бывает и вот так

родное тёплое, родное красное сочится, растекается по собственным рукам, а руки где-то белые трясутся бедные, но никому совсем не жаль. с каждым толчком дыхание учащалось, а слюни набегали всё быстрее, пока Уилл старательно держал, всё время выскальзывающую голову друга. было немного не практично и тяжеловато время от времени, но не беда. сейчас это не волновало, сейчас то, что слипшиеся от крови волосы путались, а голова то и дело напоминала о своём весе и что как в каких-то крутых хоррорах одной рукой её было не удержать — не волновало. главное что они теперь вместе до конца, да и приятным бонусом к этому было молчание и покорство Майка, которому, по глазам перед смертью, было много что сказать. хлюпанье, вместе с полными счастьем вдохами, разносилось по убежищу. такое сладкое и долгожданное. не проходит и десяти минут от начала блаженства, как Уилл уже чувствует подступающую разрядку. что поделать, если Майк настолько хорош! радостью сияло лицо мальчика, что надругается над трупом. казалось вся их судьба была перераспределена именно так. Байерс больше не смог бороться с манящими фантазиями о зверском расчленении его объекта обожания. чувства были такими сильными и такими неясными для парниши, что выливались в насилие и складывалось впечатление, что только так правильно и только после убийства полегчает. доля правды в этом есть, но кто думает о последствиях в порывах чувств? хриплый стон остался на пару секунд летать эхом по бункеру. этот же хриплый стон был знаком окончания такого нелепого деяния. эйфория продолжает скручивать живот с такой силой, будто кто-то ткнул дрелью в самый пупок и стал медленно крутить всё что под инструмент попадётся. однако приятного обычно в жизни Уилла мало. легче было и нормальней казалось— привыкнуть к всякому абсурду и к сюру происходящего, чтобы затем не удивляться, но такая тактика проигрышная. позор. самостоятельно лишить себя смысла жизни ради тридцати минут блаженства и отходов после сделанного— не было самой гениальной идеей. после эйфории уже накатить по-новой, только вот уже совсем другие чувства: вязкие, противные, холодные и тянущие, в самую преисподнюю, душу. отчаяние нахлынет и останется лишь один светлый выход в никуда. тёплая смерть примет и никуда не отпустит.