Ответственный подход к отцовству

      Шоквейв вслепую ткнулся в порт. Буквально только что створки были совсем сухими, но сейчас он громко хлюпнули, испачкав головку.       Почему Скрим так быстро возбудилась, ответ нашелся практически моментально — она смотрела на нависшую над ней судорожно вздрагивающую и безумно тяжелую грудь, что могла раздавить ее в один момент. И у кого тут странные фетиши?       Ученый несколько раз толкнулся, но он все никак не мог попасть, коннектор постоянно соскальзывал. И когда Шоквейв уже совсем было отчаялся, сикерфем издала болезненное шипение.       Головку сжала приятная теплая влажная конструкция.       Скрим уже гораздо лучше принимала такой объём, но сейчас, кажется, ей было особенно больно. Ученому пришлось подождать. Она ведь, по сути, ничего не чувствует кроме порта, поэтому ощущения должны многократно усилиться...       Ожидание сейчас было особенно невыносимым. Шарниры, то же самое с клапаном…       Шоквейв сконцентрировался на том, что чувствовал опустевший живот, а именно передняя стенка — он из-за того, что паховая броня раскрылась и не мешала, сейчас мог соприкоснуться с активационной камерой Старскрим. Сейчас еще более отчетливо ощущалась пульсация крохотной Искры... И ученый понял, что ему точно хватит сил, чтобы не раздавить ее.       На смотря на долгую задержку, неудобную позу и быструю развязку, ведь ученый уже успел довести себя до грани, коннект получился одним из лучших.       Наконец Шоквейв смог реализовать свои желания. Как бы странно это не звучало, но носительство и разобранное состояние с практически полным отключением чувствительности корпуса делало сикерфем еще более желанной. Она и до этого не отличалась прочностью, но сейчас стала особенно хрупкой.       И еще сейчас все зависело только от ученого. Раньше ему практически не приходилось контролировать ситуацию, по крайней мере постоянно и он мог позволить себе полностью расслабиться. Сейчас ему пришлось держаться даже во время оргазма, не смотря на нахлынувшую слабость.       Скрим, кажется, тоже понравилось, а Шоквейв всегда радовался тому, что у него получается доставить удовольствие.       Однако с платформы безголового уже снял Саундвейв. Юникрон знает, как часть его Искры оказалась тут, но безголовый сейчас был особенно ему благодарен за влезание в личное пространство, ведь, как оказалось, шарниры практически потеряли подвижность.       Только вот ученому не понравилось то, что безликий понес его в спальню:       — Мне нужно восстановить корпус Лорда, — сказал он.       — /Мне нужно восстановить корпус Лорда/ — Шоквейв захотел возразить, но понял, что у него нет сил даже на это.       Ладно, так или иначе Саундвейву можно доверить операцию. Она не была какой-то безумно сложной, а тихоня в совершенстве овладел навыками хирургии.       Оказавшись на платформе, ученый практически сразу же отключился.       Проснулся он со страшной болью в сочленениях, понимая, что не может двигаться. Старскрим сидела рядом, уныло глядя в датапад.       — Тебе понравилось? — первым делом спросил ученый.       — Может спросишь меня о том, как я чувствую себя после того, как во мне копался Саундвейв? — сикерфем обрадовалась пробуждению партнера.       — Тебе понравилось, как Саундвейв копался в тебе?       — Ты копался лучше... Не только манипуляторами... — она погладила антенны.       Шоквейв попытался встать, но только вскрикнул из-за резкой боли в локте.       — Что-то ты стал каким-то слишком хилым, — Лорд продолжала ерничать. — И кто теперь будет делать мою работу?       — Я устал, беру выходной... — сдался ученый. Он совсем не рассчитал то, насколько такая нагрузка может повредить ослабшие шарниры.       — Ладно, так уж и быть, разрешаю отдохнуть в награду за оквинтенный коннект. Ну а тебе он как, бедолага?       — Я... Хотел бы повторить. Только в нормальной позе.       — Не думал, что ты такой интерфейсный, когда находишься сверху... — забавно, что Шоквейв слышал это, находясь ниже.       — Правда? — как-то неловко спросил он.       — Это было впечатляюще.       Шоквейв все еще не до конца мог осознать то, что кто-то считает его привлекательным. Буквально кусок очень тяжелого металла, не имеющий того, на что все смотрят в первую очередь — головы.       Теперь пошел практически целый день, что они могли провести вместе. Скрим чувствовала себя уже лучше, особенно учитывая неплохую прочистку систем и суставов. И она все еще оставалась подвижна.       Большую часть времени ученый слушал как она читает. В научной литературе он не узнал бы для себя ничего нового, поэтому перешёл на художественную. Причем человеческое творчество стало настоящим открытием. Да, эти существа одновременно безумно походили на кибертронцев, но, с другой стороны, видели мир совершенно иначе. Для них абсолютно другую роль играло время. Конечно, ученый понимал, что большая часть его жизни уже скорее всего прошла, а он со своими переломанными системами не сможет существовать вечно. Страх смерти был совсем другим. Она вызывала меньше вопросов на тему, что будет после, но и знание было скорее пугающим — бесконечное, хотя скорее всего конечное существование в слиянии с миллиардами если не триллионами таких же Искр. Потеря себя, не только себя, а полный распад своей сути без возможности восстановиться, потеря всех близких и при этом настоящее объединение с ними в единое целое, и то не навсегда — ведь всегда будут активироваться новые Искры и забирать с собой хоть совсем крохотные, но всё же частички тех кто уже жил когда-то...       — Думаешь, мы уже были активны? — спросил Шоквейв.       — Ты о чем?       — О реинкарнации. Теоретически она возможна. Думаешь, мы могли бы видеть жизнь раньше?       Скрим пожала плечами:       — Не знаю, иногда бывает такое что я чувствую дежавю, или вижу во снах то, о чем я не мог бы узнать из своего опыта.       — Думаешь... Если бы осколки наших Искр когда-нибудь переродятся в одно и то же время, то они смогут найти друг друга? — ученого понесло куда-то не туда. И все равно этот вопрос волновал его все больше и больше. Раньше он не боялся смерти, у него не было ничего такого, что держало бы его в этом мире. Наука? Она внушала слишком много ложных надежд и не была тем, что исследователь боялся потерять даже после завершения актива.       — Будем надеяться, а еще, знаешь что? Есть же такой шанс, что мы можем переродиться в одного бота?       — Да, есть. Знаешь, у меня есть теория, и я попробую рано или поздно ее доказать - некоторые Искры не распадаются в Колодце окончательно. Бывали же в истории боты, не просто очень похожие на тех, что жили до них, но и получившие их воспоминания.       — Это разве не сказки?       — У этого есть подтверждения. И... Я думаю, что близкие при жизни Искры найдут друг друга даже там, — сейчас это казалось скорее религиозным бредом и тщетной попыткой получить надежду. Сделать вечность не такой до ужасающего пустой.       Старскрим стала играть во что-то в датападе, тоже изобретение человечества. Шоквейв понял, что это тетрис. Он думал, что развлечения такого уровня точно не для его интеллекта, но наблюдение за падающими кубиками оказывали сильный расслабляющий эффект. Чтобы играть, не требовалось напрягаться, скорее просто созерцать.       — Ты так пристально смотришь, неужели тебе это интересно?       — Да, кажется, да, — по крайней мере помогало отвлечься от тяжелых размышлений.       Времени еще много, а главное, что это время будет проведено не зря. Шоквейв еще успеет совершить много открытий, что возможно исправят его репутацию, но главное — ему есть с кем проводить это время.       Бета — важный шаг, после активации которой весь актив станет другим. Учёный все глубже погружался в мечты. Сейчас он понял, что несмотря на все проблемы он счастлив.       Он научился быть счастливым.