня, тепло встречающего любого нуждающегося, поистине благородных господ, не оставивших справедливости и простых людей, хитрые улыбки и маленькие родинки чуть пониже рта. Аккуратные лисьи уши шевелились вслед за каждой новой загадкой, тихонько звякая тяжелыми серьгами. В джунглях дела немного изменились. Город пах книжными страницами и пряностями. Специи щекотали нос, где-то шумело море — сразу стало ясно, что неподалеку находится порт. Люди в свободной, удобной одежде бренчали оружием и снаряжением при ходьбе, зычные голоса торговцев мешались с блеском монет. Но это было обманчивое ощущение. Тусклая зелень лесов вдалеке при ближайшем рассмотрении поглощала в себя не хуже янтаря, созданного адептами. Тут вечно слышался стрекот, журчание рек, в темноте по земле дробно перебегали сильные лапы хищников. Среди деревьев тускло горели угольки костров, но и им сложно было верить. Путешественника куда больше заинтересовала ночь в пустыне — днем здесь было почти невозможно передвигаться на дальние дистанции для большинства жителей города, но для опытного искателя приключений вроде него это было не так сложно. Ночь была зыбкой, не настоящей, холодной — будто он и не в пустыне вовсе, а посреди непроглядного ничего. Стоя на скале в непроглядной тьме несложно было представить, что кроме звезд ничего в мире не существует, слушая только как тихо шуршат песчинки, падая вниз от неосторожного шага — днем они искрил мелкими всполохами, но ночью становились лишь тусклой пылью, похожей на пепел. Возможно так и было — ведь когда-то стоявшая здесь великая страна во главе с легендарным царем было также пожрана песком, и лишь он был свидетелем ее былого великолепия, некогда затмевавшего раскаленный диск солнца. Можно ли считать что золотые барханы, сверкающие на ярком свету — роскошный пепел, сожжённой солнцем страны? Если идти достаточно далеко к краю пустыни, то снова настигает запах моря, но совсем другой. Он такой же свежий, но теперь будто кристально ясный, звенящий. Далеко впереди на огромной скале висит белая, каменная гряда — так кажется издалека, но на самом деле это всего лишь башня, острой спицей пронзающая бесконечную синеву моря. Здесь, кажется, нет особых границ между небом и клочками белокаменной, сверкающей суши, зато настоящая жемчужина то, что уже поглотила вода. В прохладной, глубине слышно пение множества голосов. Золотые глаза теряются в сполохах зелени и синеве скал, далеких вспышках механизмов и камнях обтесанных водой руин. Кладбища кораблей ощерились ржавым металлом и глядят в ответ пустыми глазницами иллюминаторов, а где-то в вышине виднеется далекая, совсем пустая поверхность, мягкое свечение которой беспокоят только редкие лодки — аквабусы ходят слишком высоко, чтобы видеть их отсюда. Но любые пейзажи, любые запахи и звуки не стоят и сотой доли того, что попадается на пути реже всего. Едва заметное чувство, тишайший шепот темноты, холодящий кожу, как ледяной свет далеких звезд. Тонкий запах лилий, которые здесь никогда не росли. Неровная, почти стертая дорожка следов, поблескивающих в лунном свете золотом, таким же, как цвет волос потерянного путешественника. Этот след почти потерял запах, в нем нет никаких зацепок, кроме пустоты, ведущей в бездну, но как, как сильно он важен. Важнее всего, что Итер когда-либо видел и слышал, важнее всех миров и приключений. И он снова и снова бросается за ним, спускается в водные глубины и подземные пучины, обманывается, сражается, но ни одна потерянная минута времени не стоит того разочарования, которое настигает его каждый раз, когда тонкая цепочка следов снова обрывается. «Не грусти.» Нет, конечно он не будет. Ни в коем случае не будет — пока он знает, что Люмин жива, в его сердце нет места отчаяния. Но чувство, настигающее его в темноте, когда рядом нет шума и верных друзей, не сравнится с человеческой тоской. Так одна звезда ищет другую в бесконечном, холодном космосе.