Ответственный подход к отцовству

      Тогда гештальт трансформировался в транспортник, взмыв в воздух. Там по нему уже открыли огонь. В том числе и Баг, поймавший относительно уцелевшую пушку. При этом он ни разу не промахнулся.       Однако мощности выстрелов было недостаточно, чтобы пробить броню этого гада. Он спикировал прямо на ученого. Мгновение — и тот оказался во тьме грузового отсека.       Силы постепенно возвращались, и он предпринял самостоятельные попытки вырваться, начав бить рукой и сервоприводами по тесным стенам, пока не услышал вскрик.       — Сульфур?! — Шоквейв был в шоке, видимо он пришиб бедолажку, только как она тут оказалась?! — Не бойся, Саундвейв достанет нас...       Ученому очень хотелось в это верить.       Похитителя встряхивало. Тут ученый почувствовал сильную перегрузку, от которой отключилась бета.       Гештальт должно быть уже покинул атмосферу.       Ученый полностью прекратил попытки сопротивления, впадая во все больший и больший ужас. Чтобы хоть как-то привести мысли в порядок, он перенес себе на живот бету. Вентиляция работала стабильно, постепенно она стала приходить в себя.       А состояние ученого напротив становилось все хуже и хуже.       Кажется, Сульфур услышала биение его Искры:       — Ты боишься?       Шоквейв глубоко провентилировал. Вот так разочаровать кроху в момент, когда ей сильнее всего нужна поддержка?       — Нет. Но я недоволен тем, что, пока нахожусь здесь, не смогу проводить исследования.       Так бы ответил прошлый он.       Постепенно до беты стала доходить суть случившегося:       — То, что мы пьем, стало вытекать из тех ботов. Они были ранены? Они погибли?       — Некоторые погибли, — если бы он соврал, то она бы поняла, что к ней испытывают жалость.       Оптика бедолажки округлилась. Она долго ничего не отвечала.       Ученый не понимал, к какой фракции принадлежит этот бот. Он уничтожил Омега замок. То, что необходимо всем кибертронцам. Разве что... Он с другой планеты. Кем он считает себя? Автобот? Десептикон? Нейтрал? Почему он похитил именно Шоквейва? Чтобы передать тем, кто хочет ему отомстить?       Почему-то это навело безголового на мысли об Оверлорде. Очень маловероятно, что тот бы смог освободиться сам. Может, этот тип ему помог?       Тогда куда он летит? Какие места могут быть связаны с шестифазником? Гаарус-9?       Нет! Только не это...       Ученый не впадал в истерику только потому, что боялся потерять «потерянное» лицо перед Сульфур.       — Мы тоже можем умереть? — спросила она. Сейчас ее тельце дрожало, а на окулярах выступил омыватель, но она старалась не всхлипывать.       — Да, можем, — беспощадно ответил Шоквейв, тот Шоквейв, что родился после эмпураты. А ведь он никуда не девался. Это такая же часть личности безумного ученого.       Тот попытался устроиться поудобнее. Как же тесно. Он боялся вентилировать слишком громко. Благо в груди жгло не так сильно, но почему-то был страх того, что весь тот ужас, что происходил с ним раньше из-за нестабильности Искры? может повториться.       Тут в голову пришла самая ужасная мысль из возможных: что, если похитителя подослала Элита?       Корпус, несмотря на его непомерную тяжесть, стало трясти. Температура внутри груди выросла так, что стала причинять незначительную боль.       — Старскрим... — ученый хотел, чтобы его спасли. Он хотел снова увидеть ее. Он же вот-вот должен стать опи. Он пообещал, что будет заботиться о бете.       Как Лорд отреагирует на его исчезновение?!       — Звездочка... — Шоквейв больше не мог контролировать себя. Он снова изо всех сил ударил по обшивке транспортника. Ничего, даже проклятой вмятины!       Ученый начал скрести когтями. После он трансформировал плечевую часть руки, начав стрелять в потолок. Ничего, только черные обугленные следы.       Безголовый не мог бороться с этим ботом, а тому было глубоко плевать на его ничтожные потуги освободиться.       — Ты переживаешь? — спросила Сульфур. Ее взгляд можно было сравнить с взглядом жертв Шоквейва, оказавшихся на операционном столе. Такое знакомое выражение, и такая незнакомая реакция на него.       Ученый вспомнил о том, с какой честностью Баг говорил о себе. А он ему соврал...       Но сознался. Шоквейв уже один раз буквально убил своими эмоциями такое же маленькое беззащитное существо, как и эта бета.       — Нет, я спокоен, — тон голоса это подтверждал.       — Тогда кого ты зовешь? Нас здесь кто-то может услышать?       — Нет. Но может почувствовать наши сигнатуры, или сигнатуры этих ботов.       — Моей дани, наверное, так страшно. Мне тоже. Я сегодня утром много капризничала. И так и не успела извиниться, что, если я больше никогда-никогда этого не сделаю?!       Бета снова зарыдала. Этот звук был невыносимым. Но психопату же должно быть плевать на него?       В конечном итоге когти ученого сточились до энергона. Шоквейв понимал, что вырываться бесполезно. Но неужели ничего нельзя сделать? Может где-то есть уязвимость?       Нельзя думать о перспективах.       Но... Саундвейв ранен. Он почти при смерти. Он не сможет сейчас пуститься в погоню.       — Ты будешь защищаться, когда он выпустит нас из себя?       — Нет, — бесполезно, да и глупо признаваться в этом внутри тела своего врага.       Почему на Кибертроне осталось столько монстров? Должен же был наступить мир... Конечно, наивно было полагать, что все разрешилось.       Ведь Омега-замок же разрушен. Кто его будет восстанавливать? Наверное, кто-то из ученых погиб в момент взрыва. Шоквейву безумно повезло из-за брони, и то — более тонкие части сильно оплавились. Серьезнее всего болели антенны, хотя из-за повышенной термостойкости они сохранили форму.       Безголовому восстановить Омега-замок будет почти невозможно.       Почему, зачем, кто это сделал?       Единственной надеждой на спасение была вера в то, что Элита не настолько безумна, чтобы разрушить планету, которую хочет захватить.       — Значит, снова началась война?       — Не знаю. Серьезных предпосылок не было, но мы не знаем, что происходит снаружи.       — Рамбл и Френзи говорили, что не боятся войны...       — А ты боишься? Это нормальная реакция. Она необходима для выживания.       — А что, если я все равно не выживу, что, если перед этим мне будет очень больно?       — Скорее всего так и будет.       Может правильнее было бы соврать сейчас? Ученого самого пугала своя бескомпромиссность. Бете незачем знать о кошмарах этого мира. О кошмарах, что преследуют Шоквейва.       Что, если все повториться?       Бета слезла с него, забившись в угол, он перебрался в противоположный так, чтобы получить хоть какое-то личное пространство. Один и тот же воздух пролетал через его вентиляцию сотни раз, став заметно жарче.       Самым ярким источником света в чужих внутренностях был его глаз, так что все вокруг становилось тревожно-красным. Свет вздрагивал каждый раз, когда голова немного поворачивалась, заваливаясь на бок на слабых приводах.       — С тобой уже происходило подобное? Ты уже столько прожил... — бете становилось скучно. А Шоквейв был не против поговорить с ней, его не раздражали ее вопросы.       Хотя, на этот было тяжело отвечать:       — Да. Происходило. После этого я потерял эмоции... — последнее явно было лишним. Бете явно не понравилась такая перспектива.       — Неужели совсем? Ты не можешь даже любить что-то?!       — Да. Все спрашивают меня, как я живу. Я существую так же, как существует любой интеллект, не имеющий Искры. Мне незачем умирать. Но у меня есть функция.       — Значит, ты такой же функционалист, как и Баг?       — Я не идеалист. Мне не нужно искать свою жизненную философию, а потом придерживаться ее под гнетом чувства вины. И я никому не навязываю свои взгляды. Для меня это просто бесполезная трата времени.       Сейчас рука лежала у Шоквейва на животе, лишь немного выступая из-за груди.       Он приподнял ее, чтобы осмотреть повреждения.       Она сильно опалилась, когти были сточены, а люминесцентная жидкость подсветки вытекла, оставив разводы, в некоторых местах смешанные с разводами энергона.       Старскрим так нравилась эта ладонь. Причем оставшаяся в единственном экземпляре.       Шоквейв удалил со второй руки даже аугментику, потому что ему стало тяжелее контролировать ее, а потом не впадать в панику от осознания, что конечности больше нет и больше не будет.       Разве что... У его беты.       Что, если он ее уже не увидит? Кто будет воспитывать ее? Он знал, что Звездочка не избавится от нее, но у нее и так полно обязанностей. Может, передаст в семью Саундвейва? Им и так не просто... Лишь бы только не незнакомцам, или тем, рядом с кем кроха будет находиться в опасности.       Ученый понял, что впервые обрадовался тому, что носитель не он. Ведь вместе с ним в плен попала бы и бета. Но с другой стороны, если бы Скрим не была изуродована этим процессом, то сама бы устроила открытие Омега-замка.       Шоквейв попытался сконцентрироваться на мостике, связывающем его с неродившемся ребенком. Тот сейчас не был так спокоен. Значит, Лорд тоже волнуется. Значит, она уже все узнала...       Ученый обнял сам себя. Ему хотелось представить то, как они снова находятся рядом, что все в порядке.       Когда его похищали впервые он был гораздо спокойнее. Сейчас же ученый понимал все риски, что ему точно не будет просто, а главное, что из-за него теперь страдают и другие, а сам он ничего не может сделать.       Опять беспомощность. Опять все, что он может делать — это плакать без омывателя. Он не предназначен для таких испытаний. Он просто ученый, что хочет сделать свою родину лучше. Вернуть ее в эру Золотого века.       Почему ему постоянно приходится бояться? Почему он столько раз оступался? Почему его работа, его жизнь стали такими сложными?       У него еще было много времени подумать об этом. Много времени, чтобы предаться своим кошмарам.