диско мальчик.

капли дождя бьют по тонированным окнам черного майбаха. лужи разлетаются под колесами, брызгая в разные стороны, но никому это сейчас не важно – ночная москва на такое внимание обращает редко. время близится к трем часам ночи. город, никогда не погруженный в тишину, что освещается огнями вывесок и редких фонарей разрезает звук двигателя и музыка, что играла из машины слишком громко. кажется, что даже недовольные лица зевак высовываются из окон многоэтажек, дабы поглядеть, кто же нарушил их покой, дак стоит ли говорить о измотанных водителях, что едут с работы домой, либо везут пьяных людей из клубов? смотрят они с ненавистью и явной завистью – они-то позволить себе не могут ездить с музыкой, на высоких скоростях даже в пятничный вечер. зависть эта скрытая, ибо сами для себя они ее не признают. ну стыдно ведь. стыдно от того, что они нудные, скучные, серые и абсолютно обычные среднестатистические стадники, что пусть и живут в столице, что априори город возможностей, но не пользуются этим, проживая тупую, посредственную жизнь. это было бы грустно, если бы всем не было так насрать. в первую очередь насрать, конечно, двум парням на майбахе. окна открыты на распашку, а прохладный ветер развивает волосы обоих. на водительском сиденье расслабленно сидит шатен, что, видно, за дорогой еле-еле следит, так, чисто ради приличия. руль держит всего одной рукой, потому как вторая занята сигаретой. кажется, он даже несколько пьян. хотя, в такое время встретить трезвого водителя в москве нереально, поэтому подобному никто не удивляется. на пассажирском сиденье, совсем рядом, развалилась тому полная противоположность. кудрявые, блондинистые волосы растрепанны, а в руке бутылка дешманской, химозной эссы. кажется, он бы сошел за подростка, если бы не щетина на лице и, в первую очередь, только-только тронувшие кожу над верхней губой усы. на глазах черные квадратные очки, что нацеплены явно ради выебонов. от дороги из клуба всегда веет каким-то особым вайбом. будто бы свободы, что-ли... рука марголдина тянется, дабы убавить звук, что орет из колонок, на что получается заинтересованный взгляд андрея. задрав очки на макушку, юноша вновь откинулся на кресло. — ты ведь не просто кинешь меня возле дома, верно? – чуть склонив голову интересуется он, наблюдая за неспешными движениями чужой руки на руле. в голову отчего-то лезет несколько не то, что должно. ответ специально задерживается; фильтр почти истлевшей сигареты тянется к губам, и лишь когда едкий дым окончательно улетает в раскрытое окно, абдрашитов отвечает, загадочно взгляда с дороги не сводя. — нет, конечно.

***

шаткая кровать скулит под весом двух тел. не самая новая, она жалобно умоляет, чтобы ее пощадили, но кто на это обратит внимание сейчас? опершись на подушки, абдрашитов наблюдает за телом, что яро старается ради того, чтобы ублажить обоих. он бы помог, да вот только смотреть на то, как лицо, до этого выражающее уверенность и полную готовность, сейчас покрыто румянцем и смущением гораздо более интересно и привлекательно. блондин старательно насаживается, двигаясь то вверх, то вниз, руки при том куда деть не зная. встретиться взглядом с глубокими, карими глазами сейчас – это самое страшное, что вообще можно придумать. ему стыдно, что он вообще это все затеял и поддался соблазну быть выебанным. жил бы без этого спокойно. — как школьница, ей богу, – бросил почти зло шатен, выпрямляясь и из полулежачего положения переходя в сидячее. руки, что до этого расслабленно лежали на кровати, оказываются теперь на чужих ягодицах, а взгляд потуплен в чужой. мельком таки глянув в глаза андрея, блондин сразу же понял, что нужно делать. поджав колени ради удобства, юноша вновь начал двигаться, стараясь темп теперь ускорить. алкоголь и звенящая пошлость парили в воздухе, заставляя обоих с ума сходить, сгорая в пожаре страсти и, в первую очередь, друг в друге. голова голубоглазого опустилась на чужое плечо, пока тот губы поджимает и в целом старается вести себя тихо, потому как стыдно ему даже, что он вот так, бесцеремонно затащил левого человека в постель. сам абдрашитов же в это время, пользуясь положением, самостоятельно толкается глубже. марголдин теплый, как снаружи, так и внутри, и это не может не заставлять чувствовать себя так, будто ты не в этой реальности. в общем и целом, кудрявый был ему действительно симпатичен внешне, но сейчас... сейчас он будто бы открылся совершенно иначе. если страсть – это пожар, который может испепелить в любую секунду, то ваня и андрей – два придурка, что облились бензином, подхватив бочки с порохом, за ручку бегают вокруг, рискуя в любую секунду сгореть заживо. но обоим это нравится. оба жаждут этого и друг друга, как ничего больше. — не сдерживайся, – почти рыкнул шатен, влажными губами проходясь по не менее горячей шее и стараясь задеть каждый миллиметр.

***

стоны наполнили комнату, вылетая, кажется, даже в открытое окно. ноги вани теперь закинуты на чужие плечи, а руки зафиксированны над головой. чувство полного контроля обычно вызывает лишь негативные эмоции, но сейчас... сейчас марголдин ни о чем таком думать не может. кажется, что мозг вообще отключился. но оно сейчас и к лучшему. под темп подстроится сложно, оттого кудрявый почти задыхается, жадно хватая воздух. шатен же лишь проходится рукой по изгибам тела, останавливаясь на определенных точках и надавливая на них. он будто бы чувствует того, кого встретил сегодня в клубе под идиотскую рейвовую песню.