плёнка, которая сохранила мне тебя

Старые ступени заскрипели под ногами Хвана. Чтобы поднять их, ему приходилось делать усилие. Он знал, что сейчас будет делать, но не был готов. К такому невозможно подготовиться. Но по другому он уже не мог. Хёнджин слишком сильно скучал по светящимся глазам его солнышка. Найти нужную коробку не составило труда. На ней чёрным маркером были выведены огромные буквы. Линии не были ровными. Хван опустил взгляд на свои руки и они затряслись. Как в тот день, когда он подписывал коробку. Феликс… Я скучал, — Он провел рукой, чтобы стряхнуть пыль. Пришлось приложить небольшие усилия, чтобы спустить их историю на пол. Аккуратно сделав это, он уселся рядом. Вдох. Выдох. Руки потянулись к «крылышкам» коробки, чтобы открыть её. Она была запакована, но старый скотч уже давно был повреждён. Первое, что он заметил, записная книжка. Это был личный дневник его солнышка. Он много раз его перечитывал, и каждый раз из его глаз текли слезы. Безмерное количество признаний в любви, обещаний всегда быть рядом, всегда окутывать старшего теплом. Он обманул — подумал Хван и отложил его на потом. Сейчас больше всего его волновало не это. Прямо под ежедневником, ставшим для Ликса его собеседником, историей, его тайником бесконечной любви к Хёнджину, лежала книга. Обшарпанная обложка, где-то помятые края. Он нащупал пальцем закладку и открыл нужную страницу. Глаза сразу упали на то место, где была приклеена закладка. «Знаешь… когда станет очень грустно, хорошо поглядеть, как заходит солнце…» — фраза, Которую Феликс использовал всегда, когда Хёнджину становилось грустно. Затем они поднимались на крышу и обнимались. Иногда Хван плакал. Очень горько. Потеря матери сказалась на нем очень сильно, а помочь с ней справиться мог только он. Джинни, так назвал его Феликс, любил садиться на край и мотать ногами. Ликс, переживая за него, садился позади и обвивал его талию своими руками, как бы оберегая от падения. Затем Хёнджин сгибал ноги в коленях и опускал голову. Он изучал маленькие ручки своего парня. Потом разворачивался к нему весь в слезах и утыкался в шею. Такой до боли знакомый обряд успокоения и такой чужой. Словно бывший в другой жизни. Сейчас ему никак не почувствовать то тепло. Это заставляло рыдать Хвана. Рука потянулась дальше. Он достал то, зачем пришёл. Старая камера. Вставив туда заряженный аккумулятор, включил. Первым увиденным, то есть последним, оказалось фото из кафе. Глаза начали бегать по маленькому экрану. Двое счастливых парня сидят и улыбаются друг другу. На других фото корчат рожицы, Ликс забирает очки у Хёнджина, а тот не против. Он никогда не был против его солнышка. Самое главное, что улыбается он. Эта улыбка всегда была всем миром для старшего. Он бросил взгляд на руки, которые переплетались. На пальцах были одинаковые кольца. Оторвавшись от фотоаппарата, Хван резко засунул руку в коробку и начал там шариться. Он нащупал маленький тканевый мешочек и вынул его. Потянув за края и открыв, вынул два пластиковых кольца. На одном из них была изображена луна, на другой солнце. Хёнджин взял лунное кольцо и надел на безымянный палец. Второе, еле как получилось натянуть на безымянный палец левой руки. Сопоставив ладошки не совсем ровно, а так, как получалось у них с Ликсом из-за разницы в размерах, он сплел их. Иллюзию получилось воссоздать, но не надолго. Закрыв глаза, ресницы задрожали. Руки, переплетаясь, уносили Хвана в тот самый вечер, когда они лежали на кровати и смотрели по ноутбуку какую-то ванильную дораму. Такие любил Феликс. Он заметил, как герои меряют ладони друг друга и повторил то же самое. Оказалось, что рука Джинни была чуть ли не в два раза больше руки Ёнбока. Хван согнул пальцы, сплел руки. Поцеловал парня в щеку и уставился в экран. Тот взял ноутбук, который до этого лежал на его ногах и переставил его в бок. Сам перевернулся, все также лёжа на Хёнджине, животом вниз. Руки обвили талию старшего. По его телу прошла дрожь. Теперь тепло разливалось по нему ещё больше. Он повторил движение своего парня, охватил его своими руками и крепко прижал к себе. Тогда они так и заснули. И засыпали так каждый вечер субботы. Не отходя друг от друга, будто заранее зная, что произойдёт и пытаясь на обниматься до конца жизни. До конца жизни хотя бы одного из них. Глаза резко распахнулись и уставились на пыльные коробки расставленные по всему чердаку. Вниманием Хёнджина снова завладел старый фотоаппарат. За фотографиями из кафе были фото из парка. Они гуляли в четвёртом. Там были их друзья, тоже парочка. Они хорошо проводили время. Даже покатались на детской карусели с лошадками. На фото как раз Хёнджин сидит на одной из таких пони, а Ликс стоит рядом. Будто гладит железное животное. Он всегда очень любил животных… — парень снова оторвался от камеры и запустил руку в коробку. Под большим количеством вещей он нащупал пластиковую ручку и вынул предмет из коробки. Это был обычный прозрачный зонт, но он так много для них значил.

***

С их знакомства прошло три месяца. Хёнджину очень нравился Феликс. Но кажется это было заметно всем, кроме него. Даже их общие друзья, которые их и познакомили, заметили это. А Феликс кажется нет. Хотя в их жизни было столько неловких моментов. Но может для Ёнбока они и не казались такими неловкими. За окном загремело. Именно это и вывело из раздумий Хёнджина. За окном собрались тучи и уже начинался дождь. Он вспомнил, что Ликс в это время возвращается из института, поэтому написал ему.

Ты дома или все ещё идёшь? —

— Я ещё иду

Там уже такой ливень начался, ты же весь промокнешь сейчас — Может зайдёшь ко мне? Мой дом ближе — Или я встречу тебя? —

— Я не могу прийти к тебе сейчас

Почему? — Что-то случилось? — Мне прийти? —

— Все в порядке, правда — Просто…

Что просто? -

— Я пока шёл, увидел котёнка на улице

Только не говори, что ты остался с ним -

— Да и я… в общем, он намокнет, если я уйду, а я не хочу этого

Я сейчас приду —

Джинни схватил зонт и побежал. Через две минуты перед ним открылась ожидаемая картина. На небольшой пешеходной дорожке, которая была уже вся в воде из-за сильнейшего ливня, на корточках, в джинсовой курточке и весь промокший сидел Феликс. Своим зонтом он накрыл маленького рыжего котёнка, который свернулся клубочком на асфальте. Хван вытянул руку, теперь на Ликса не попадала вода. Он обернулся и увидел парня, улыбнулся ему. — Ты зачем так сделал? Простынешь же? — Хёнджин выдохнул, и из рта вышел пар. — Ему было холодно, его трясло. Может он заболеет если я ему не помогу. Я смогу вылечиться, а он навряд ли. — Ты невероятный, знал об этом? — Ты тоже, — вырвалось у младшего. — Что? — Что? — повторил тот. Хёнджин опустился на корточки, продолжая держать в одной руке зонт, а второй со спины обвил парня. Ликс вздрогнул, но потом уже своей свободной рукой переплел пальцы со старшим. — Ты мне очень нравишься, — сказал Джинни в спину. — Я знаю… ты мне тоже, — после слов Ликса Хёнджин сжал его ещё сильнее.

***

Хёнджин схватил телефон и зашёл в мессенджер. Нашёл переписку с Минхо и быстро написал: — Как там Суни? Затем выключил телефон и отложил его. Внимание снова перешло на камеру. Следующие фотографии были сделаны на одной из совместных ночевок с их друзьями. Там изображён только один Хёнджин, но он чётко помнит тот момент.

***

— Ты только на волосы мне не попади, хорошо, солнышко? Ликс надул губы и шуточно закатил глаза: — Джинни, ты же в курсе, что маска никак не повредит твоим волосам? — Я знаю-ю-ю это, — протянул старший: — Но я не хочу мочить их смывая её. Феликс выдохнул и с грустным лицом начал наносить маску своему парню. — Я убью тебя, Хан Джисон! — послышалось где-то из ванны. Через несколько секунд в проходе показался злой Минхо, у которого на лице была маска, на одной щеке красовался огурец, на голове были хвостики и кончики были окрашены в синий. Пока Хёнджин рассматривал разъяренного хёна, Ёнбок уже во всю заливался смехом. Это заставило оторваться от происходящего и залипнуть на свое солнышко. — Где он? — зло дыша спрашивал хён. — Мы не знаем, — Сквозь смех отвечал ему Ликс. Послышался щелчок замка и дверь туалета открылась. — Вообще то это очень мило! — раздались где-то в коридоре. — Вылазь! — Минхо развернулся и пошёл к туалету, но дверь закрылась прямо перед носом. — Нет! И вообще, ты огурец потерял один! — Какой к черту огурец! Хан Джисон, если ты ещё раз сделаешь со мной подобное, пока я буду спать, твои худи увидят свет в конце мусоропровода! — Ты тоже их носишь! — Да как их не носить то? они же твои, — наконец-то его голос стал мягче. — Знаешь, что ещё моё? — Знаю, я. — Угу, — после, раздался щелчок. Дверь в туалет открылась. Но все это время Хёнджин не слушал их перепалки. Он был полностью сконцентрирован на нем. Его глаза, смех, улыбка, зубы, щеки, волосы — все это заставляло его зависеть от его солнышка. — Не смотри на меня так. — Как? — Влюбленно. Меня это смущает. — А как по другому? — он потянул Ликса на себя. Но тот не успел ни на что опереться, потому что руки были заняты коробочкой с маской и кисточкой и упал прямо на живот Хёнджина. — Ну что ты делаешь? м? — Давай сюда, — он выхватил все, что было в руках у его парня. — Но я хочу сделать тебе маску! — он поднялся и уселся обратно на диван. Затем забрал у Джинни коробочку с кистью и перекинул свою ногу через лежащего старшего. Получилось так, что он навис над ним, а Хван сразу схватил его за бедра. Ликс наклонился и поцеловал его в нос: — А теперь лежи смирно, — сказал младший и локтями спихнул руки со своих бёдер. — Нуу, солнышко, так не интересно. — Будешь наглеть, Джинни, я тебе все волосы маской измажу, потом голову мыть придётся. Где-то неподалеку мяукнул Суни. — Даже кот со мной согласен! Поэтому не язви. Хёнджин показал язык младшему, но сопротивляется больше не стал.

***

следующие фото были уже с новогодней «вечеринки». По крайней мере так её называли друзья. На одной фотографии Ликс целуется с Хёнджином на фоне ёлки. Руки машинально тянутся к пухлым губам. Вот бы сейчас ощутить тепло его дыхания. На следующем тоже самое делают уже Минхо с Ханом. Дальше уже идут видео с готовки праздничного стола.

***

На фоне играет «All I Want for Christmas Is You». Ликс перемешивает оливье в большом прозрачном салатнике. На нем белый фартук в крупную клеточку. Они покупали его вместе. Где-то на фоне опять ругаются Минхо и Хан.

***

Они никогда не изменятся. буквально воплощение стабильности. Все равно же помирятся. Тем более конфликт из-за цвета пуговиц на пряничном человечке не ссора — это заставило Хёнджина улыбнуться.

***

— Ты зачем камеру ставишь? — немного подтанцовывая нижней частью тела под музыку, спрашивает Ликс. Из-за камеры раздается: — Солнышко, попробуй тебя еще в такие моменты не снимать! — Джинни! — он тихонько топает ножкой. — Невозможно! Иди сюда, я тебя салатом накормлю. — Только не съешьте все! Я его ночью Минхо на лицо намажу если он не разрешит сделать мне зеленые пуговицы! — Так не по канону! — По какому канону, Ли Минхо?! Нашелся тут фанат Шрэка! — Ты будешь драконом! — А ты ослом! — Это еще я осел? После этих слов Хан пробежал прямо перед камерой. Минхо чуть не снес все находящееся на столе подушкой в руках. — Безумие, — Феликс постучал ложкой по краю салатника и убрал её улыбаясь. — Давай проверим брауни — предлагает Хёнджин появившийся в кадре. — Я и хотел сделать это! Ты читаешь мои мысли, Джинни? — Конечно, как по другому, солнышко? — поцеловав его в лоб, он поднимает полотенце. Берет в руки все это время остывавшее брауни. — Ты будешь резать или я? — Я хочу! А то так не интересно получится. Готовил я, а разрезал ты. Лучше найди что-то для украшения, Джинни. — Как скажешь, мой брауни бой. Пока он исследовал глазами подвесные ящики в поисках хоть чего-то подходящего, его тело обвили руки. — Я люблю тебя. Спасибо, что этот год прошел с тобой, - раздалось прямо в спину. Хёнджин разворачивается и обвивает своего младшего: — И я люблю тебя. Пообещай, что ты со мной навсегда. — Обещаю. Давай каждый момент этого года и всех последующих проводить вместе. — Давай. Их языки сплелись. Все еще играющая музыка на фоне заглушала все посторонние звуки. Они наполняли друг друга комфортом и теплом, потому что их души были связаны навсегда. Пришлось разорвать поцелуй, потому что на кухню зашел Хан. Он открыл духовку и достал поднос с пряничными человечками. Затем взял зеленую глазурь и начал делать пуговки. — Такой довольный, — заметил Хёнджин и достал сливки из нижнего шкафа. — Мы договорились сделать половину с зелеными пуговицами, а половину с фиолетовыми, — с этими словами Минхо зашел на кухню. — А сразу так нельзя было? — смеясь спросил самый младший. Вопрос так и остался в воздухе. Но вместо этого, держа руки за спиной, Минхо подошел к Хану. — Дорогой — Ммм? — поднимая голову промычал тот. — Ты будешь моим дедом морозом? — Куда я денусь. — И правда. Некуда, — он быстрым движением достает руки из-за спины и еще один баллончик взбитых сливок и делает полоску на лбу своего парня. Тот стоит и просто улыбается. — Придурки, — смеясь и хором заявляет другая парочка. — А ты будешь моим шрэком? — Кем угодно, но не ослом! — Ликси, ты будешь сливки? — Угу. Хёнджин просто выдавливает ему их в рот, а затем целует его. — Тебе тоже получается, деться никуда — Что? Хо не успевает удивиться, как Хан уже выдавливает ему на лицо зеленую глазурь. — Зато пряников с фиолетовыми пуговицами будет больше! — Это ты говоришь как человек, который покупал зеленую глазурь? — Это я как шрэк говорю! — А вот и неправда, — Джисон разворачивает Минхо и целует его. Попутно одной рукой нащупывая еще один тюбик зеленой глазури. Затем он просто разворачивается и выбегает из кухни вместе с тюбиком, так и оставив старшего в недоумении.

***

Видео оборвалось. Небольшой экран немного намок. Слезы Хёнджина падали прямо на него, затем стекали на пол. Дальше у него не хватало сил смотреть фото и видео. Хотя ему опять стало плохо, он всё-таки решил взять тот самый ежедневник его солнышка и прочитать его самую первую запись. Фиолетовые листы были исписаны черной ручкой. В уголках были небольшие рисуночки, которые просил нарисовать Хёнджина Ликс, перед тем, чтобы заполнять его. Затем он всегда добавлял, что старший потом обязательно прочтет все написанное тут. Время придет. Будто он знал… Какие-то буквы были размыты, потому что Джинни не первый раз читает это. Итак, сегодня 19 ноября 2020 года. Я и Джинни уже вместе два месяца и сегодня мы впервые сильно поссорились. Я безумно хочу извиниться перед ним, но не пойду. Сначала напишу сюда все что думаю, иначе будет хуже. Я правда провинился. Сегодня я слишком грубо повел себя по отношению к нему. Я не хотел ему говорить, что он слишком эмоционален. Не хочу, чтобы это звучало как оправдание, но я сегодня сам эмоционально перегрузился в институте. Я ни за что бы не сорвался на него, если бы он не расспрашивал меня о том, как прошел день. Это не надо было делать именно сегодня. Сейчас я готов рвать волосы на своей голове. Я не думал, что смогу сделать близкому человеку больно. Я знаю как сложно ему проживать свои эмоции и не подавлять их. Если бы я был на его месте и я бы увидел его в таком же настроении как и я, я бы тоже переживал. Я бы никогда, правда. Я боялся, что я раню его так. Я не хотел видеть его слез. Не из-за моей вины. По моему, мне срочно необходимо делится с ним всем, что я испытываю. Я еще сильнее его подавляю эмоции. Почему я не замечал это до сегодняшнего дня? Если бы он знал, что у меня проблемы в институте, то увидев он бы просто обнял меня? Думаю, он сделал именно так. Он совсем не такой, каким показывает себя. Наверно за это я его и полюбил. Он стал для меня всем и я не могу смотреть как он плачет из-за меня. Мне уже стало лучше. Я выговорился сюда. Может эти советы в интернете не такие уж и глупые? Я прямо сейчас пойду к нему и обниму. Скажу, как люблю его и сожму так крепко, насколько смогу. Я почувствую его тепло, он не оттолкнет меня, простит. Я знаю. Потому что я бы сделал также. Я не захочу его отпускать. Я уже не хочу его отпускать. Я хочу быть с ним рядом <i>всегда! Я люблю его до луны и обратно. Я всегда буду любить тебя до луны и обратно, Ликс. Мы же обязательно встретимся потом? Может я скоро присоединюсь к тебе…