Недружественные отношения

В просторной комнате было слишком свежо, что стало прохладно, несмотря на август месяц. И мерзлявый Англия напялил на себя тонкий свитер Ивана, который давненько присвоил себе и превратил в домашний. Он перебирал ногами под столом, потирая друг о друга, из-за чего высокие, опять-таки Ванины, носки стали сползать. Взгляд аметистовых глаз напротив ни капли не смущал его. Наоборот Артур чувствовал, что грудь наполняет что-то лёгкое тягучее и щемящее, но такое приятное. Хотелось поставить время на стоп, чтобы этот миг замер. Россия вёл непринужденную беседу за обедом, как обычно это делал, а на фоне играл телевизор. И Англия ощущал себя поистине счастливым здесь и сейчас. Он нисколько не жалел, что однажды отрёкся от собственного правительства ради этой любви. Кёркленд уверен, если бы он поступил иначе, то окончательно опустошил себя и лишился всяких чувств, оставшись несчастным навсегда. И всю жизнь бы жалел об этом... Однако он поступил так, как поступил. Теперь его дом не только в Лондоне, но и здесь, в России, рядом с Иваном. Они живут вместе. И Англия рад этому. Он не оборвал все связи, но с правительством контактирует крайне редко. Отказ от своего прошлого был хоть и болезненным, но он справился. Зато теперь Артур является одним из главных инициаторов поддержки культурного обмена между Великобританией и Россией. Он словно помешался на этом и чувствовал странное удовлетворение от плодотворных сделок на тему искусства. Когда предметы культурного наследия России находились на его территории или наоборот, трепет в груди заставлял его задыхаться. Кёркленд чувствовал, как это сближает, и получал от этого удовольствие, становясь всё более жадным. Но Ивану такое было даже по нраву. Россия что-то сказал ему, лучезарно улыбнувшись, а Артур прослушал всё, утонув в сапфировых глазах и собственных мыслях. Он буквально парил в мечтах, ощущая такую лёгкость и щемящую мягкость любви, что дыхание перехватывало. Всё казалось таким светлым и прекрасным. Нос щипало от свежести и прохлады, иногда пробегали мурашки, а кожу холодил воздух. Острое ощущение коснуться чужой ладони было непреодолимо. Вдруг оба вздрогнули от вибрации телефона, лежащего на столе. Россия сразу переменился в лице. Он взял в руку телефон, удручённо сведя брови. Сердце Кёркленда неожиданно кольнуло и тревожно забилось. – Что-то произошло? – Негромко спросил он. Иван поднял на него виноватые глаза, вздохнув. – Ты уже который день не выпускаешь из рук рабочий телефон. – Англия прикусил губу от досады. Он подозревал, в чём проблема, но хотел услышать это от Ивана, а тот как обычно умалчивал. Всё ещё боится говорить с ним о его правительстве, опасаясь задеть. Однако Кёркленд сам готов обматерить треклятый МИД Великобритании. – Просто снова из министерства пишут. – Иван отложил телефон, так и не ответив на сообщение. Видя выжидающий взгляд Англии, Брагинский тяжко вздохнул. – Правительство обеспокоено политической обстановкой. Ты же знаешь какая сейчас ситуация... – Кёркленд опустил взгляд, всё прекрасно понимая. – Просто представители Великобритании выражаются в мой адрес весьма...нелестно, именуя меня в несколько плохом ключе. Англия закатил глаза, и без завуалированных фраз осознавая ситуацию, куда лучше, чем кто-либо. Кому, как ни ему, знать, какие выражения и способы выбирают его власти. – Я понял. Вся лёгкость дня вдруг тяжким весом свалилась на них, давя на плечи. И атмосфера глупой влюбленности разрушилась вдребезги о реальность. Англия слишком редко наведывался сюда. Но как бы сильно он не отдалялся – здесь его место. Оно принадлежит ему и никому более. Его территории, его королевство, его люди, его правительство. И как бы сильно Артур не досаждал собственным представителям власти, он имел абсолютное превосходство и приоритет. И его слово здесь всё ещё имеет вес. Поэтому, когда Англия вошёл в помещение, то сразу приковал взгляды. Наведаться в министерство казалось ему неплохой идеей ровно до того момента, как он не переступил порог. Двери за его спиной захлопнулись, отрезая пути отступления. Но он не мог сдать назад в такой важный момент. Когда-то Артур был честолюбивым, алчным и чопорным циником с повышенным чувством собственной важности и совершенства. Ничего не изменилось, кроме того, что всё это заметно притупляется лишь при одном человеке, с которым он делит свою постель вот уже сколько лет. И одной из его важных черт была его уверенность в себе. В купе с умом это давало непревзойдённое преимущество. И он всегда знал, что нужно делать. И сейчас ему нужно было лишь щёлкнуть пальцами, немного пригрозить и создать иллюзию выбора. Всё. И дело было сделано. Артур вернулся домой под вечер. Его не было день, но Иван не очень-то и переживал или вовсе не заметил, раз звонил только пару раз. Англия понимал почему: снова вызвали в Кремль. После таких встреч Брагинский обычно возвращался весьма недовольным, поэтому Кёркленд решил прикупить что-нибудь, дабы хоть немного приподнять настроение любимого. Покупка в итоге оказалась даже больше по душе ему, чем России, и вызывала восторг. Когда Артур вернулся, Брагинский был дома. Он тихонько гремел на кухне, занимаясь приготовлением ужина. Это дело было полностью поручено России, ведь хотя бы один приём пищи, приготовленный Англией, закончится летальным исходом обоих. Кёркленд влетел на кухню порхающей походкой. Иван всё не мог перестать удивляться, как же сильно отличался влюбленный Англия от себя обычного, на публике. Здесь, на кухне, что только не происходило. И всё самое сокровенное навсегда останется в их памяти. То, как Артур мог быть самим собой, то как он вел себя пьяный, то, как признавался в любви, и то, как эта любовь совершалась прямо тут на столе. Лёгкий румянец выдал Россию с головой, чем вызвал вопросительный взгляд Артура, а потом понимающий хмык и усмешку. Кёркленд приластился к русскому со спины, обхватывая его руками, как большого плюшевого медведя. Он ласково потерся своей щекой о спину любимого, чуть ли не мурча от удовольствия. – Ты слишком радостный для того, кто только что вернулся после четырехчасового полёта. – С доброй насмешкой сказал Россия. – Я просто счастлив, что вернулся домой. – Ластясь, проговорил Кёркленд. – Пф, – Улыбнулся Иван, поглаживая руки англичанина, обхватившие его торс. – Случилось что-то хорошее? – Аккуратно спросил Россия. – Что может случиться хорошего в МИДе? Просто ужасно соскучился, вот и радуюсь. – Артур сжал его в объятиях так крепко, что дыхание сбило. – Я понял... – Прокряхтел Иван. – А ты по мне не скучал? – Спросил Англия, как бы обидевшись. Брагинский усмехнулся, развернулся в его руках и наклонился, касаясь его губ своими. – ...Ладно, прощаю. – Фыркнул Артур и потянулся за новым поцелуем. Языки сплились тягуче и нежно. Иван прикусил его нижнюю губу и оттянул, при этом заглядывая в полуприкрытые зелёные глаза. Англия прильнул ближе. Впился губами, утопая в ласке и безграничной нежности, и вдруг резко отпрянул, охнув. – Я же забыл... Постой-ка тут. – Слегка прихлопнув того по плечам, сказал Кёркленд и удрал. Шуршания раздались из прихожей: Артур доставал что-то из сумки. Вбежал он на кухню с лучезарным лицом, таким непривычным для Англии, и с бумажным свертком в руках. – Смотри. – Радостно сообщил англичанин. Иван недоуменно взглянул на свёрток. Англия развернул бумагу и достал... ложки. Чайные красивые, но совершенно обычные, ложки. Брагинский недоуменно изогнул брови: – Что? Зачем они тебе? Кёркленд посмотрел на него, как на идиота. – Как? Ложки в хозяйстве всегда пригодятся. – Кивнул Артур, видимо не придумав вменяемой причины. Вот шопоголик... – Ты лучше посмотри, какие на них узоры, а. Красотища-а... Наверное, ему давно нужно перестать удивляться, но Иван всё никак не мог привыкнуть к неожиданной страсти Артура к русской культуре и всевозможным её проявлениям. Россия взял одну чайную ложку в руку и пригляделся. На внутренней стороне и кончике ручки был исконно русский узор. Теперь понятно, чем так привлекла англичанина эта покупка. И в их доме полным полно подобных вещей. Даже у Ивана не было столько предметов, напоминающих о России, хотя казалось бы, у кого, как ни у него самого. Но Англия превзошёл все ожидания, тащя в дом, что ни поподя, и заставляя этим все шкафы и полки. Он, казалось, хотел видеть русское во всём, но удивительным образом совмещал любовь к России и Британии. Сам Брагинский не мог до сих пор понять, чему тот отдаст предпочтение больше. – Твои фетиши меня пугают. – Отдавая ложку Артуру, сообщил Россия. – Ага. – Радостно проигнорировал Англия и кинул ложки в раковину, чтобы их помыть. – Что на ужин? – Сегодня у тебя даже есть выбор. – Оповестил Россия. – Несравненный русский борщ или пюре с жареной курицей. – Ого. – Сполоснув ложки, сказал Кёркленд. – Я могу выбрать? И не будет такого: "есть это, но ты будешь это, потому что оно испортится, если не съесть сейчас". Да? – Конечно. – Буркнул он. – Всё све́жее же. Англия улыбнулся и заглянул в кастрюли, вдыхая вкусный аромат. И заметил, как Россия внимательно поглядывает на него, ожидая реакцию. Артур издал смешок: Ваня всегда смотрел, нравится ли ему приготовленная еда. Брагинскому было почему-то очень важно это знать. И ещё он частенько готовил чего-нибудь этакого, дабы впечатлить Артура. А Англии хватало просто того, что Россия готовит для него каждый день. Кёркленд вышел на улицу закурить. Достав сигарету, он зажёг её и посмотрел вдаль. Огромную площадь застилали леса и разнообразные бугры с полями различных культур. Словно бы сшитое из разных кусков полотно. За тёмными деревьями пряталось уходящее солнце, одаривая последними лучами землю сквозь густые ветви. Август выдался холодным и даже последние теплые лучи не спасали. Скрипнула отворившаяся дверь. Это Иван вышел на улицу вслед за возлюбленным, который мёрз под холодными порывами ветра в одной тонкой рубашке. – С ума сошел? – Фыркнул Иван. Англия усмехнулся, выдыхая сигаретный дым. Россия закашлялся от противного запаха и скривился. – Холодно ведь. – Брагинский накинул на его плечи кофту, которую прихватил специально для упрямого англичанина. – Ну сколько можно? Ты не в Лондоне, чтобы так выбегать. Давно должен был привыкнуть к русским традициям. – Одеваться, как только ветер подует? – Ухмыльнулся Артур. – Не приувеличивай. – Фыркнул Иван. – У нас здесь совершенно другой климат. – Да-да. – Ты вроде изменился, влюбившись, но это твоё тупое упрямство и "я всегда прав" никуда не исчезли и всё также бесят меня. – Сложил руки на груди Брагинский. – Я не изменился, Россия. И влюблён я слишком давно. – Улыбнулся Артур на удивление тепло, а не едко. – Просто с тобой я совсем другой. – Для меня зайчик, а для всех бешеный кролик? – Выдал Иван. Кёркленд изумлённо замер, но тут же рассмеялся. – Что? – Смеясь, спросил Англия. – Это про тебя Франция однажды сказал. – Смутился из-за своих же слов Брагинский. – Когда заглянул к нам в гости. Артур вмиг переменился, услышав о Бонфуа. – Этот жабоед и не такое выскажет. – Проворчал Англия, вспоминая противную рожу француза. – Чтоб у него язык отсох, когда он в следующий раз будет что-нибудь говорить про меня. Вечно он мелет, что хочет. – Ну, получается, он сказал правду. Кёркленд украдкой посмотрел на Брагинского. Тот раскраснелся то ли от холода, то ли от смущения, но выглядел весьма мило со своим опущенным взглядом и румяными щеками. – К слову... – Начал Англия, развернувшись к России. – Я сделал так, что МИД запретит называть тебя "вражеским государством". – Он приблизился к Ивану, заглядывая тому в глаза. Тот удивлённо посмотрел в ответ. – Ты за этим летал в Лондон? – Спросил он, округлив глаза. – Да. – Артур выкинул сигарету и прижался к России. – И я жду своих благодарностей. – Тон голоса был слишком самоуверенным и наглым, чтобы Иван и дальше проникался теплом и благодарностью к нему. Артур потянулся за поцелуем, но встретил лишь ладонь России, резко и смачно впечатавшуюся в его лицо. – Понятно. – Сказал Иван, отвернувшись. – Ты точно не изменился. Как искал выгоду из всего, так и ищешь. Кёркленд замер. И вдруг резко схватил его лицо двумя ладонями, заставив удивлённо посмотреть на него. В зелёных глазах дрожал страх, и грудь Ивана неожиданно кольнуло. Руки Артура задрожали. Он боялся этого больше всего, поэтому его постоянно терзали сомнения, что Россия воспринимает его так же, как и раньше, не доверяет ему и не может избавиться от настороженности, ведь раньше они были врагами. Да и сейчас между их государствами не самые лучшие отношения. И они оба понимают, что, если вдруг что-то произойдет, они выберут свой народ. Но пока этого не случилось, Англия хотел отдать себя всего без остатка. Поэтому сейчас он должен сказать ему это в лицо. Но что-то не так, и голос не поддаётся. – Не... Всё не так. – Всё же вымолвил Артур. – Пожалуйста, верь мне. Я не использую твои чувства или... – Я верю. – Россия взял его ладонь, убрав со своего лица, и поцеловал тыльную сторону. – С чего ты взял, что я не верю? Англия судорожно выдохнул: – Ты же знаешь, я ради тебя... – Молчи. – Иван закрыл глаза и уткнулся в его ладонь. – Я всё знаю, но просто помолчи. Кёркленд аккуратно вытащил свою руку из чужой хватки и так же осторожно обнял, с каждым мгновением прижимаясь крепче. Их счастье не вечно, но Англия сделает всё, чтобы сохранить эту любовь.