Соперники на поле

Впервые они встретились на поле состязания. Наверное, потому что людей вне этого поля Эдмунд воспринимал вообще с неохотой, а дух соперничества, разлитый в воздухе во время показательного сражения, обострял все его эмоции. Поэтому он не мог не заметить, что в команде их противников появился новый маг огня. Предыдущий, кажется, получил случайную травму ещё две недели назад, так что даже странно, что замена нашлась так быстро. Но вот он был одним из трёх бойцов напротив. И всё бы ничего. Подумаешь, новичок; много таких видали, да и вряд ли команда успела хорошо отладить взаимодействие с только объявившимся участником — это давало преимущество, из-за чего Эдмунд перед началом раунда успел понимающе переглянуться с Питером, который был лидером их группы. Победа будет лёгкой. Однако в первом же раунде обнаружилась одна примечательная особенность. А именно — полная непредсказуемость ударов новичка. Он сражался не как обычный маг огня, а как-то странно, непонятно, и это чертовски сбивало с толку Эдмунда — Эдмунда, который на изучение большинства стандартных тактик потратил больше половины своей жизни. И если в первый момент это разожгло азарт, то потом — обернулось жгучим гневом. Потому что они проиграли. Да что там — они, давно и прочно сыгранная команда, умудрились продуть новообразованной компании совершенно разгромно. Отдельным оскорблением лично для Эда стало то, что его дважды выбили первым. Конечно, он знал, что был трудным противником, тем более в тандеме со старшим братом, а его слегка агрессивный стиль игры был опасен для противников, из-за чего в него часто целились с самого начала, но раньше он мог продержаться намного, намного дольше. Не в этот раз. Что выбесило неимоверно настолько, что становилось сложно держать лицо. Тем более с трибун их поражение наблюдали сёстры, а хуже этого быть не могло ничего… Поэтому немудрено, что Эдмунд чуть не задохнулся от изумления и возмущения, когда увидел, что Питер не только после боя заговорил с этим парнем, но и притащил потом его к ним домой. … — В смысле «что творю?!»? Это Каспиан, огненный маг с состязаний, новичок в одной из команд. Мы немного пообщались после турнира, он классный. — И это повод приводить его к нам домой? — Ну а почему нет? Это ты из своего нелюдимого «панциря» не вылезаешь, а нормальные люди часто общаются друг с другом и даже приглашают друзей в гости, тем более он ненадолго… — Когда это ты успел с ним подружиться? С нашим прямым соперником? — Хватит, Эд. Правда; ладно ты слишком серьёзно относишься к спорту — и ради бога; если так хочешь загоняться из-за него, то пожалуйста, — но хотя бы остальным не мешай, окей? Тем более вон, смотри. Не обращая более внимания на его возмущение, Питер с улыбкой указал на сестёр Пэвенси в компании гостя. Там Каспиан сказал какую-то шутку, над которой дружелюбно фыркнула Сьюзен, стоящая у плиты и готовящая на всю свою непутёвую семью, а вертящаяся вокруг нового знакомого Люси и вовсе залилась весёлым детским смехом, жмурясь, как довольный котёнок. Эдмунд не хотел этого признавать, но от улыбки младшей сестры у него и самого дрогнули уголки губ. Однако от обычно высокомерной и осторожной Сьюзен такого внезапного доверия к незнакомцу он определённо не ожидал. Предательница. — Видишь, как им весело? Присоединяйся и ты тоже, посиди рядом, хватит быть таким одиноким хмурым сычом, Эдди! — толкнул его в плечо старший брат. — Я ненавижу, когда ты так сокращаешь моё имя, прекрати. — Прекращу, если согласишься провести время с семьёй и нашим гостем, — подмигнул Питер со слишком хитрым видом. — Только ради Люси, ладно… — Эдмунд закатил глаза. — Ага-ага, это правильное решение, проходи скорее! — и брат утащил его к остальной семье и их новому знакомому. … Как это переросло во что-то большее, чем просто одна встреча, — загадка. Спустя время само собой получилось, что Каспиан стал вхож в дом Пэвенси на регулярной основе, а именно почти каждый день: то он обсуждал последние новости с Питером; то любезничал со Сьюзен, которая продолжала необъяснимо покровительствовать гостю; то рассказывал какие-то забавные истории Люси, а потом соревновался с ней в ловкости управления маленькими живыми язычками огня на кончиках пальцев. Что уж там, пару раз Каспиан даже пытался как-то подступиться к самому Эдмунду. Тот в ответ невпечатлённо выслушивал, холодно кивал и потом снова держался в стороне. Трижды повторять этот молчаливый отказ не пришлось, и это, стоило признать, всё же делало Каспиану честь — он хотя бы не становился назойливым. Ну, во всяком случае, чересчур назойливым. Он хотя бы пытался не надоедать. Пока однажды за обедом — Каспиан буквально иногда оставался на обед у Пэвенси, и вот это, по мнению Эдмунда, было очень назойливым — разговор не зашёл про стартующий через пару месяцев очередной сезон состязаний. Конечно, Питер и Эдмунд участвовали, как всегда в одной команде, как всегда со своим хорошим знакомым магом воды Тумнусом. И, конечно, Каспиан участвовал тоже, чем не преминул поделиться с Пэвенси. Не сказать чтобы Эдмунда это бесило. Нет, он уже привык, почти завершил прохождение пяти стадий на пути к смирению с тем, что у него теперь какого-то чёрта не один, а два старших брата, но не настолько же. Если бы эти двое идиотов по-настоящему не хотели его мнения — могли бы поговорить где-то наедине, а не прямо за обеденным столом. — Мы вас раздавим, — безапелляционно утвердил Эдмунд, когда послушал их болтовню достаточно долгое время. И это даже не назвать грубым вмешательством в разговор. Как минимум потому что оба периодически и так поглядывали на него искоса, явно ожидая, что он к ним присоединится в этом обсуждении. Что ж, дождались. Вот он — присоединился. Только всё равно почему-то Питер досадливо вздохнул, а Сьюзен, сидящая напротив парней, так и вообще отвернулась в противоположную сторону, допивая своей чай. И лишь Люси с любопытством подалась вперёд, вслушиваясь в разворачивающееся противостояние. — Не хочу показаться грубым, но в прошлый раз у вас это не очень получилось, — мягким тоном ответил на громкое заявление Каспиан. А Эдмунд мог поклясться, что всё его спокойствие — напускное. Слишком знакомо прищурились тёмные глаза, будто в таком же азарте, какой сейчас расплёскивался по его собственным венам. — Один раз — не показатель. Предупреждён — значит вооружён. — И вооружение не даст осечку? Окей, с каждой секундой это становилось всё веселее. Кажется, теперь уже все остальные Пэвенси с плохо скрываемым изумлением наблюдали за внезапно разворачивающимися перед ними событиями, потому что, возможно, к экстравагантным закидонам Эдмунда они и привыкли, а вот к тому, что обычно доброжелательный Каспиан может смотреть и говорить так, — явно нет. — Чего ты добиваешься? — вместо спора на полчаса с хождением вокруг да около спросил Эд. Почему-то он не сомневался, что и правда получит максимально честный и прямой ответ без всех этих долгих плясок. — Потренируйся со мной, — не разочаровал его Каспиан, уверенно выдвигая своё предложение и давая время на раздумья. Наверное, стоило бы подумать над этим дольше, чем полминуты. Взвесить плюсы и минусы, оценить риски, прикинуть, точно ли это было его конечной целью. В конце концов, задать другие логичные вопросы по поводу мотивации. Но если у Эдмунда и была вообще хоть какая-то слабость, то это была слабость к азартному соперничеству и ощущению хорошей дуэли, даже если она всего лишь словесная. Ради достойного противника можно было и пренебречь всем остальным. — Ладно, я в деле. Хочу лично попробовать похоронить тебя заживо. Эдмунд гордился своим мастерство мага земли, он был в самом деле способным, особенно при учёте своего возраста, и не боялся это продемонстрировать зазнавшемуся новичку в спорте. Где-то в стороне осуждающе вздохнул Питер, о существовании которого Эдмунд уже успел немного забыть. Как и о том, где они вообще находятся и кто есть вокруг. Возможно, он слишком сосредоточился на разглядывании эмоций в глазах своего уже вполне определённого соперника — но это лишь одна из теорий. — Не слушай его, это Эд так шутит, — тем временем устало проговорил Питер, обращаясь к Каспиану. Тот покачал головой и ответил с небольшой заторможенностью, даже не оборачиваясь к нему: — Всё в порядке, — словно бы отмахнулся, ведь всё это время он тоже смотрел только в глаза Эдмунду. Не отрываясь. И все слова были только между ними двумя, когда он продолжил: — Но тебе это удастся, только если я не сожгу тебя быстрее. — Это вызов? — мгновенно склонил голову Эд, ничуть не стесняясь показать свою искреннюю заинтригованность. — Каспиан, что ты творишь?.. — пронеслось на фоне полушёпотом Питера, но они оба это легко проигнорировали. — Да, вызов. Вероятно, у Эдмунда совершенно позорно и низко кипела кровь, но вся эта сгустившаяся атмосфера просто не могла оставить его равнодушным. Турнир магов и собственные умения — это вся его жизнь, и за это он мог бы закуситься с кем угодно. Особенно с кем-то вроде Каспиана, которого и так хотелось поставить на место. Их столкновение определённо было предрешено кем-то свыше, и всё вело их к этому моменту. — Ладно, я понял… — по-прежнему на фоне снова вздохнул Питер и с видом смирившегося отчаяния обернулся к сёстрам и заявил: — Принимаю ставки на их бой. — Каспиан победит! — в ту же секунду вскинулась Сьюзен, будто только и ждала чего-то подобного. Питер с важным видом кивнул и прикрыл глаза, мысленно занося первую позицию в список. — Принято. — Предательница ты, Сью, — тем временем от души высказался Эдмунд, кинув на неё короткий укоряющий взгляд. — Вовсе нет, ты просто не знаешь, с чем сталкиваешься, — загадочно покачала головой та, будто знала нечто большее. Эдмунд, конечно, ни на мгновение не поверил в этот блеф. Его старшая сестра была той ещё актрисой, это широкоизвестный факт. Она просто хотела его позлить. — А я за Эдмунда, — между тем сделала свою ставку Люси, не переставая улыбаться. — Тоже принято. — Ну, хоть кто-то, — благодарно кивнул ей Эдмунд, а потом снова вернулся к старшему брату. — Питер? Тот, как это часто между ними случалось, понял с полуслова и спешно помотал головой, вскинув руки в жесте капитуляции. — Я рефери, мне ставки делать не положено. Однако условно считайте, что в этом случае я больше доверяю мнению Сьюзен. Это не ранило так уж сильно — всё же к подколам брата уже давно выработался иммунитет. — Вот и посмотрим, кто окажется прав, — подвёл итог этой дискуссии Эдмунд. А потом повернулся снова к Каспиану — и чуть не сбился с мысли. Всё это время тот смотрел. Пристально, чуть прищуренно и слишком заинтересованно — просто молча смотрел и больше ничего. И это не должно было вызывать такие мысли у Эдмунда. И всё равно почему-то вызывало. Он с трудом смог снова отвернуться, когда своим звонким голосом его о чём-то спросила младшая сестрёнка. Над этим можно будет подумать позже. … Это было невероятно смешно, но в тот раз у них получилась полная ничья, потому что никто не уступал и никто не поддавался. Эдмунд работал на максимуме своих возможностей, выкладывался по полной только ради того, чтобы хотя бы успевать отражать все атаки огненного мага вовремя. О продолжительном комплексном нападении не могло быть и речи. Впрочем, о том же не могла идти речь и у Каспиана, потому что его атаки в принципе не отличались особой системностью. Это мешало ему пробить до конца хорошую защиту Эдмунда, из-за чего он терял своё преимущество и не мог его додавить. В конце концов они оба просто выдохлись. И нехотя сошлись на этой несчастной ничьей, переступая через себя. Ни одна из ставок на них по понятным причинам не сыграла, и Питер забил на эту идею, окончательно определив, что не быть ему великим брокером. А потом такие тренировки стали регулярными, и никто не был против. … Семья и так привыкла, что Эдмунд был где-то не с ними: либо в своих мыслях, либо просто в стороне, либо вообще в другой комнате. Поэтому неудивительно, что едва ли кто-то кроме Люси заметил, как он начал пропадать ещё чаще. Никто просто не считал часы, которые они с Каспианом проводили где-то вне дома Пэвенси. В конце концов, Питер нашёл себе подработку недавно, да и Сьюзен была чем-то постоянно занята. Им точно было не до непутёвого младшего братишки, который любит находить беды на свою голову, ничего о них не говорит и каким-то образом каждый раз справляется сам. Эдмунд был уже достаточно взрослым, самостоятельным и умным, чтобы разбираться со своей жизнью, а вся гиперопека старших чаще всего отказывалась направлена в сторону Люси. Так что Эдмунд ничего не терял, когда наконец нашёл себе достойного противника. Весьма удачно сошлось, что у них с Каспианом было много свободного времени, и проводить его совместно стало настоящей традицией. Которую ни один из них не признавал, но всё же её установление не поддавалось сомнению. — Тебе не надоело? — одной рукой пытаясь оттереть с лица пыль и песок, выкрикнул Каспиан, пока другой собирал очередной файербол. — Что? Избивать тебя? Поверь, от этого я никогда не устану! — немного запыхавшийся Эдмунд блокировал посланный в него огненный снаряд и метнул в ответ камень, от которого Каспиан увернулся лишь в самый последний момент, без малого чудом. Да, возможно, они немного заигрались, но это было по-настоящему здорово! Питер во время тренировок всегда жалел младшего брата и сдерживался, поэтому Эдмунд ненавидел спарринги с ним, а Каспиан явно точно так же отдавал всего себя бою, как и его соперник. Такое противостояние стоило всего, и Эд благодарил свою азартность за то, что когда-то она пересилила первое впечатление и в итоге свела их в дуэли. Далеко не в одной. Отчего всё становилось только лучше. — Мальчики, перерыв! — раздался издалека голос Люси, что Эдмунд от неожиданности даже вздрогнул. — Я вас на обед ещё полчаса назад звала, ну хватит уже! Сморгнув рассеянность и волевым усилием не обернувшись к сестре, Эд наконец получил возможность. Потому что Каспиан явно отвлёкся сильнее и растерял всю концентрацию, открывшись для удара. Размашистым движением маг земли послал сильную вибрацию в его сторону — и сама почва подкинула того в воздух. Невысоко, больше для вида, но в итоге Каспиан рухнул на спину в нескольких шагах от испуганно отшатнувшейся назад Люси. Эдмунд даже прищурился, мысленно повторяя эту короткую траекторию на глаз. Красиво получилось. Каспиан закашлялся, лёжа на земле и, похоже, не собираясь подниматься. Да, определённо возможно, что Эдмунд его немного, хм, загонял. — Это было подло и нечестно. И я теперь не встану, — категорично отказался огненный маг, когда Эдмунд подошёл ближе, и даже показательно раскинул руки в стороны, но улыбка на его лице всё равно проступала, как бы он ни старался её скрыть. Эд сдержал совершенно естественный порыв шутливо пнуть валяющееся тело притворщика и вместо этого склонился над щурящимся на солнышко Каспианом. — О, я что, должен извиниться за это? — насмешливо хмыкнул он и всё же протянул поверженному руку. — Вставай, принцесса, а то еды тебе таки не достанется. С наигранно усталым — и физически, и от глупого прозвища — вздохом Каспиан уже было ухватился за протянутую руку, вот только в последний момент вместо того, чтобы встать, он приложил изрядное количество оставшихся сил и дёрнул на себя. Ну конечно. Надо было догадаться. Когда споткнувшийся Эдмунд рухнул на землю рядом, он уже был готов задушить этого идиота собственными руками. Остановил его от данного увеселительного мероприятия только факт того, что к ним в этот момент наконец подошла Люси. — Боги, как же хорошо, что вы соревнуетесь друг с другом, а не объединяетесь, — вздохнула она вместо приветствия или осуждения их поведения. — Это единственная причина, по которой Республиканский город ещё стоит, а не лежит в руинах вашими общими стараниями. Лу махнула рукой в сторону, и только тогда Эдмунд обратил внимание на то, во что превратилась их тренировочная площадка. Вся земля разворочена, где-то зияют явные мелкие кратеры и вмятины; много мест, где почва если не почернела, то покрылась глубокими трещинами от жара пламени и огненных заслонов. Какое, должно быть, великолепное зрелище было со стороны. — Не думаю, что моим первым желанием в случае такого объединения было бы разрушение собственного дома и массовые убийства, — нейтрально выдохнул Каспиан, всё же поднимаясь на ноги одновременно с Эдмундом и отряхивая свою одежду — которая была по своему состоянию близка к безнадёжной. — А вот насчёт Эда я бы не была так уверена, — рассмеялась ему в ответ Люси и направилась к дому. — Не будете за столом через пять минут — я «случайно» сожгу ваш обед и готовьте тогда всё это сами с нуля. — Страшная женщина, не надо! — мгновенно взмолился Эдмунд, с удовольствием услышав смешок Каспиана в знак поддержки. Люси, отошедшая уже достаточно далеко, не выдержала и всё же обернулась — исключительно чтобы показать любимому братцу язык и сорваться потом на бег. … — …Кхм, да, кстати, я тут недавно услышала кое-что… Люси за обедом мялась совершенно непривычно, неловко, то и дело поглядывая на Каспиана, будто не могла решить, что ей делать и делать ли вообще хоть что-то. Эдмунд смотрел за этим со стороны, терпеливо ждал её решения, и вот оно — наконец-то Люси определилась. Теперь можно было целиком обратиться в слух. — В общем, Питер со Сьюзен обсуждали, что на этих выходных хотят съездить к родителям, так что, я думаю… — но Эдмунд даже не дал ей договорить. — Без меня! Я остаюсь тут и никуда не еду. Кажется, Люси была готова к такой реакции, а вот Каспиан с любопытством наблюдал за неожиданно вспылившим парнем. Эдмунда, очевидно, в отличие от сестры вообще не смущала идея обсуждать семейные дела в компании того, кто к этой семье не относится. Разумнее всего было бы не вмешиваться в общение брата и сестры, и так Каспиан и поступил. — Что, снова? — не обиженно, но как-то устало тем временем вздохнула Люси, опустив глаза в тарелку. — Чем на этот раз оправдаешься? — А, чем угодно, вряд ли Питер будет проверять, — отмахнулся от этого Эдмунд. — Не знаю, скажу, что у меня подготовка к турниру. — Питер тоже в нём участвует. — Брось; будто он не знает, что для меня это куда важнее, чем для него. — В прошлый раз подобная отмазка сработала, но в этот уже может не… — О, ради Аватара! — У Эда заканчивалось терпение. — Скажу, что у меня личные планы, в конце концов, будто кто-то будет это проверять! Вопреки его ожиданиям, Люси в ответ не начала приводить новые аргументы. Вместо этого она как-то странно на секунду скосила взгляд с брата на Каспиана, который уже чувствовал себя слегка неуютно при этой сцене. Но потом девочка снова обратилась к Эдмунду: — Ещё немного, и не то что Пит и Сью, но даже я поверю, что вы что-то скрываете. — Мы? — хором переспросили Эдмунд и Каспиан и мгновенно переглянулись. Люси, глядя на эту синхронность, прыснула со смеху, не оставляя и следа прежней серьёзности, которая была у неё при разговоре с братом ещё минуту назад. Перевод темы и правда был необходим этой беседе. От взглядов двух непонимающих пар глаз её пробрало ещё больше, и смысловая пауза затягивалась. — Ох, ладно, простите, — наконец выдавила она из себя, отсмеявшись. — Это была шутка, но то, как вы в последнее время… сроднились, это правда нечто. Вы правда ничего не хотите мне сказать? О, он понял о чём она. Пока Каспиан всё ещё продолжал находиться в полном непонимании, Эдмунд изобразил идеальное равнодушие на своём лице, будто переключившись рубильником. — Я знаю, о чём ты подумала, и мой ответ — нет, хотя я в любом случае не сказал бы тебе. — Оу, правда? — с хитрой, подзуживающей улыбкой уточнила у него Люси. — А я-то думала, что именно я как раз и… — Я один тут что-то не понимаю, да? — безнадёжно спросил Каспиан. — Это какая-то особая ментальная связь, которая есть только между братьями и сёстрами, или что? — Во-первых, завидуй молча, — быстро, даже слишком быстро переключился на него Эдмунд, игнорируя многозначительное хихиканье Лу. — А во-вторых, это и хорошо, что ты не понимаешь: меньше знаешь — крепче спишь. Не в силах больше это выдерживать, успокоившаяся было Люси заговорила снова, мягко улыбаясь брату: — Ты же в курсе, что когда ты препираешься с Каспианом, то это почему-то выглядит намного лучше, чем когда ты опять ругаешься с Питером, да? Так как сказано это было тихо, игнорировать данную фразу оказалось ещё легче, чем её же сдавленное хихиканье. Тем более какое дело до подозревающей их в чём-то сестры, если можно снова сцепиться в несерьёзном споре с достойным противником. И совсем неважно, что во время их с Каспианом препирательств смех Люси раздавался слишком уж часто. … — Почему она думает, что мы встречаемся? Надо же, до него всё же дошло. Вопрос, прозвучавший от Каспиана, прервал молчание, царящее во время их отдыха от последней тренировки. Все остальные Пэвенси укатили к родителям ещё вчера и планировали вернуться только завтра, поэтому Эдмунд радовался тишине в обычно шумном доме. Ну, разумеется, делал он это в те моменты, когда не «проводил время на свежем воздухе» окраины Республиканского города в приятной компании, состоящей из одного человека. И теперь этот человек ждал от Эдмунда ответ на такой прямой вопрос, что даже в глазах резало. Он деланно невозмутимо хмыкнул. — Это же Лу, она всегда немного в своём собственном мире, а не в реальном, — сказал так, будто это должно объяснять вообще всё. — Да, я заметил, как в этом вы двое похожи, — мгновенно парировал Каспиан, чем вызвал секундную улыбку, которую Эд тут же подавил. — Но объяснение так себе, неубедительное, попробуй ещё раз. Этот конкретный маг огня однажды доведёт Эдмунда до срыва, честное слово. Это одновременно восхищало и пугало — то, как Каспиан легко настраивался на его волну, будто перехватывал мысли в полёте и высказывал их быстрее, чем они доходили до самого Эда. Или, например, безошибочно угадывал, когда он пытался увернуться от вопроса. — И что же ты хочешь от меня такого непредсказуемого услышать, о чём сам не догадываешься? — с привычным защитным сарказмом переспросил он. — Что я не особо общительный человек, а ты единственный меня не утомляешь своим присутствием? Ты и так это знаешь. Неужели специально на комплимент нарываешься? Спустя странную секундную паузу Каспиан вместо ответа засмеялся — тихо, ничуть не наигранно, но и не пытаясь это скрыть. Просто, обычно, но совершенно неповторимо. Так, что Эдмунд не мог оторвать взгляда от его дёргающегося кадыка и прикрытых глаз. Это завораживало, и он просто не знал, что со своей заворожённостью делать. Немного продохнув от смеха, Каспиан попытался пояснить непривычно мягким, даже нежным тоном: — «Нарываются» обычно на что-то плохое, и то, что ты говоришь это о комплименте из своих уст, это… — он сглотнул, стараясь не задохнуться в новом приступе искреннего смеха. — Это просто великолепно звучит, правда. Что-то в груди вздрогнуло, перевернулось, и Эд — непривязчивый, циничный и нелюдимый Эд — почувствовал, как дрожит у него горло и разогревается кровь, приливая к лицу. — О, заткнись. Хочешь сказать мне, что я великолепен — говори напрямую, — прорываясь сквозь собственную слабость, съехидничал он. И снова, снова, снова этот странный взгляд Каспиана, который никак не получалось трактовать. Эдмунд видел его не в первый раз, но каждый раз попадал в тупик, когда пытался его осмыслить и «перевести». Обычно этот взгляд предвосхищал что-то особое со стороны Каспиана, и этот случай не стал исключением. Он немного откинул голову назад и сказал ровно, с звенящей в голосе улыбкой, будто самое обычное дело: — Да запросто. Эдмунд Пэвенси, ты самый неповторимый и прекрасный человек из всех, кого я встречал. Чистая правда, — перебил он его, не давая вставить и слова, дополнительно убеждая. Но это был ещё не конец. — Тебе я готов даже… — Каспиан замялся отдалённо похоже на то, как недавно мялась за обедом Люси, но как-то ещё задумчивее. — Готов рассказать одну историю. Касательно моих сил и того, как я пришёл на Турнир. Тебе же интересно? Слабое слово «интересно». Да Эдмунд иногда заснуть не мог, потому что на него в ночной тишине с утроенной силой набрасывались вопросы о жизни его лучшего друга. Хотя они общались уже долго, он едва ли мог сказать, что знает что-то о жизни Каспиана. Для такого улыбчивого и общительного человека он был на удивление скрытен. А сейчас… Это был шанс получить долгожданные сведения? Неужели? — …Продолжай, — заинтересованно склонил голову набок Эдмунд. — Ты же заметил, что я не использую традиционные для огненных магов стили, да? — Больше тебе скажу, я даже знаю, что ты каким-то образом сочетаешь огненную стихию с техниками Южного Племени Воды, хотя они сейчас встречаются не так часто за пределами непосредственных носителей. Это очень эффективно сбивает противника с толку, стоит признать. Кто тебя этому учил? Теперь уже Каспиан выглядел удивлённым. От его непонимающего вида у Эдмунда приятно всколыхнулась гордость с оттенком самодовольства, но а как иначе, если необычные движения Каспиана были первым, что привлекло его внимание при их первой встрече. Конечно, потом он потратил много времени на то, чтобы разобрать и понять всё. Огненный маг, креативно заимствующий техники управления водой. Это звучало более чем необычно. Каспиан вдруг улыбнулся и покачал головой, глядя куда-то в землю. — Иногда я забываю, что ты настоящий гений… Да, ты прав. Моя родня из Южного племени, но только со стороны отца. Они все были потомственными водными магами, сильно привязанными к традициям, — на этом моменте он фыркнул не то пренебрежительно, не то грустно. — Пока мой отец не взял в жёны мою мать из огненных магов. Эдмунд слушал, не перебивая, внимательно следя за малейшими изменениями на его лице. Впервые Каспиан выглядел таким открытым, пусть даже старательно не смотрел в сторону друга. Было что-то особенное в этом. — На мне прервалась длинная, очень длинная линия чистых водных магов. Мой дядя меня за это ненавидит, а после смерти родителей я нахожусь под его опекой, и это… ужасно. — Каспиан вдруг резко поднял голову и устремил взгляд куда-то далеко, в сторону города, но словно сквозь него. — У меня есть мечта: вырваться когда-нибудь отсюда. Для огненного мага это глупо, наверное, но меня всегда манил океан. Уплыть куда-нибудь далеко… Хотя я понимаю, что у меня мало шансов, но именно на это я потратил бы свою часть призовых денег, если бы выиграл Турнир. Ты знаешь, что у моряков есть старое поверье, что огненный маг на корабле — хуже женщины и обязательно приведёт к беде? Задавая свой риторический вопрос, он невесело, как-то надломленно улыбался в сторону горизонта, а Эдмунд только и мог, что смотреть на него и стараться не забывать, как дышать. Потому что сейчас, именно в эти моменты Каспиан был как-то особенно, по-неземному красив, и даже сравнения подобрать не получалось. Такой печальный, но не помрачневший от этой печали, а наоборот светлый, до невозможности честный и прекрасный в своей простой мечте. Простой, а на деле и правда, наверное, едва выполнимой. На Турнире магов собирались лучшие из лучших команд со всей Объединённой Республики. Одно попадание дальше Отборочного этапа уже было сложной задачей, а добраться до финала и победить… Эдмунд с Питером никогда не проходили дальше полуфинала, хотя участвовали в нём с тех пор, как Эдмунда начали допускать по возрасту. Их команда не была особо знаменита, а для Эда всегда значение имел только сам спорт, он и не особо стремился к победе ради вознаграждения. Но вот он видел Каспиана, у которого было такое стремление… И Эдмунд не мог в полной мере его понять, но вдруг почувствовал, что в самом деле хотел бы этого. Понять его и помочь хоть чем-то. Иметь такую же прекрасную цель. — Хорошая мечта. — Нереалистичная, — хмыкнул Каспиан. — Но я, наверное, слишком романтик, чтобы насовсем отказаться от неё. — Он внезапно бодро встал на ноги, отряхнул приставшие травинки с одежды и обернулся к Эдмунду. — Ну что, продолжим тренировку? Пожалуй, и правда слишком много личного было сказано. Пэвенси не находил слов, чтобы прямо сейчас говорить — он ненавидел говорить о том, что касалось его собственных чувств и привязанностей, а Каспиан слишком быстро стал для него этой самой привязанностью. Наверное, и правда лучше всего было пока закрыть эту тему. Но лишь пока. Эдмунд уже ощущал, как начинает думать о чём-то, размышлять и составлять план чего-то, что он сам ещё не понимал, но вот-вот должен был. А пока — он с готовностью ухватился за протянутую руку, чтобы подняться. Каспиан улыбнулся ему уже привычно, весело и с тёплыми искорками во взгляде, однако теперь Эдмунд знал, что стоит за этой доброжелательностью и лёгкостью. Было странно это признавать, но… Каким-то образом после этого разговора Каспиан стал лично в его глазах ещё прекраснее. … На открытии нового сезона Турнира пока собралось не так много народа, обычно большая часть зрителей появлялась ближе к полуфиналам, где были самые зрелищные бои, а пока трибуны относительно незначительно заполнялись самыми прожжёнными фанатами и семьями сегодняшних участников. Отборочный тур был первой ступенью, и Эдмунд в себе и своих напарниках почти не сомневался. Их с Каспианом соревнования проходили в разные дни, они не должны были снова столкнуться в противостоянии как минимум на этом этапе, что одновременно и радовало, и странно удручало. С Каспианом Эдмунду было хотя бы азартно и весело. Зато он был среди зрителей сегодня. Сидел прямо сейчас рядом с сёстрами Пэвенси и слушал Люси, что-то с мягкой всезнающей улыбкой ему рассказывающую. Но он всё же отвлёкся, чтобы воодушевляюще и как-то особенно тепло кивнуть другу на поле. Это было приятно. Однако потом Эдмунду было уже не до переглядок с трибунами. Бой, как и всегда захватил его полностью. Разумеется, они прошли по итогам поединка. Соперники попались слабые и совсем неинтересные. Впереди была одна восьмая, но до неё ещё оставалось время. … На отборочном туре, где участвовала команда Каспиана, Эдмунд почувствовал лёгкое дежавю и даже не сразу понял, от чего же именно. Дошло до него только в тот момент, когда с соседнего места на трибуне к нему склонилась слегка приподнявшая уголки губ Люси. — Знаешь, Каспиан сказал, что считает тебя своим лучшим противником, — будто бы по секрету, поделилась она. — Ему ты тогда то же самое сказала, да? — всё же спросил Эдмунд, пока бой ещё не начался. — Ну да, — невинно пожала плечами девочка. — Но я такого о нём никогда не говорил. — А что, из-за этого оно перестаёт быть правдой? Видели бы вы себя со стороны, мальчики, — хитро и вместе с тем ласково посмотрела на него младшая сестрёнка. Это ненадолго выбило Эдмунда из колеи. Лу, конечно, всегда была особенной, но иногда её загадочность и в то же время прямолинейность просто обескураживали. Её слова читались так прозрачно, что было очевидно, что она даже не пыталась их скрыть от понимания Эдмунда. И кому он врал — будто сам не знал, что значит это чувство сильнейшей связи и привязанности, сковывающее временами ему грудную клетку до хрипа. Он не был идиотом. — А он тогда… — Я передала тебе его прямую цитату, Эд. На этот раз без подвоха, честно. Он тогда так и сказал, поверь мне, — убедительно посмотрела на него Люси. А потом прозвучал сигнал к началу боя. И пусть даже Эдмунд всё ещё пребывал в некой задумчивости, это не помешало ему аплодировать в честь победы Каспиана и его команды. … Две одни восьмые пролетели мимо важные, но проходимые достаточно легко и играючи. И даже ещё один четвертьфинал. Потруднее, но преодолимый. А через неделю, после второго четвертьфинала, мир начал опасно колебаться и дребезжать, готовый рухнуть в любой момент. Это дребезжание Эдмунд слышал в голосе Каспиана, который с ожесточением наматывал ломаные круги по тому месту, где они чаще всего устраивали спарринги до этого. — Это просто невероятно! Мы были так близки, но… Почему?! Похожий на одичавшего раненого зверя Каспиан пытался не сойти с ума, смиряясь с проигрышем. Но у него не слишком получалось. Пожалуй, впервые Эдмунд настолько явно мог наблюдать его природную огненную натуру, бешеную и сметающую всё на своём пути, как неудержимый лесной пожар. Слишком яркие эмоции — настолько, что Эд даже со своего места в стороне мог почувствовать мощные волны его жара из-за ослабшего контроля над силой. Обычно поражения Каспиан принимал достаточно легко, спортивно, возможно даже легче, чем Эдмунд. И теперь дело тоже было не в задетой гордости. У него снова отняли кусочек надежды на мечту. Пора было это прекращать. — Кас. Это не конец света, — попытался примиряюще начать он, делая шаг навстречу. Который был воспринят, видимо, не слишком хорошо. Потому что Каспиан резко застыл на месте как вкопанный, и теперь всё исходящее от него нездоровое тепло стало пропитано угрозой. — Плевать! Для меня конец! До следующего такого Турнира ещё минимум год! Год жизни рядом с Миразом и его… — он озлобленно, но как-то сломленно оскалился, глядя в пустоту перед собой. Фраза так и осталась незаконченной. А в следующую секунду он опять возобновил свой яростный, потрескивающий от гнева марш по кругу. Провал. Эдмунд понимал, что подбирать слова тут сложно и даже почти бесполезно, но просто не мог оставить свои попытки. — У тебя будет ещё шанс, просто позже. Сейчас ты никому не поможешь, если сожжёшь здесь всё и себя в том числе. Эдмунд готов был поклясться, что видел, как по плечу Каспиана пробежал неуправляемый голодный язык пламени, чудом не подпалив одежду. Обычно любой огненный маг был более осторожен, но сейчас… Дело, очевидно, было совсем плохо. — Ну так уходи! — громче фыркнул Каспиан, отвернувшись и застыв снова, что ещё ярче были видны хаотично пляшущие вокруг его силуэта искры. — Если я так опасен… Мне просто надо пережить это! Делая ещё шаг, Эд мимолётно улыбнулся, всего на мгновение. Даже так, даже пребывая в состоянии неконтролируемых эмоций, Каспиан не хотел бы, чтобы кто-нибудь от него пострадал. Этот человек был прекрасен. Сопротивляться этой мысли теперь не было ни сил, ни желания. Когда Эдмунд бесстрашно протянул руку к его плечу — ровно тому, по которому минуту назад мелькнул огненный всполох, — Каспиан отшатнулся в сторону, резко увеличив расстояние между ними, и обернулся к нему, широко распахнув потемневшие до черноты глаза. — Что ты творишь? — Пытаюсь тебе помочь, — серьёзно, но с пробивающейся нервной улыбкой проговорил Эдмунд, встречая его взгляд своим и по-прежнему не опуская руку. — Я уверен, что ты не сможешь мне навредить. — А я нет! — на грани паники прерывисто выдохнул Каспиан и снова отшагнул назад, когда Эдмунд попытался приблизиться. Да, так дело не пойдёт. Идея погладить затравленного зверя, загнанного в угол, — самоубийство для обоих. — Хорошо. Тогда — дерись со мной. Эдмунд не дал ему даже полминуты, чтобы до конца осмыслить услышанное, — вместо этого заставил землю вокруг мелко предупреждающе дрожать и поднял в воздух несколько камней, один из которых тут же полетел в сторону Каспиана. Тот увернулся рефлекторно, не успев ничего понять, благодаря только одним отточенным их бесконечными тренировками инстинктам. В следующее мгновение в него летел уже следующий камень, более точный и направленный без форы на реакцию. Разговор замолк наглухо, сбитый внезапной дракой. Каспиан с благодарной, перехлёстывающей через барьеры злобой принял от него этот путь, эту возможность выплеснуть куда-то разрывающие его изнутри эмоции. Сейчас, именно в эти моменты неограниченного гнева, безудержной дикости, он забывал про вообще всё обучение, все техники и стили, и в итоге Эдмунд имел дело с чистым проявлением стихии, того, как прорывалась наружу его пламенная, горящая сущность истинного огненного мага с огромным потенциалом. Разъярённый человек слеп, но силён, как примерно пятеро спокойных. И Эдмунду даже почти не пришлось притворяться и играть поражение, когда он стал отступать под поистине ураганным шквалом чужих ударов. Мысленный счёт минут потерялся в процессе, и в итоге время отсчитывалось достигшими цели атаками. Вот огненный снаряд мелькнул так близко от лица, что почти оставил на щеке ожог. А вот Каспиан поморщился из-за ушибленного локтя и чуть не споткнулся о грамотно поднятый земляной барьер. Быстрее, резче, ещё опаснее и больнее, пусть даже боль совершенно не воспринималась в этой пляске риска на грани ножа — за всё это расплатиться можно будет потом, только не в этот момент. Магическая энергия пела какой-то безумный боевой гимн над ними, а стихии поддавались даже слишком хорошо, отвечая мгновенно, будто были рады такому яркому всплеску человеческих чувств, источник и причина которых уже были давно забыты. Остались только звенящая сила, размытая картинка местности и ясная, до рези точная фигура противника, находящаяся в безостановочном движении. Спустя какое-то немереное количество ударов с обеих сторон Эдмунд вполне честно задыхался от жара, выжегшего начисто весь кислород из воздуха, и земля уже переставала его слушаться. Пытаясь отклониться с траектории огненного хлыста, Эд просто потерял равновесие и упал, успев допустить ровно одну шальную мысль, что это всё и правда было чересчур плохой и опасной идеей. Возможно. Но потом раскалённый воздух вокруг начал остывать. Утихло низкое гудение пламени, до того звучавшее в ушах не переставая, и осталось только тихое потрескивание сожжённой, обугливающейся почвы и, кажется, нескольких оказавшихся слишком близко деревьев. Эдмунд чувствовал, насколько уже сейчас ныли все мышцы в теле. Он просто физически не находил в себе сил встать и вместо этого смотрел устало в небо, полностью свободное от облаков, даже не пытаясь подняться. Саднила щека, что-то неприятно пульсировало в шее, которую он, видимо, успел немного потянуть при каком-то резком движении. Но всё это было неважно, пока можно было просто так лежать и смотреть на нестерпимо синий небосклон. А в следующую секунду ровно половину картины мира закрыл склонившийся над ним друг. Каспиан улыбался ему. Не скалился надломленно и яростно, не азартно насмехался, а просто… улыбался, как делал это обычно. Разве что в этот раз чуть более устало — как часто после их спаррингов на двоих. Всё снова было в норме. Он оглядел безвольно растянувшегося на земле Эдмунда, прищурился немного, вскинул вдруг брови, будто в надменности. — О, я что, должен извиниться за это? — хмыкнул он по-актёрски снисходительно и протянул руку, чтобы всё же помочь подняться. Что-то показалось Эдмунду в этой фразе знакомым. Будто он то ли слышал её где-то, то ли… Произносил сам. Каспиан только что процитировал его, отразив один из их прошлых поединков. И это звучало из его уст просто великолепно. Разумеется, Эдмунд принял протянутую руку. Он даже искренне не планировал делать так, как сделал Каспиан в тот самый раз, именно после этой фразы. Ведь был один нюанс. Лежащий маг огня — совсем не то же самое, что лежащий маг земли. Поэтому Эдмунд был очень осторожен, и, когда Каспиан начал прикладывать силу, чтобы помочь ему встать, он очень ювелирно сосредоточил все оставшиеся у него запасы способностей так точечно, как смог. Повинуясь ему, земля на прощание сильно, мягко подкинула его, выталкивая вверх ровно настолько, чтобы… Ненавязчиво и смазанно коснуться губ Каспиана своими. Всего на секунду, мимолётную и ничего не значащую. Которую невозможно пропустить, но при желании всё же можно игнорировать. Поймав в полёте равновесие, Эдмунд в следующее мгновение уже стоял наравне с другом и отряхивал подрагивающие руки от гари и пыли, как ни в чём не бывало, хотя и чувствовал, что им ещё предстоит отдельный разговор о том, что он только что сделал. Если что, об этом же всегда можно было забыть? Он выполнил свой план — успокоил Каспиана и позволил ему выпустить пар. Всё остальное — лишь крайне приятное дополнение, на которое он не рассчитывал изначально. Как и на то, что в ту же секунду Каспиан перехватит его руки в свои и, сверкая посветлевшими обнадёженными глазами, затянет в первый нормальный, полноценный поцелуй. Слишком нежный и кажущийся противоположностью недавнему озлобленному бою. Эдмунд не знал, что способен умещать столько неудержимой, распирающей любви пополам с восторгом внутри собственного бешено колотящегося сердца. … Когда в полуфинале так выпало, что они должны были встретиться с командой, обыгравшей команду Каспиана на прошлом этапе, Питер вызвал Эдмунда на важный разговор. Честно — Эдмунд не запомнил ни слова из его речи. Помнит только, как сам кивал в такт строгим и обеспокоенным фразам — обрывистым звукам — старшего брата и как в конце тот удручённо вздохнул, услышав «нет» на свой глупый и совершенно очевидный вопрос. Они победили нокаутом. В первом же раунде. Без шансов для противника. Только потому, что Эдмунд в этот момент прекрасно контролировал себя, свои эмоции и перетекающую льдом холодную ярость под кожей. Он знал, что на трибунах где-то был Каспиан, который пришёл, потому что хотел поддержать друзей, даже если у него самого уже не было шансов. Впервые Эдмунд сражался не ради азарта или спорта. Впервые и единственный раз он пришёл на поле соревнования за местью, которую получил сполна. Впереди был финал. … Они сидели вечером неподалёку от дома Пэвенси, потому что последний бой будет послезавтра, и всё это время перед ним совершенно не хотелось расставаться. Было прохладно из-за постоянного слабого ветра, дующего в сторону большой воды, а не наоборот, поэтому большинство людей уже спряталось по домам. Но не они. Забив на всё и устроившись прямо на траве, Эдмунд прикрыл веки почти в трансе, оставив только узкие щёлочки. Его голова нашла своё место на коленях вытянувшего ноги Каспиана, а всё остальное тело оставалось на земле и могло ловить её постоянные, успокаивающие любого мага её стихии вибрации. Как вечно спокойное, неизменное на протяжении веков дыхание. Пока в ушах отдавался пульс крови Каспиана, который был слышен, пусть и тихо. А перед глазами плясали, перетекая друг в друга, небольшие и быстро прогорающие рыжие огоньки. Эдмунд всё ещё не понимал, как Каспиан заставлял пламя двигаться плавно, подобно воде, тем более управляя им всего одной рукой. Он мог лишь теряться в догадках, наблюдать за аморфными вспыхивающими язычками и тихо и незаметно восхищаться этим, прикрыв глаза. Вторая рука огненного мага не колдовала не просто так: огрубевшие, сильные, но тонкие пальцы поглаживали и почёсывали голову, лежащую на чужих коленях. Прикосновения то поднимались до макушки и дальше почти до лба, то спускались на затылок и шею, ласково пересчитывая позвонки. Эдмунд тихо млел под ними и именно поэтому не мог открыть глаза шире — ему было слишком спокойно и хорошо. Вот бы так было вечность. Но это ведь невозможно. Рука Каспиана прервала поглаживания и вместо очередного круга по темени она призрачно коснулась щеки Эдмунда. Там, где ещё пару дней назад чуть не остался ожог. Да, всё тело до сих пор болело, растянутые мышцы шеи только восстановились, а мелкие ушибы, ссадины и порезы, полученные по собственной глупости, и подавно. Но эта боль успокаивала, разливалась под кожей каким-то мягким седативным, не заставляя вспоминать что-то неприятное, а наоборот, воскрешая в голове самое прекрасное из всего, что могло произойти. Эдмунд был в шаге от того, чтобы сказать Турниру гореть синим пламенем, просто потому что они теперь были друг у друга, а остальное неважно. А Каспиан всё ещё жалел, что причинил ему ту самую боль, пока не мог вернуть контроль над собой. Это было так неразумно. И в то же время так в его стиле, что Эдмунду снова сдавливало трахею от беззвучного восторга и обожания, которые распирали грудную клетку. Да им даже говорить вслух почти не надо было, чтобы понять, какие очевидные мысли и отношение к ним выстраивается в головах друг друга. Поэтому тихий, немного хриплый от долгого молчания голос Каспиана взорвал тишину, даже несмотря на низкую громкость: — Не делай это ради меня. Он заявил это легко, не как вопрос, а как утверждение. Огоньки немного чаще зарябили, но быстро восстановились в привычный ритм, и Эдмунд снова почувствовал тёплые пальцы в своих волосах, прежде чем ответить на очевидное. — Я делаю это не только ради тебя, — уверенным тоном поправил он. — Просто ко всему прочему очень хочу сделать тебя счастливым. Это было естественным, правильным, единственно верным. Конечно, он хотел, чтобы Каспиан был счастлив, но теперь он ещё и знал, что конкретно для этого счастья надо. Ведь один из самых очевидных путей к счастью — исполнение заветной мечты. — Я счастлив, — пальцы Каспиана дрогнули, сжались чуть сильнее. — А ты собираешься победить в Турнире магов только потому, что я в нём проиграл. Эдмунду всё же пришлось перевернуться, чтобы смотреть ему в глаза. Краем внимания он отметил, что вспыхивающие энергией и греющие воздух текучие пламенные осколки, кружащиеся вокруг них, моргнули и погасли в ту же секунду, как он перехватил взгляд Каспиана. Ему было, что ответить на это мягкое, почти нежное обвинение, отчётливо прозвучавшее в его фразе. — Питер сказал что-то похожее, кажется. А потом вздохнул, от души ругнулся и признал, что я прав и что за это стоит драться. Это правда случилось. Питер быстро смирился с тем, что его младший брат ещё чуть больше поехал крышей и теперь был готов грызться не только просто ради спорта и собственного упорства, но и ради Каспиана. Более того, Пэвенси приняли это так, будто иного и быть не могло. Это… одновременно раздражало, смущало и радовало. Судя по всему, не только у Эдмунда в итоге душевной битвы побеждало последнее, потому что Каспиан так же улыбнулся, вспомнив об этом. — У тебя прекрасная семья, — мягко заметил он. — У нас прекрасная семья, — снова поправил его Эдмунд, безжалостно давя чужие сомнения своей уверенностью. — Тебя все обожают, и ты давно Пэвенси, просто признай это. Каспиан хмыкнул от смеха, но отвёл взгляд, что Эд читал однозначно — пока он ещё не убедил его в этом. Что ж, как хорошо, что он не собирался сдаваться. — Для меня это честь, но ты уходишь от темы, — в итоге всё же ответил Каспиан, когда снова вернул свой взгляд Эдмунду. Тот на секунду закатил глаза. — Потому что тема не заслуживает внимания, а это… — Эдмунд потянулся медленно рукой к чужой щеке, коснулся совсем мягко, костяшками проводя по линии челюсти до шеи, где местами прощупывались старые и новые мелкие царапинки с утомительных тренировок и состязаний. — …это заслуживает. Каспиан под его руками зажмурился, подался ближе, чуть склонив голову, и это было почти невыносимо. Мысленно Эдмунд задыхался от того, насколько он обожает этого человека в любых состояниях: хоть в разгаре ожесточённого боя без уступок и ограничений, хоть в моменты полного затишья и такого покоя, как сейчас, когда от пронзительности и чувственности можно было ощутить, как плавятся все кости в теле. — Никогда бы не мог подумать, что в тебе прячется романтик, — хитро мурлыкнул Каспиан, приоткрыв один глаз, и при этом не дал Эдмунду убрать руку, порывисто перехватив его за запястье. — Я тоже, — с непривычной, но такой необходимой и уместной улыбкой отозвался Эд. — Видимо, всё это время он просто ждал своего часа. Дождался наконец. Всю жизнь Эдмунду было плевать на любовь, и он не видел рядом с собой никого, кроме собственной кровной семьи, да и то где-то просто в стороне. А потом в этой жизни появился Каспиан. И всё изменилось вроде и значительно, а вроде и… Нет. Рядом с ним Эдмунд не чувствовал себя другим или изменившимся — он чувствовал себя свободным и настоящим. И если за это не сражаться, то за что тогда? … Когда прошла половина оставшегося времени до конца раунда, а противник так и не начал сдавать позиции, намертво закрепившись во второй зоне, Эдмунд понял. Финал определится тай-брейком. Они не успеют вытеснить вражескую команду с поля, и те тоже в свою очередь никак не справятся, потому что они были слишком измотаны для нокаута. Как, впрочем, и их команда. Эдмунд не имел права повернуться в сторону и нормально рассмотреть, как дела у его союзников — слишком велик был риск пропустить удар и сдать самый важный матч жизни, — но по замедленному темпу атак, на периферии зрения летящих в сторону противника, он и так всё осознавал. Команды примерно равны по силе. Будет тай-брейк. Раздался свисток, окончилось время — и Эдмунд понял, что был прав. Дважды прав, потому что жребий выбирать участника выпал именно их команде. Питер на коротком собрании даже слова ему не дал вставить, несмотря на то что обычно они всё решали коллективно. — Я не выпущу тебя против их мага земли, — отрезал он сразу. — Он сильнее, а ты сейчас себя не контролируешь. Пойду я. Возражения? Их маг воды, мистер Тумнус, отрицательно покачал головой и поднял ладони в знак отказа от претензий на участие. С ним приятно было сотрудничать, недаром он был хорошим другом семьи Пэвенси. Однако сейчас Эдмунду было совсем не до этого. — Но… — Я сказал, нет, — повторил Питер, строго сверкая глазами и глядя прямо в лицо нахмурившемуся брату. — В их команде недаром именно маг земли лидер, он там сильнее всех. А ты и так измотан. Не будь ребёнком, ситуация слишком серьёзна. Уступи это мне. У Эдмунда тряслись руки, но он заметил это только сейчас. И только сейчас ему пришло в голову, что тремор мог появиться не от ярости или пыла состязания, а от усталости из-за этого бесконечного и слишком ответственного боя. Конечно, Эдмунд хотел бы сам участвовать в тай-брейке. Выместить всё, что жгло его изнутри, что толкало на борьбу ради победы на протяжении всего Турнира. Казалось, что это делало его неуязвимым и почти окрылённым, всемогущим. Но это было не так. А Питер был прав. Он, вообще, часто оказывался прав, если на секунду оставить братскую вражду в стороне. Эдмунд доверял Питеру. Теперь, за пару секунд прокрутив в голове все эти мысли и поняв, что риски слишком высоки, он доверял ему ещё больше. Поэтому и смог, переступая через себя и неистово колотящееся в груди сердце, смиренно кивнуть в ответ. Питер тоже был утомлён, тоже немного растерял концентрацию. Но против соответственного противника у него было куда больше шансов, чем у Эдмунда в таком же случае. Старший брат, увидев его покорность, мимолётно хлопнул Эда по плечу, а перехватив его взгляд всего на секунду, младший увидел там не только похвалу и понимание. Но и благодарность. Уважение. Гордость. И обещание. А потом Питер отвернулся и зашёл в очерченный посреди поля круг, ожидая теперь вражеского мага огня — щуплую, но очень изворотливую и гибкую девушку, которая тем не менее тоже очень тяжело дышала. У него было больше шансов, увещевал сам себя Эдмунд, запрещая себе думать о публике на трибунах вокруг. Питер справится. Просто не имеет права не справиться. … Праздник отмечался не очень людно, но на удивление шумно. Вроде присутствовали всего шесть человек, но ощущение появлялось — будто все двадцать. Даже Эдмунд участвовал. Потому что не каждый же день выигрываешь сам Турнир магов, тем более впервые в жизни, спустя годы и годы подготовки к этому. Только к ночи постепенно начал успокаиваться бешеный адреналин в крови, сходить цветастая пелена с глаз. Всё тело и даже сознание сковывала усталость и совершенное нежелание двигаться с места ближайшую неделю, но у Эдмунда было ещё одно дело, ещё одно, пока он всё же не уснул… В поле зрения всё кружилось, и он едва осознал, когда именно успел сменить вертикальное положение в пространстве на горизонтальное. Точно, они же уже были дома… Зато вполне был уверен, что ему не послышалось, как голос того самого важного, с кем было связано дело, произнёс где-то совсем близко: — Ты сделал невероятное, Эд… Но теперь тебе надо спать. К удивлению, с этим голосом его упрямый и несгибаемый мозг спорить почему-то не стал, даже не начал, и послушно принялся погружаться в настоящий глубокий сон, о котором так неистово молило всё тело. Сознание темнело настолько быстро, что Эдмунд на этот раз был наоборот точно уверен, что ему послышалось это неуловимо тихое и наверняка надуманное, произнесённое где-то над ним ласковым полушёпотом: «…мой герой». … Этот разговор всё же состоялся, пусть и позже. Он не мог не состояться, потому что Эд сделал ради него всё и был полностью готов к тому, что собирался сказать и сделать. Не осталось места никаким сомнениям в принципе, только не после всего пройденного пути. — Я знаю, что ты хочешь предложить, Эдмунд, и нет, я не могу это принять, — серьёзным, тяжёлым взглядом попытался остановить его Каспиан, но — нет. Эдмунд не для того совершил всё это, не зря сделал невероятное, точно не чтобы сейчас остановиться. На губах крепко закрепилась непробиваемо мягкая улыбка от осознания всего этого. — Брось, ты же знаешь, что я не отстану. От этого их разговора отчётливо веяло предопределённостью — но не такой мрачной и роковой, какой она бывает обычно, а в противоположность чем-то светлым, хотя и таким же неизбежным. Вроде как неизбежность дня рождения в детстве, когда этот день самый радостный в году. Только теперь серьёзнее, масштабнее и когда они уже более взрослые — по этой же причине было сложно убедить в первую очередь себя, что да, такое может быть, что в жизни всё просто становится хорошо и даже сбываются мечты. Ребёнка легче убедить в такой простой мысли. — Каспиан, эти деньги — твои, и обратно их точно никто не примет. — Постой, «никто»… Это значит… — беспомощно зацепился он за слово. Его растерянность не должна была казаться такой очаровательной, но она определённо таковой являлась. Эдмунд принимал этот факт со стоической обречённостью и продолжал реализовывать свой план по убеждению, добродушно закатив глаза: — Да, это не только моя доля выигрыша. Питер отдал часть своих призовых со словами, цитирую: «Ай, да ладно тебе, бери, будто я не хочу счастья всей своей семье, я же не деспот!» — Каспиан на секунду фыркнул непохожести пародии, и это уже можно было считать победой. — Больше скажу, даже мистер Тумнус пожертвовал немного, — добавил Эдмунд. Огонёк во взгляде Каспиана тут же поутих, и он опять нахмурился — да сколько можно сопротивляться. Это сражение двух упрямств могло затянуться на две ближайших вечности. — Я с ним толком почти незнаком… — уныло и снова виновато заметил он, отводя взгляд. Серьёзно к этому относиться у Эдмунда не было сил, и поэтому он легкомысленно отмахнулся от этого, пояснив как ни в чём не бывало: — Да, незнаком, но он через Люси знает, что происходит, и всегда готов поддержать любого из Пэвенси, — специально выделил маг земли, вспоминая их разговор до финала турнира. — Он забрал столько, сколько ему нужно, а остальное передал мне, чтобы всё это сейчас принял ты, поэтому даже не думай отказываться — так ты расстроишь сразу трёх человек. Давление на слабые точки, потому что если и был у Каспиана хоть какой-то страх, помимо тщательно скрываемого страха перед собственным дядей, то это именно страх разочаровать близких друзей. И именно поэтому он сейчас вскинул такой уязвлённый взгляд, буквально кричащий: «Эй, это было очень нечестно!», даже говорить вслух не надо было. А Эдмунд уже просто не мог сдерживать свою улыбку. Наверняка глупую со стороны, но как же ему было плевать. Ничто во всём мире не имело достаточно сил, чтобы помешать ему подойти и обнять самого дорого для него человека. — Прекращай быть таким идиотом, — уткнулся он лбом в его плечо со смешком. — Это твоя мечта, и ты заслужил её исполнение, Кас. Мы все тебя поддержим. Тяжёлый вздох Каспиана был похож на шум прибоя — так это слышал Эдмунд, прижавшийся к нему совсем близко и чувствующий на собственной спине его тёплую руку, обнимающую в ответ. — Мне не нужно море, если там не будет тебя, — будто самый великий секрет на свете, прошептал её хозяин, склоняясь к Эдмунду ближе и принимая, смиряясь с тем, насколько настойчивая семейка попалась ему в друзья. — А кто сказал, что меня там не будет? — лукаво сверкнул глазами он, ненадолго отстранившись, но даже не думая отодвигаться куда-то дальше. — Мы все постарались, но… в порту есть корабль. Отправляется через неделю. Очень далеко. И они согласились взять на борт одного внепланового огненного мага… и одного мага земли. Нас, Каспиан. Перед глазами на секунду вспыхнуло то, как поначалу настойчиво рвалась вместе с братом и Люси, почти разбрасывая вокруг себя гневные пламенные искры, и успокоилась и отказалась от своих планов только под укоряющим взглядом Сьюзен и ласковым — Тумнуса, который помогал им организовать всё это в кратчайшие сроки. Лишь благодаря ему капитан морского красавца "Покорителя Зари" Дриниан растаял и таки согласился принять на свои драгоценные палубы двух незнакомцев в этот дальний путь. Всё это было неважно. Важно — неверящий блеск на дне глаз Каспиана, его безмерно счастливая шальная улыбка, крепко сжимающие чужие рёбра руки и сбивчивый от восторга голос над ухом: — Спасибо, спасибо, спасибо, Эдмунд. Я так тебя люблю, ты не… — Я представляю, Каспиан, я тебя тоже. И теперь нас ждёт очень долгое путешествие вместе…