Семь гудков

      Юнги сидит в холодной ванне, подтянув колени к себе. Спина полностью откинута на бортик. Пальцы машинально набирают номер, ещё несколько месяцев назад удалённый из контактов, как и сам человек из жизни Юнги. Из протекающего над раковиной крана в специально подставленную чашу падают капли, разбиваясь о воду и разбавляя звуки набранных клавиш. В одно мгновение телефон оказывается прижат к уху. Тишина.       Юнги помнит, как впервые позвонил Чимину. Руки потели от волнения, а пальцы неконтролируемо дрожали над кнопкой вызова, не решаясь её нажать. Бросив себе под нос что-то вроде «была не была», он ткнул на заветную зелёную трубку и тут же прислонил телефон к уху, зажмуриваясь. Юнги был готов ко всему: что трубку не возьмут вовсе, что Чимин отклонит вызов, не готовый перейти с смс на телефонные разговоры, что младший будет отвечать сухо. Но чего он точно не ожидал так это того, что звонок начнётся до гудков. Вот так сразу. Но отсчёт секунд вверху экрана говорил сам за себя. — Юнги-хëн? — раздалось тогда удивлëнное по другую сторону телефона. — Привет. Прости, если внезапно. Просто мне захотелось поговорить с тобой, если не против, — «хочу слышать твой голос,» — осталось несказанным. — Конечно, не против. Всё равно, я не занят. О чëм поболтаем? Первый гудок.       Чимин всегда брал трубку до гудков. Юнги понятия не имел, как он это делал, потому каждый раз удивлялся, как в первый. Спустя неделю после их расставания, он не выдержал и напился. Набухался вдрызг. Собственные ноги не держали, перед глазами плыло, а язык не мог связать и двух слов нормально. Но каким-то чудом знакомый контакт был найден за считанные секунды, и Юнги впервые услышал гудок, после которого Чимин тут же взял трубку. Это был первый раз, когда Пак ответил на звонок не сразу. — Алло, — голос на том конце, нежный, такой родной, сделался более беспокойным после продолжительной тишины. — Юнги? Что-то случилось? — Нет, — живот скрутило от знакомого чувства заботы, которое теперь стало далёким и недоступным, — я просто... — Казалось, что весь алкоголь вот-вот подступится к горлу и попросится наружу от спазмов. — Поговори со мной... Пожалуйста...       Юнги закусывает губу. После той ночи он удалил номер Чимина, чтобы больше не совершать таких ошибок. Ему не хотелось ранить младшего ещё больше. Бывший звонит пьяным и просит с ним поговорить? Ха, смешно. Ну что за детский сад. Второй гудок.       «Наступать на одни и те же грабли,» — звучит как девиз Юнги. Иначе почему в его руках снова телефон с набранным заветным номером? Он удалял контакт, клялся себе, что больше не позвонит, но не сдержался. Пальцы, чëртовы пальцы, запомнили каждую цифру, которую мозг отказывался стирать из воспоминаний. Лёгкая комбинация казалась роднее собственного имени, теплее камина и ярче Солнца. — Привет, — тихий шёпот Чимина на тот раз разлился по квартирке после двух продолжительных гудков. — Привет, — Юнги перекатился на живот на кровати и навис над телефоном с включённой громкой связью. — Представляешь, а я сегодня котёнка себе взял. Наконец-то решился и просто пришёл в приют. У него, правда, половины хвоста нет, но он такими глазками на меня смотрел, что я сразу понял, что без него не уйду. — О, поздравляю! Я очень рад за тебя, хëн, — «говори, пожалуйста, говори, » — крутилось в голове Юнги, пока Чимин молчал. — Знаешь, у меня тоже есть новости... Третий гудок.       Третий звонок дался труднее всех остальных. Не морально, но физически. Сидя за углом какого-то клуба на голой земле, Юнги ни раз промахивался по цифрам. Экран весь измазался в крови, стекающей по сбитым костяшкам. Поднося наконец телефон к уху, парень глубоко вдохнул. Резкая боль тут же расползлась по всей груди от места чужого удара. Юнги не любил драться, но драки сами всегда находили его. Он прикрыл глаза на втором гудке, заведомо зная, что после следующего услышит привычный голос. — Юнги? Почему так поздно? — хрипло, сонно проговорил Чимин, зевая. Сердце ухнуло в очередной раз от собственного имени, слетевшего с чужих губ. — Прости, мне... — он закашлялся, сглатывая кровь и слюну, скопившиеся во рту. — Просто не спится. — Ты заболел? — Чимин казался обеспокоенным. Скорее всего, он и правда переживал за Юнги. — Нет-нет, всего лишь подавился слюной, — он постарался вытереть красную струйку в уголке губ, но лишь больше размазал её, — расскажи, как прошёл твой день?       Юнги вытягивает ноги, откидывая голову на бортик ванной. Он вслушивается в тишину телефона. Секунды тянутся целую вечность. Непозволительно долго. Тяжёлое дыхание с глубокими вдохами и рваными выдохами разбивается о стены ванной комнаты. Четвёртый гудок.       Перед четвёртым звонком после разрыва их отношений, Юнги держался дольше обычного. Он сбился со счёта, сколько раз одëргивал себя, уже вбивая номер. Один только Бог свидетель, как сильно у него чесались руки. Но он сдержался. Чтобы сейчас судорожно вводить цифры и слышать четыре долгих гудка перед характерным звуком принятого звонка. — С прошедшим, — первое, что бросает Юнги. — Я думал, что этот звонок должен был состояться вчера, — возможно, это лишь воображение, но голос Чимина казался расстроенным. — Не хотел портить тебе праздник, — Юнги покраснел. Ему было стыдно за свои слова, но он искренне считал, что принял верное решение. — Ты бы не испортил. Ты же знаешь, — нет, не воображение, Чимин действительно был расстроен, и это заставило виски Юнги запульсировать, а голову - закружиться от прилившей к ней крови. — Я знаю... — тихое в ответ, а после долгой тишины: так, как отметил день рождения? Пятый гудок.       Ровно два года назад они официально стали парой. Юнги не знал, как и почему, но ноги привели его в парк на ту самую скамейку, что положила начало их отношениям. Руки до сих пор помнили холодные ладони Чимина в тот день, а губы пульсировали от чужого фантомного прикосновения с привкусом солёной влаги. Тогда это были слёзы счастья на любимом лице, сейчас же - прозрачная печаль, бегущая по щекам Юнги. Телефон. Номер. Звонок. Пять гудков. Сигнал. — Я ждал твой звонок сегодня, — Чимин тоже плакал. Он пытался это скрыть, но срывающийся голос его выдал. — Ты знал, что я позвоню? — Юнги старался говорить медленно, чтобы не сорваться на рыдания. — Скорее, надеялся, — очередной поток слёз Юнги не смог сдержать. Прикрывая рот ладонью, он слышал, как чужой тихий скулëж заглушался, скорее всего, подушкой.       Юнги зарывается рукой в мокрые от пота волосы и откидывает их назад. Непослушные красные пряди отросли слишком сильно и теперь нещадно мешаются. В этот цвет его красил Чимин. На тот момент, ещё его Чимин. Шестой гудок.       Прошло почти четыре месяца с того дня, когда они решили поставить точку в их истории, а стадия принятия всё никак не наступала. Юнги впервые за долгое время взялся за кисти и холст. Краска была повсюду: обои, пол, диван, всё его тело было покрыто разноцветными пятнами и разводами. Пальцы, снова вводящие номер, пострадали больше всего. Юнги опустился на грязный пол, слушая шесть длинных гудков. — Чимин, знаешь, а я сегодня рисовал, — он лёг, раскинув конечности в разные стороны и держа телефон одной рукой. — Не Мона Лиза, конечно, но тоже ничего. — Вау, хëн! Это всегда было твоей отдушиной, и вот ты наконец возвращаешься в строй! Вскоре все галереи Сеула твои! — В младшем было больше энтузиазма, чем в самом Юнги. — А что ты рисовал? — Да так, закат с ярким лучистым солнцем, — он глянул на холст с портретом молодого парня на фоне закатного неба, — что у тебя нового? Седьмой гудок.       Юнги проснулся тогда в своей холодной постели. Под боком мурчал его чуть подросший кот. Они жили душа в душу: оба ложились под утро и вставали в обед, а на шумящих с утра пораньше соседей вдвоём недовольно фырчали. Юнги слегка погладил животное и потянулся за телефоном на тумбочку. Он медленно стучал по клавишам, набирая номер. Семь гудков и... — Доброе утро, хëн. Ты ведь только проснулся? — голос Чимина был до одури приятным. Юнги готов был поклясться, что тот сейчас улыбался. — Да. Мне снился сон. В нём прекрасная бабочка с лазурнами крыльями, переливающимися на солнце, кружила над блëклым, белым цветком. Она всё летала вокруг него и летала, а потом всё-таки опустилась на него. — И что было дальше? — Юнги попытался натянуть улыбку, услышав вопрос, но вышло не очень. Котёнок проснулся от голоса хозяина и забрался ему на грудь, заставив того отодвинуть одеяло чуть ниже. — Цветок оказался ядовитым для бабочки, и ей пришлось улететь. Навсегда. — По другую сторону экрана послышался тяжёлый выдох. — А что стало с цветком? — голос Чимина больше не был таким радостным. Юнги бы всё отдал, чтобы увидеть его лицо с милыми ямочками на щеках и горящими глазами, исчезающими за широкой улыбкой. — Расскажу в следующий раз, — он усмехнулся, укладывая ладонь на спинку котëнка и начиная его поглаживать. — Юнги... — Чимин звучал грустно, возможно, даже в какой-то мере подавленно. — Я знаю. — единственное, что он смог выдавить сквозь тоскливую улыбку. «Здравствуйте! Вас приветствует автоответчик. Оставьте своё сообщение после сигнала.»       Юнги нажал на кнопку сброса вызова. Он знал, что на этот раз Чимин не возьмёт трубку. Значит, он смог отпустить и спокойно улететь. Хотя бы один из них должен был закончить этот бесконечный круг. — Вскоре после исчезновения бабочки, лепестки цветка стали высыхать. Они один за другим опадали, пока не остался лишь стебель, но и тот долго не выдержал. — Юнги кладëт выключенный телефон на стиральную машинку и снова откидывается на бортик ванной, включая воду. Прозрачная, кристально чистая жидкость в одно мгновение смешивается с ярко-красной.       Хотя бы один из них... И это точно не Юнги.