Топь

Сэнд не жаловался на свою жизнь, это не было в его характере, временами лишь хотелось кого-то взрослого рядом, с учётом, что этим взрослым был он сам. Волноваться он предпочитал о немногих вещах, на многие просто не оставалось времени. Главной была возможность выжить — любые деньги, которые не предполагали проституцию и проблем с законом. Он был молод, о здоровье пока не думалось, минимум было есть хотя бы раза два в день. На втором плане — учёба, чтобы родители были спокойны. Мельком Сэнд думал о собственных чувствах, стараясь подходить к этому как можно разумнее: чтобы никому не удалось подсадить его на эмоциональные качельки и иглу внимания. Ну не то чтобы он часто влюблялся, и это действительно было столь значимой проблемой, но кому-то могло быть под силу выбить его из привычной колеи. Рэю. Сэнду не было свойственно остерегаться отношений, его привязанность была вполне себе надёжной, но многое значило, к кому. Людей, с которыми он чувствовал себя гармонично и на своём месте, было не так много, они были сложными, со своим грузом травм и ответственности, поэтому Сэнд ограничивался сексом на один раз — выброс эндорфинов и отсутствие проблем. Как минимум, потому, что отношения занимали время. Сэнд неплохо себя понимал и не видел смысла обманывать. Он влюбился. И это было не к лучшему. Рэю он не доверял, человек-обман, человек-травма, не знающий, что ему нужно и почему. Ему бы и вправду мозгоправа и пенделя побольнее, а не друзей с привилегиями, с которыми дружить не умеет. Сэнду неприятно, и, наверное, он имел на это право. Незачем было притворяться, что всё в порядке, когда раз за разом на место приятного приходило горькое разочарование — от слов Рэя, его поступков, улыбок и выражений лица. Лучше всего было всё прекратить, отсечь и прижечь, чтобы не кровило — и Сэнд пытается, правда. Пи` говорила, что в баре будет много людей, и Сэнд на это надеется. Ему скоро платить за аренду, а финансовой подушки как не было, так и нет, была лишь яма, в которую с поразительной скоростью мчался. Он раздражённо шикает, когда находит телефон разряженным в ноль, но не находит зарядку. Та оказывается за диваном, и, когда Сэнд пытается его отодвинуть, на линолеуме остаются отвратительные чёрные следы. Ещё и в дверь стучатся. Сэнд ощутимо раздражён, откидывает телефон на диван и идёт открывать кому-то настойчивому — один стук, два, три, десять. Там Рэй, опёршийся о стену с телефоном у уха. Из трубки довольно громкие гудки, что раздаются, когда абонент недоступен. — Спрашивать бесполезно, откуда ты знаешь, где я живу. У тебя есть пять минут, я опаздываю, — Сэнд думает, что будет выглядеть инфантильно, если закроет дверь перед его носом, хоть и хочется всем нутром, чтобы этот нос ещё и прищемить. — И тебе привет. Злишься на меня с того раза? Чего на звонки не отвечаешь? Я же сказал, что сожалею, так сложились обстоятельства. — Нет, не злюсь, просто не родился с золотой ложкой во рту, чтобы тратить своё время на человека, у которого в секунду меняются планы. У меня есть учёба, работа и желательно хотя бы часов шесть на сон, — тон у Сэнда был будничным, будто рассказывал, что произошло на работе. Внутри же исходил на говно. — Не трись возле полки, она вчера обвалилась, еле прикрутил обратно. — Пятьдесят тысяч бат. — Чего? — Сэнд даже остановился в попытках как можно быстрее собраться. Мысль забрать новые медиаторы с собой затерялась где-то на полпути к исполнению. — Я переведу тебе сейчас пятьдесят тысяч, и мы закроем вопрос с потраченным на меня временем. Вряд ли ты столько зарабатываешь даже в месяц, так что сочтёмся. Рэй в обыкновении прошёл бы, не церемонясь, дальше, упал на диван, раскинув руки на спинку в чувстве победителя в положении, но Сэнд будто отрезал его от вторжения дальше. Колючий и кусачий, не дающий сделать себе ещё больнее. Они так и стояли в небольшом коридоре возле двери в метре друг от друга, испытывая на прочность — где же кто даст слабину? — А, вот в чём дело, — хмыкнул Сэнд, опустив голову к груди. Глаза становились предательски влажными, но позволить себе хоть что-то подобное он не мог. — Мне тебя жаль. И сам ты жалкий. В твоём мире всё покупается и продаётся, да? Ещё раз хочешь купить моё внимание? Ну так иди, сними для этого мальчика. Или девочку, мне поебать на твои предпочтения. — Тебя мне хочется, в чём проблема? Кажется, мы неплохо проводили время вместе. Сэнд глубоко вдохнул, задержав дыхание. Взгляд был свирепым, он ощущал это, даже не видя себя в зеркале, и, наверное, он впервые так смотрел на человека, к которому что-то чувствовал. Откуда, блять, взялся этот Рэй и почему на его шею? — Знаешь, что? Я не склонен говорить всё людям в лицо, чтобы их не расстраивать. Я не считаю себя плохим человеком, — по вискам ударила боль, от чего Сэнд посильнее сжал зубы на секунды, пока спазм не отпустил. — Но так уж вышло, что наше знакомство началось со скандала из-за бухого тебя в сортире бара, так что, думаю, я имею полное право сейчас всё высказать. Я не собираюсь иметь что-то общее с парнем, который склонен как щенок бежать по первому зову к человеку, которому он не сдался. Мне было бы плевать на все твои сопли и слюни, дальше ковыряй свою давнюю рану, но, к сожалению, я свидетель, как ты оказывался не нужен друзьям, когда ты в них нуждался. И ты вцепился в меня, я ответил: «Ладно, нам здорово вместе, давай попробуем ещё», но ты потратил моё время, сбежал, когда кому-то там нужна была твоя помощь. А теперь чего припёрся? Сэнд бы понял, если его сейчас ударили. Сказанное было правдой, только не всегда она нужна, кажется неправильной, иногда она бьёт больнее хлыста. Рэй прикрыл глаза, пытаясь проморгаться, но слёз предотвратить это не помогло. Его тело, напряжённое, скованное, вытянулось по струнке, будто пытаясь казаться больше, не таким уязвимым. Ударить он даже не пытался, ладони в кулак сжаты не были, лишь стирали влагу на щеках. — Да-да, — нос хлюпает, и Рэй выглядит помято, несмотря на кучу брендовых тряпок. — Да, Сэнд, я побегу по первому зову, потому что я до сих пор не могу его отпустить, потому что он давно мне нравится. Я должен был это признать, чтобы ты был счастлив? Что я могу с этим сделать? Забыть? — Я-то тут причём? — зло выдавил Сэнд. Да, он первым это начал, надавил на больное, но слышать сказанное Рэем было невыносимо. — Сиди, жди, пока снова ему не потребуешься. Может быть, что-то тебе перепадёт, раз Топ не умеет строить отношения. Рэй двинулся вперёд. Ненамного, буквально четверть шага, и медленно опустился перед Сэндом на колени, подняв руки в жесте сдающегося. Сэнда обездвижило непонимание и — удивление? — потому не стал останавливать, лишь опустил взгляд. Руки Рэя приобняли его бёдра, и сам он не шелохнулся, когда Сэнд пытался отстраниться, выпутаться. — Я не могу перестать заботиться о нём в одно мгновение, но я не хочу из-за этого терять тебя. Я не могу обещать, что всё изменится, но Сэнд, пожалуйста… сделай ещё одно исключение для меня. — Перестань, вставай, — вцепившись в плечи Рэя, Сэнд сделал попытку поднять его с колен. Рэй в ответ на это что-то неразборчиво промычал, крепче прижавшись к бёдрам. — Разберись с самим собой вначале. Приходи тогда, когда сможешь предложить мне что-то стоящее, а не когда тебе что-то надо. Может, к тому моменту я буду ещё свободен. — Пожалуйста, не злись. Дай мне время. Я пойму, как правильно поступить. Сэнд не знал, что ответить. В голове зациклился фоновой шум, и был он каким-то не белым, а серым, мерзотным. Сказать что-то хотелось — что так нельзя, что бы пошёл он к чёрту и не возвращался, что он тоже имеет права что-то чувствовать и злиться, — но слов подходящих не было, гудящая пустота. У Рэя руки будто раскалённые, объятия ощущались пламенно горячими, горящими в коже, и эти руки лезли под футболку, скользя, а губы целовали сквозь ткань. Не так сильно это чувствовалось, но Сэнд видел. Рэй выглядел жалко, но был в этом прекрасен — на коленях, плачущий, потрись ещё о лодыжки, и совсем как пёс, которого не раз бросали с поломанными лапами. — Рэй, не надо, — робкая попытка остановить, когда ладонь легла на пах, поглаживая. Ему вообще не до секса, злости выше крыши, что пальцы в кулаки сжимаются, ещё и чувства, которых он совсем не желает, вместе с обидой и болью. Он ведь мог попытаться открыться, дать этому действу перерасти во что-то большее, но Рэю это не было нужно. Ему нужно кого-то ведомого, кого можно контролировать, чтобы утешал в горести и не думал требовать что-то ещё. Сэнда раздражает, что его телу всё равно. Парень у его ног красивый и делает то, что нужно, наслаждается этим, поглощая зависимость от него как десерт. Сэнд чувствует, как колет между лопаток, как напряжены мышцы и покалывает кожу. Лицо бросает в жар, пульс стучит в голове выше отметки ста, физически Сэнд возбуждён, но умом всё кажется смазанно и неправильно. Рэй ему нравится, и секс с ним нравится, и то, что он на коленях, добавляет похоти, но сейчас невовремя ощущается всё. Он сам, разговоры, касания и объятия. Сэнду кажется, что он на грани, чтобы расплакаться, но глаза пересохли, позывов нет, и губы раскрываются в глухом стоне. — Что-то не так? Ты такой твёрдый, — ладонь Рэя скользит по члену, сжимая довольно плотно, от чего ворох мурашек. Рэй даже не удосужился раздеть его, лишь расстегнул джинсы и приспустил бельё, и это выглядело ужасно вульгарно и неуместно. Сэнд всё ему позволял, из-за этого чувствовал себя отвратительно и хорошо одновременно. — Пожалуйста, прекрати мною манипулировать. Что бы я к тебе ни чувствовал, ты не имеешь на это права. Зачем ты вообще появился?.. Рэя, кажется, смешат эти слова. От его ухмылки мутнеет перед глазами. Он берёт наполовину, останавливается, будто дальше не может, посасывая. У него проколот язык и татуировки целовать приятно, он ебучий кинк, и, видит Будда, Сэнд постарался чуть больше, чтобы стать его парнем, не будь тот красным знаменем вместо флага. Сэнд смотрит неотрывно с секунд тридцать, как Рэй играется, от перенасыщения информацией становится дурно, от чего откидывает голову назад. У Сэнда голос красивый не только в строчках песен. Рэю нравятся его стоны, и когда пальцы вбиваются в нутро, стимулируя простату, и когда сам сжимается на члене Сэнда. Они не очень громкие — когда как, впрочем, — но Сэнд свободен в собственном теле, ощущении эмоций. Он знает, что проиграл, когда берёт Рэя за волосы. Не направляет, не трахает, просто не знает, куда деть руки, а зацепиться за что-то нужно. У Рэя подбородок влажный от слюны, тыльной стороной ладони время от времени он вытирает губы и ниже. Звуки мокрые, хлюпающие, самое то для низкосортной порнухи или наоборот, дорогой, как этот самый мальчик. Травмированный, проблемный, разбитый и красивый, с членом во рту, головка которого упирается в щёку и скользит по языку. У Рэя не то что получается хорошо — он привыкший больше получать, — но вполне себе неплохо, приятно. Он замирает на несколько секунд, взяв полностью. Сглатывает рефлекторно, пальцами впивается в бёдра до костей, будто придвигая чужое тело ближе. Делает так ещё раз, втягивает щёки, и Сэнду хочется забыться в этом чувстве, раствориться ненадолго, но не получается. Рэю звонят, и он отстраняется, тянется к заднему карману джинсов, чтобы достать телефон. — Ответишь на звонок, вылетишь отсюда и забудешь дорогу, — почти рычит Сэнд, шипяще, жарко, вцепившись в волосы отстранившегося Рэя. Правило, если не титановое, то точно железное: не прекращай использовать свой рот, если кому-то осталось всего ничего, чтобы кончить. Рэй его уже нарушил, обломав приходящий оргазм, чем сделал Сэнда ещё более обозлённым. Рэй неглупый. Рэй сбрасывает входящий, отстраняя телефон в сторону, как требуют от преступника с оружием. Его ладонь возвращается на член, довольно быстро скользя, чтобы отвлечь, вернуть в то состояние, прежде чем вновь воспользоваться ртом. Заставив Сэнда кончить, приоткрывает губы, чтобы был виден весь беспорядок. Слюна, перемешанная со спермой в уголках рта, резкое глотательные движение и капелька пота, стекающая по лбу. — Есть что попить? — хрипло спрашивает Рэй, поднявшись с колен. Сэнд приносит с кухни нераспечатанную баночку колы, пытаясь на ходу застегнуть молнию на джинсах. Он отмечает то, что не заметил в их первую ночь вместе — Рэю не соврать, чем он занимался минуту назад, со своим вытраханным видом и красными глазами. — Чёрт, — Сэнд посмотрел на время. Он должен был быть в баре уже как двадцать минут, — сегодня без репетиции выступать. Мне на работу, дверь там. — Тебя подвезти? — Не нужно. Вызову такси. — Прогоняешь меня? — в глаза Рэю смотреть было страшно. Красивые они, отказа не принимали. А сейчас ещё заплаканные, покрасневшие — взаправду искренние. — Нет, даю тебе время, которое ты так просишь, — моментами Рэй был похож на ребёнка. Вот и сейчас им казался, прильнувший к телу Сэнда в объятиях. Сэнд не ответил, лишь несильно сжал его плечо в ладони. — Рэй, у тебя проблемы. Иди уже, блять, к психотерапевту или кому там ещё, к психиатру. Ты безнадёжный, ещё и алкоголик. — Со мной ещё так не флиртовали. Сэнд только тяжко выдохнул, въерошив волосы. Вокруг него была болотная топь.