Грязные обманки

      Бакуго Кацуки ненавидит патрули. Особенно те, что проходят в мучительном ожидании конца смены и даже не заставляют героев напрягаться. Дело в том, что он учился на героя, чтобы надирать придуркам задницы и вымещать свой гнев на них, что было бы просто прекрасно. Ну и для того, конечно же, чтобы стать героем номер один. Он может перебить дюжину злодеев и не устать, а на пару с Деку они разнесут всю срань, что прячется в тени Мусутафу, да и вообще всей Японии.       Именно поэтому после таких отвратительных дня и смены, чудо дуэт частенько направляется в зал агентства, чтобы потренироваться и решить, кто на этот раз выйдет победителем и будет выполнять бумажную работу за двоих в течение недели. Ну а что, собственно говоря, никто из них двоих не любит заниматься этой бумажной хернёй – к этой сфере у них любви не водится, как к примеру, к геройству. Мало того, что ты страдаешь на, в последнее время, скучной работе, так тебе ещё презентом говорят заполнить все документы и отчёты о прошедшем патруле.       И вот почему нельзя найти какого-нибудь человека с причудой, которая помогала бы писать всё это быстро и автоматически, а не мучиться до полуночи, самостоятельно заполняя каждый бланк, попивая кофе, который нихера не помогает, и мечтательно вспоминать о том времени, когда за тебя на прошлой неделе всё это заполнял герой-напарник, а ты сладенько посапывал в тёплой, уютной кроватке. Глаза от таких мыслей ещё больше слипались и хотелось материть всё, на чём свет стоит.       Поэтому, раз в месяц у них есть увлечение ходить в зал и определять чью-то судьбу на бессонную неделю силой. В это время, когда все работники и герои уже ушли с работы – их никто не будет отвлекать. Уже поздно, а Бакуго с Мидорией не спешат домой, сейчас в пустом помещении, где пахнет штукатуркой и потом, а тишину нарушает лишь тихое жужжание ламп – тут им не помешают, они смогут выложиться на полную. Кацуки выигрывает Деку такое же количество раз, сколько и проигрывает, что вроде как, его не устраивает. Возможно. — Каччан, думаю сегодня мы можем обойтись без причуд. Давненько мы не использовали разные приёмчики.       Кацуки усмехается, но застегивает лёгкие браслеты, что блокируют причуды. Да, они научились с годами контролировать свои сверхспособности и использовать их не по инерции или предчувствию. Но что было бы, если кто-то из них, отвлёкшийся в пылу драки, сорвался и не смог удержать большую силу, заключённую в себе? Это было бы... довольно проблематично, как считал Кацуки. Особенно такую причуду, как у Деку, который однажды напился в хлам на встрече выпускников, чихнул и чуть не разнёс пол района. Вот что за придурок?       Наручники щёлкают на запястьях, усеянных шрамами, Изуку крутит их, проверяя, хорошо ли он застегнул, и прочность нержавеющего металла. Красный взгляд скользит вверх по рукам Мидории, что были кривыми, переломанными и такими испещрёнными бледными участками кожи. Шрамами. Сколько раз Деку получал их, добиваясь победы ценой своего здоровья, целости и сохранности. Что-то неприятно заныло от воспоминаний израненных, сломанных рук, что зачастую беспомощно болтались по бокам, после битвы, где обладателю Один за Всех приходилось выходить за пределы своих малых, на тот момент, возможностей. — А ты, видимо любитель побольнее? — Только если это ты. И если я смогу оставить столько же синяков на тебе, — голос разливается, как мёд, сладкий, бархатный.       Бакуго закатывает глаза и пропускает то, как от чего-то сжимаются мышцы его пресса и в животе зарождается какое-то странное чувство. Он занят, чтобы обращать внимание на такую мелочь. Только вот всё равно замечает, чёрт бы побрал его и Деку. Как этот парень может строить из себя всего такого невинного на камеру и с журналистами, продвигая себя исключительно, как милого и чистого, что от его улыбки хочется зажмуриться, чтобы не ослепнуть, хотя в жизни он совсем другой?       И вот, этот же герой-Деку стоит перед ним, разговаривая с Бакуго, как будто бы заигрывает, дразнит и смотрит на чужую реакцию. Для того Изуку, которого он знал с детства, это слишком дерзко и хамовато. Но для Изуку, который стал его партнёром, с кем они открыли своё агентство и стали чудо-дуэтом – это в порядке вещей, но только рядом с Кацуки. Только рядом с его Каччаном. Где-то внутри блондина даже поселилась маленькая частичка гордости, что именно он удостоен чести лицезреть этого Деку, не какая-нибудь круглолицая или двумордый. А Кацуки. Этот чёртов сексуальный ублюдок Деку. Какого чёрта Бакуго пропустил момент, когда они стали одного роста? И когда это Деку раздался в ширь? Хитрый сучонок. Бакуго будет продолжать бесить Мидорию, говоря, что это всё из-за ДНК Всемогущего. Даже если это не так и он признаётся себе в душе, он всё равно не скажет вслух. Выкуси, Деку.       Они становятся друг напротив друга на небольшом ринге и, после небольшой разминки, собираются начать спарринг. Хотя это будет лучше назвать настоящей дракой, а не какими-то приёмами, о которых говорил Деку. В ход идёт всё, от кончиков пальцев ног, до головы, чтобы разбить нос противнику и отправить его нокаут, а лучше в больницу. Ну, всё это только с минимальными травмами, без разбитого носа, нокаута и больницы. Иначе разбить нос Мидории равно испортить его миленькое мужское лицо, которое он строит на камеру. И Деку потом будет гудеть об этом хрен знает сколько, подкалывая Бакуго.       Пальцы ног в предвкушении поджимаются, ладони сжимаются в кулаки и разжимаются, а сердце немного учащённо стучит о грудную клетку. Их драки всегда были жестокими, травмирующими и разрушающими, а порой даже слишком быстрыми, чтобы кто-то из них мог понять, когда всё началось и прошло, и как одного из них прижало к земле. Но они всегда вызывали трепет внутри, заставляли желудок сжиматься, а кровь закипать. В этом было отличие между спаррингом с Киришимой, который обычно не хотел такого адреналина, и Деку, что никогда не останавливался, пока кто-то не победит, зная, как Бакуго ненавидит жалость и слабость.       Как только часы издают короткий сигнал, они срываются с мест. Блондин приближается к сопернику, правый кулак несётся к левой щеке Изуку, которая покрыта небольшой щетиной, но Мидория вовремя уклоняется и железной хваткой сжимает запястье блондина. Кривые пальцы слишком сильно сжимают кожу, доставляя дискомфорт, возможно, оставив после себя заметный синяк. Бакуго резко делает рывок другой рукой, целясь в солнечное сплетение, чтобы согнуть противника пополам и обескуражить. Раньше это каждый раз срабатывало, заставляя Деку задыхаться и самому валиться на пол, с побеждённым видом лежать на земле.       Но парень, видимо учится на своих ошибках, группируясь и отпуская запястье, чтобы заблокировать удар и отпрянуть. Грузное тело, словно невесомое, легко и быстро перемещается, а маты прогибаются под их ногами. Кожа уже покрылась тонким слоем пота. Деку пытается нанести удар по корпусу сбоку, тяжёлый кулак со скоростью направляется на него, но Кацуки увиливает вправо. Лицо горит от жара, а волосы прилипли к вискам из-за пота. — Я отлично знаю твои приёмы, ты всегда бьёшь с правой, а после в живот, Каччан.       Бакуго рычит и обороняется, когда гриннет пытается ударить его ногой по голени. Как и блондин знает приёмы Изуку в критических ситуациях, когда думать нет времени. Кацуки хватает его за лодыжку и тянет, заставляя Деку ахнуть и упасть на него вперёд в попытке не сесть на шпагат, к которому он не был растянут или готов. Бакуго резко оказывается за спиной, тянет его назад, они оба падают на пол, рука обхватывает горло Изуку, помещая локтевой изгиб под подбородок и перемещая эту же руку на левый бицепс.       Мидория сопротивляется и кряхтит, вжимая тупые ногти в бледную кожу, но другой не обращает на это внимания, даже не чувствуя явной боли от адреналина. Он даже слышит плохо от того, как стучит кровь в его ушах из-за перенапряжения. Его левая рука перемещается на затылок и шею, которая, он только заметил, была усеяна маленькими пятнышками веснушек. Грёбаный ад, какого хера эти самые пятнышки должны казаться ему сексуальными, да ещё и в этот момент? Это чертовски отвлекает, блондин рычит сам на себя.       Он чувствует себя извращенцем, но решает отодвинуть эту мысль на потом, надавливая на веснушчатую шею и голову оппонента к своему локтевому изгибу, как можно сильнее, но не слишком много. Ему не хватало ещё задушить символа мира Японии и загреметь в тюрьму – ни один из этих раскладов событий ему не нравится. Ноги крепко обхватывают чужую широкую талию, заточая её в тиски крепких бёдер, чтобы вызвать большую нагрузку на шею Мидории, заставляя того пытаться глотнуть воздуха.       Кацуки ждёт, когда Деку похлопает его по руке с поражением, но этого не происходит. Он всё так же задыхается, тело мелко трясётся, но даже не собирается сдаваться, строя из себя упрямца, которым он, блять, и является. В этом он может пободаться только с самим Кацуки. Бесит. Именно поэтому блондин сильнее сжимает чужую талию и давит на шею. И в этот же момент Деку делает самое страшное, что могло подействовать на Кацуки, хотя сам даже не подозревал насколько.       Мидория хрипло застонал своим глубоким и сиплым от удушья голосом, легко выгибая спину, мазнув поясницей по чужому паху.       Бакуго тот час будто бы пронзило электричеством. Он вздрагивает и что-то внутри резко переворачивается от столь неожиданного и не менее сексуального звука, поэтому он ослабевает. То, что только произошло, сломало всю мозговую систему блондина и его буквально закоротило. Что за чёрт, что за фигня, какого чёрта задрот творит-       Слишком отвлечённый и сбитый с толку, он даже не понял, что произошло, когда освобождённый Мидория, что теперь снова мог нормально дышать, ловко перевернулся, и грубые руки со шрамами прижали его к полу, схватив запястья и держа их у блондинистой головы. Это было грубо и жёстко, даже остервенело. В тот момент, когда Кацуки прижимали, он заметил хитрую ухмылку на чужих губах, что послала ещё больше дрожи по телу. От встречи своих плеч и головы с твёрдым полом, а так же неожиданно приятного ощущения в низу живота, Бакуго чуть ли не застонал, слишком громко для отговорки о стоне боли. Если бы он это действительно сделал, то с вероятностью сто процентов был бы готов умереть на том же месте от стыда или же сорвать с запястий наручники и взорвать сначала Деку, а потом и себя. Хотя он этого хотел и сейчас, вот так прижатый крупным парнем сверху. — Я победил, хух, — голос хрипел после того, как Деку перекрыли кислород, и он тихонько откашливался, всё равно улыбаясь победе. — Тебя легко вывести из колеи и сбить столку. Каччан проиграл, теперь целую неделю он-       Но Деку тут же захлопнулся, когда посмотрел вниз и заметил, как покраснел его напарник, что даже его красные глаза казались тусклыми, по сравнению с его лицом. Бакуго тяжело дышал, по шее стекала маленькая капелька пота, а взгляд метался по всему залу, игнорируя тело Мидории, сидящего на нём и прижимающего его к полу, как чёртову тряпичную куклу. Как же ему сейчас не помешали бы взрывы, чтобы вырваться и позорно убежать, потому что- — Что, так легко сдаёшься без сопротивления? — Изуку легонько наклонился, посмеиваясь, и блондина под ним передёрнуло. — Деку, чёрт, стой, не двигайся!       Гриннет и правда послушался, думая, что Кацуки нужно отдышаться, прежде чем он сможет что-то сказать. Он растянулся в улыбке, явно радуясь своей победе и вглядываясь в напряжённые черты лица Бакуго. А вот блондину было отнюдь не до смеха и шуток – кое-что отчётливо виднеется в таких узких спортивных штанах и при малейшем движении грозит упереться в бедро Деку. БЛЯТЬ.       Потные ладони похолодели, а лицо покраснело на три тона темнее, насколько это было возможно. Может быть, из его ушей уже шёл пар, кто его, блять, знает. Единственное, на что он надеялся, чтобы Деку ни за что не шевелился или смотрел вниз. До конца дней Бакуго не смыл бы с себя этого позора и презрительного взгляда Мидории. Какого хрена из всех возможных людей, Деку был тем, кто его действительно привлекал не только своей грёбаной сексуальной силой, но и умом с рациональностью? Хотя зачастую насчёт последнего можно нехило поспорить. — Каччан, — недоверчиво прозвучал голос, как смертный приговор. Такой осторожный, даже затаённый, чтобы не спугнуть. — У тебя что, встал?       Он клянётся, что сердце на секунду перестало работать, прежде чем так быстро забилось о грудную клетку, что у него закружилась голова. Красные глаза с трепетом приоткрылись, наблюдая, как Деку удивлённо смотрит вниз на бугор, что натянул ткань лёгких штанов. Зелёные глаза посмотрели на Кацуки и тот закрыл пылающее лицо своей рукой, в локтевом изгибе. Паника, наконец, начала овладевать. Сейчас Мидория с ужасом отскочит от него и обрубит все мосты между ними.       А всё потому, что Кацуки не может держать свой член в штанах.       Ему хотелось разозлиться, накричать на Изуку за такие вопросы, обвинить его в чём угодно и сбежать (потому что, какого чёрта ботаник смотрит на него с высока, задаёт такие вопросы и буквально потихоньку ускоряет бомбу замедленного действия?). Как он делал это всегда до того, как они наладили свои отношения. Тогда он хотя бы был подростком с эмоциональным запором, но сейчас он уже зрелый мужчина, что может, блять, принять свою ошибку. Но не ситуацию, в которой он оказался. — Н-нихрена ты наблюдательный!       Ему не хотелось обращать внимание на то, как надломился его голос. Он переживал такой момент, блять! Единственное, как он мог себя никак оправдать, это просто укусить словами в ответ. Но опять же, раньше это срабатывало на того Изуку, что боялся Кацуки, как огня, не мог ответить и постоянно таскался за ним. А сейчас для Деку все оскорбления были чем-то, вроде игры «взбеси Каччана», а потом сделай дохуя умное лицо, прочитав лекцию о том, что гнев вредит нервной системе и организму в целом. И, конечно же, после, смотря на уже синего от гнева Бакуго, который с какого-то хера решил произвести на Изуку впечатление своими возможностями не взрываться, Мидория закрывал рот рукой и в буквальном смысле ржал над ним.       Иногда он хочет скинуть его с крыши. Жаль, что ему бы помогли причуды полёта и чёрного хлыста. Просто ад.       Но Деку не собирался даже слазить с блондина, он зашевелился. Но не так, как того ожидал Кацуки – что он накричит, назовёт его конечным извращенцем и уйдёт. Если бы это случилось, Бакуго пережил бы этот стыд и сделал всё возможное, чтобы перевернуть всё в свою пользу и вернуть напарника. И он бы- Тело пронзило ещё одна волна электричества, когда чужой таз поелозил по его эрекции. Красные глаза распахнулись и округлились, Кацуки тотчас убрал руку с потного лица. Дыхание прервалось, когда он посмотрел на Деку и в его зелёные глаза. — А ты, видимо любитель побольнее? — усмехнулся Изуку, кривляя ранее сказанные Бакуго слова. — Сдох- ммм... — возглас прервало более настойчивое движение чужих бёдер, заставляющих их обоих тереться друг об друга.       Где-то на затворках разума Бакуго заподозрил неладное и устремились взгляд вниз. И... Хах. Значит вот оно как, мистер самоуверенный ботаник. Прямо над ним нависал точно такой же возбуждённый задрот с таким же отпечатком в штанах. Кацуки не был бы самим собой, если бы терпел всё это дерьмо не ответив, а Деку этого явно заслуживал. Дразнил его, когда сам был не менее возбуждён. Поэтому, когда веснушчатый парень отстранился, он просунул одну из своих ног и прижал колено к чужой промежности. Мидория удивлённо застонал и попытался потереться в ответ. — Чёртов задрот... А сам-то, гляди, неужели садист? Или от чего у тебя такой болезненный стояк?       Изуку что-то пробормотал, пытаясь получить желанное трение о свой член, если он не хотел чувствовать, что сейчас вот-вот умрёт без малейшей стимуляции. — А ты как думаешь, из-за кого это? Каччан... — волоски на затылке стали дыбом от столь откровенных признаний. И Бакуго чертовски соврал, если бы сказал, что ему это не нравится. — Не знал, что такое на тебя подействует. Ты не из- — Каких? Закончи это предложение и я взорву твой тупорылый член, придурок.       Мидория кивнул в знак капитуляции и резко наклонился, накрывая собой тело Кацуки, перенося весь вес на свои руки, всё ещё сжимающие запястья блондина. Таз легко опустился на Кацуки и пробно повертел вверх-вниз вызывая стон у обоих. Непонятное тепло разливалось в животе, когда Деку врезался своими бёдрами и пыхтел, как паровоз. Мысль о том, что именно Кацуки делает его таким – льстила.       В какой-то момент Бакуго сам стал помахивать в ответ на чужие толчки, увеличивая трения и заставляя обоих одобрительно гудеть. Голосок внутри нашёптывал, что всё слишком сладко и хорошо, чтобы быть правдой, что-то не так, может, Деку хочет посмеяться над тем какой Кацуки отчаянный?       Но перед глазами, словно картина маслом: Деку, что точно так же раскраснелся, локоны спадали на лоб, а губы приоткрывались в тихих вздохах. О, эти губы, которые отчаянно хотелось смять, укусить, исследовать собственным языком, проведя по сухим корочками и ранкам. Слишком интимно, но не позволительно.       Но Мидория всегда умел удивлять, потому что сам целует блондина, проводя языком по мягким губам, напрашиваясь залезть внутрь. О чёрт, оказывается, Кацуки на это слишком слаб, поэтому открывает рот и впускает, но не уступает и исследует чужой рот, облизывая зубы и посасывая нижнюю губу. Всё так головокружительно и быстро – как их одетые тела трутся друг об друга, как они жадно дышат друг другу в рот и вгрызаются в губы, словно изголодавшиеся.       Им нужно было остановиться, иначе что-то бы случилось в грёбаном спорт зале – то, что выходит за требования Кацуки, тем более за рамки бесстыдства. Деку принимает решение первым и отстраняется. Губы припухли от поцелуя, порозовели и блестят от слюны – видимо их общей. Он задыхается, но все равно наклоняется вниз и утыкается в плечевой изгиб блондина, приходя в норму. — Так долго тебя хотел, чёрт.       То, как Мидория ругается, что-то делает с Бакуго, заставляя живот скручиваться, а лёгкие сжиматься, уменьшая объем поступаемого кислорода. Он хочет услышать ещё больше. Он должен услышать ещё больше, иначе умрёт. Разве это только что не было грёбаным признанием? Так какого хера они всё ещё валяются на этом сраном твёрдом полу? — Чёртов ботаник, такой скрытный, как я должен был понять, что ты хочешь того же?       Лоб отрывается от плеча, и зелёные глаза смотрят в красные с проблеском надежды и обожанием. Он смотрит так, словно перед ним восьмое чудо света, а не обычный напарник. Глаза сверкают, и Бакуго узнаёт этот блеск. Счастье. — Каччан, я-я и подумать не мог о таком, неужели... ты тоже? — Заткнись, просто, блять, слезь меня, иначе я уже не остановлюсь, и всё случится в этом чёртовом зале. Я ждал слишком долго.       Улыбка касается губ Изуку, приподнимая уголки. Он поднимается, и блондин, наконец, может дышать полной грудью. Рука со шрамами протягивается, предлагая помощь. И Кацуки не задумываясь, принимает её, как что-то должное. — Твоя квартира. Может быть, если ты догонишь меня в воздухе, то я позволю тебе продолжить, — ухмыляется Кацуки.       Блондин разворачивается и идёт быстрым шагом в сторону раздевалки, чтобы выиграть время. Деку никогда не отказывается от вызовов, особенно от Каччана. Сзади слышится такие же быстрые шаги, и Бакуго торопится. Браслеты срываются с запястий, спортивная одежда заменяется на гражданскую, а Кацуки даже не заботится о том чтобы, как обычно, аккуратно сложить её и положить в шкафчик. Не сейчас.       Он бежит по лестнице на крышу, не пользуясь лифтом, чтобы успеть, сумка бесполезно болтается сзади. Ночной воздух прохладный, но Бакуго не мёрзнет в своей лёгкой футболке. Наоборот, по телу проносится волны жара, заставляющие его потеть сильнее. Что только поможет ему.       Он перелазит через сетчатый забор, когда дверь за ним открывается. Но времени нет и он активирует причуду, подбрасывая себя в небо, благодаря ударной волне его взрывов. Сердце бешено стучит при погоне, когда краем глаза он замечает зелёное свечение. В ушах звенит, а дыхание учащается. Настоящее преследование, игра, погоня, что заводит его до чёртиков. Пусть он проиграл глупому Деку в этом спарринге. Пусть он собирается целую неделю заниматься отчётами. Он знает, что к концу этого раунда Деку дотянется до него, и они окажутся за закрытыми дверями его квартиры.       Он не может предотвратить мелкую дрожь, пробегающую по телу.