Канарейка, Канарейка

      ... Блять...       Блиц уставился сначала на землю, затем медленно поднял голову и посмотрел на небо, его лицо сморщилось от гнева и разочарования.       — Думаешь, это чертовски смешно?       Конечно же, ответа не последовало.       Блиц не был уверен, что верит в каких-то Богов, но атеистом он не был только по этой причине.       Он был уверен, что он всего лишь гребаная игрушка для какого-нибудь тупого Бога, который смеется над его несчастьем.       Так и вышло.       Потирая лицо, он снова уставился на землю, на беспомощную птичку, которая смотрела на него снизу вверх и чирикала, словно прося о помощи.       На его взгляд, птичка была довольно уродливой: у нее была только половина перьев, мягких и пушистых, а остальные участки были лысыми, розовая кожа с плотью, натянутой на маленькие костлявые крылышки, и клюв, который выглядел таким же хрупким, как... ну, птичка.       Хм, так вот почему эта фраза существовала.       Громко вздохнув, он опустил плечи и провел рукой по лицу, доставая из кармана телефон и тут же набирая номер Мокси.       К счастью, его сотрудник быстро взял трубку.       — Доброе утро, сэр.       — Да, доброе утро, слушай - ты ведь знаешь о природе и прочем дерьме, да, Мокс?       — Э-э-э... То есть... типа того...? Я знаю некоторые вещи...       — Чертова птица выпала из гнезда прямо у моей гребаной машины, но я не могу ее трогать, так? Как, блядь, мне ее отсюда убрать, чтобы я мог уехать?! У меня встреча через час, а это на другом конце города!       — Это птенец, сэр?       — О! Птица!? — Блиц услышал, как на другом конце линии щебетала Милли.       — Да, это один из этих уродливых ублюдков, почти без перьев.       — Тогда, вообще-то, сэр, вам следует вернуть его в гнездо, если это возможно, у него недостаточно перьев, чтобы согреться, и нет никакой гарантии, что мать сможет его вернуть.       — Согреться? Здесь сто градусов, Мокс! Эта штука может одеться в стринги, и ей все равно будет тепло!       — Я не думаю, что кто-то из нас хочет вдаваться в динамику внутренней системы обогрева и охлаждения птиц, сэр, но просто поверьте мне.       Громко вздохнув, Блиц ущипнул себя за переносицу, зажмурил глаза, а затем медленно открыл их, уставился вниз на маленькое исхудавшее лицо птицы и почувствовал, как все его тело обмякло.       Как бы Блицу ни нравилось играть роль самого большого в мире засранца, у него действительно было сердце.       — А что, если я не смогу найти гнездо? — спросил он через некоторое время.       — Ну, я могу прислать вам ссылку на местную службу охраны дикой природы, куда вы можете позвонить.       — Дикой...? Я не собираюсь ждать этого дерьма! Я должен быть на другом конце города ЧЕРЕЗ ЧАС, Мокси!       — Тогда я предлагаю вам найти гнездо, сэр.       — Христос...       — И не забудьте надеть перчатки, вы же не хотите, чтобы ваш запах попал на ребенка, иначе мать может его отвергнуть.       — Да уж, у всех нас есть проблемы с родителями. Если его не отвергнут за это, то в подростковом возрасте, я уверен, это будет что-то другое. — ворчал он в ответ.       Сделав паузу и закатив глаза, Блиц недовольно пробурчал себе под нос, но все равно неохотно выплюнул быстрое "Спасибо" и повесил трубку, приседая и глядя на маленькую птичку.       — Если из-за тебя я опоздаю на встречу, я превращу тебя в жареную курицу.       Птичка радостно чирикнула       — Ага, так я и думал...       Покачав головой, он повернулся на пятках и затрусил обратно в дом, сгорбив плечи, поднялся по лестнице и проскользнул к шкафу в спальне, смахнул все со своего пути, чтобы добраться до небольшой доски с аксессуарами в глубине, взял пару кожаных перчаток, легко надел их и вернулся на улицу.       Птица все еще была прямо за его левой ногой, и она все еще чирикала.       — Слышу, слышу... — пробормотал он, потянувшись вниз, чтобы очень, очень осторожно взять птицу в руки и посмотреть на нее сверху вниз.       Птица смотрела в ответ с легким недовольством, и Блиц вздохнул, не в силах больше притворяться раздраженным       — Не волнуйся, мы вернем тебя маме... — заверил он птичку, снова направляясь в дом и беря с кухонного шкафа миску.       Он попытался посадить птичку внутрь, но та обхватила его палец своими маленькими когтями, не желая отпускать и слезать в холодный пластиковый предмет.       — Серьезно? — пробормотал он, снова закатив глаза, осторожно переложил птичку в руку, затем взял полотенце, лежавшее рядом с раковиной, и положил его в миску, на этот раз успешно избавившись от птички.       — Ладно, сиди здесь и веди себя хорошо, не пытайся вылезти и копошиться, я пойду за лестницей.       Естественно, птица зачирикала.       — Да-да, и тебе чирик-чирик, сука.       Закрыв за собой дверь, он взял лестницу из гаража и стал пробираться к ближайшему дереву, подпирая лестницу и делая несколько шагов назад, чтобы всмотреться в ветви в поисках гнезда.       Он щурился и всматривался, громко вздыхая, и наконец, спустя несколько долгих минут, заметил гнездо.       .....На очень-очень высокой ветке.       — О, черт побери...       Даже находясь на верхней ступеньке лестницы, он не смог бы дотянуться до ветки, расположенной прямо над ним...       Сжав переносицу, он случайно бросил взгляд на улицу, обдумывая варианты - и, как оказалось, совершил довольно большую ошибку.       Напротив него, в его собственном дворе, стоял Горячий Сосед.       Столас, мать его, Принц.       Парень был до ужаса красив, с янтарными глазами, длинными серебристыми волосами, которые он завязывал в аккуратный хвост - иногда в виде пучка - и самыми мягкими чертами лица, которые Блиц когда-либо видел у человека.       Он был высок, достигая шести футов и двух дюймов, с длинными ногами и стройным телосложением, он был... совершенством в человеческом обличье.       И Блиц ненавидел его до глубины души.       Причина его ненависти была лучше всего продемонстрирована в этот самый момент, когда Столас грациозно проскочил к почтовому ящику, чтобы положить конверт, мороженое в свободной руке... И во рту, что было как раз проблемой, так как он сосал, лизал и практически ебал свой рот.       Блиц не мог дышать уже полгода, и сексуальная неудовлетворенность превращала его в кошмар для всех окружающих, но облегчения не наступало.       Столас был женат - на женщине, каким-то образом, несмотря на то, что мужчина был настолько очевидным геем, что Блиц мог поклясться, что его группа крови, вероятно, была блестящей - и никакое количество перепихонов или ночей, проведенных в грязном интернете, не могло заставить его чувствовать себя хоть на унцию лучше.       Это было отвратительно.       А хуже всего было то, что Столас не только не осознавал, что он делает с Блицем, но, по какой-то неопределимой причине, Блиц ему нравился.       Очень.       А Блиц не знал, как справиться с позитивным вниманием со стороны людей, к которым он относился с неохотой, не говоря уже о тех, кого он отчаянно хотел, но не мог получить.       Все это было большим мешком эмоционального мусора, и Блиц... действительно не хотел иметь с этим дело, он хотел вернуть птицу домой, чтобы уехать, ему нужно было оплачивать счета, и если он потеряет этого клиента, то ничего не получится.       Решив поступить так, как он всегда поступал - надавить на вещи так сильно, чтобы у них не было другого выбора, кроме как пойти по его пути, несмотря на логику и разум, - он взобрался на лестницу, слабо покачиваясь на верхней ступеньке, поднялся на кончики пальцев, почти дотянувшись до ветки под гнездом, но не совсем.       И это не говоря уже о ветке, которая ему действительно была нужна.       — Юху~ Блитци~!!!       Белая вспышка паники пронеслась по его позвоночнику, и он действительно покачнулся, схватившись за ближайшую ветку, чтобы сохранить равновесие, когда услышал знакомый вздох обеспокоенного Столаса, соседа, бегущего через дорогу к нему, все время выкрикивая это ласковое раздражающее прозвище       — Блитци!!! Ты в порядке!?       — Я в порядке, ты меня просто напугал.       — Мне очень жаль... — Столас нахмурился, звучало это подозрительно искренне.       — Что ты там делаешь, дорогой?       У Блица было два варианта: он мог сказать что-то неопределенное, вроде "не твое дело" или "ничего", и Столас неизбежно продолжит допытываться - потому что мужчина не понимал, как его отталкивают - или.....       — Птица выпала из гнезда. — вздохнул он секунду спустя.       — Я пытаюсь-       — Спасти? — Столас практически ворковал, его голос был совершенно восхищенным.       — Как мило с твоей стороны, Блитци, я просто обожаю птиц, ты же знаешь! У меня дома есть канарейка, ее зовут Старла, разве это не прелестно? Ее выбрала Октавия!       — Чертовски очаровательно. — проворчал Блиц в ответ, пытаясь успокоиться.       — Я тоже так думаю! Птицы - такие недооцененные существа, но они такие изящные, красивые и нежные... ну, кроме хищных птиц, конечно, они изящные, красивые и агрессивные, мне нравятся и те, и другие в равной степени, если честно, ну, ты знаешь, как это бывает, я склонен к переменам.       Вот и все, это, а также предыдущие образы с мороженым - все, что потребовалось Блицу, чтобы снова споткнуться, что вызвало вздох у Столаса, который тут же поддержал его на лестнице.       — Это гнездо прямо над тобой? ...Знаешь, я мог бы легко до него добраться, если бы ты мне позволил...?       Конечно, он мог до него дотянуться, он был ебаной подиумной моделью - и это даже не было преувеличением, он буквально был ебаной моделью.       Или, по крайней мере, был им раньше, он резко уволился, когда родился его ребенок, чтобы стать отцом-домоседом, и недавно начал заниматься дизайном в индустрии моды, Блиц не был уверен в деталях всего этого, просто слышал всякое дерьмо по слухам...       — Я в порядке, мне не нужна помощь. — проворчал он в ответ.       — Уверен, что не нужна, но... похоже, ты собирался уезжать, и я не хотел бы задерживать тебя еще больше... Я мог бы помочь тебе быстрее выбраться отсюда, вот и все.       ...Черт возьми, Столас был прав...       Если Блиц будет долго возиться, он ни за что не доберется до города за час...       Вздохнув, Блиц решил, что его гордость должна быть уязвлена, и медленно спустился с лестницы, заслужив восторженное выражение лица соседа, который подпрыгивал от радости и хлопал в ладоши, как ребенок       — Отлично!!! А где же этот маленький дорогой птенчик?       — В миске на кухонном столе.       — О! Тогда я пойду с тобой, чтобы забрать его.       Блиц только кивнул, понимая, что спорить по такому пустяку бессмысленно, и зашагал в дом, а Столас практически прыгал за ним.       — У тебя прекрасный дом, я тебе еще не говорил?       Блиц остановился у гаража, морща лицо, оглядывая груды коробок для переезда, беспорядок и украшения для Хэллоуина, которые он готовился разложить, но еще не распаковал.       — Э-э-э... Спасибо...?       — Не за что.       Блиц на мгновение замолчал, ведя Столаса в дом, и с подозрением наблюдал за тем, как высокий мужчина нетерпеливо обошел его и подбежал к кухонному столу, наклонившись, чтобы поворковать с птичкой.       — О, привет, мой драгоценный ангел.       Птичка, конечно же, чирикнула.       — Да-да, я знаю, скоро ты вернешься домой к своей семье, малыш.       Блиц подумал, что это как-то... мило... хотя и не хотел признаваться в этом.       — ... Я принесу тебе перчатки. — предложил он через некоторое время и направился к лестнице, но снова остановился.       — О, у тебя ведь нет аллергии на латекс? У меня остались только такие или вязаные, но я бы предпочел, чтобы в них не было птичьих когтей...       — О, латекс - просто замечательно. — улыбнулся Столас в ответ с наглым, как Блиц мог поклясться, очень знающим видом.       ...Но он не собирался строить предположения, поэтому просто кивнул и отправился наверх за перчатками.       Когда он вернулся, Столас все еще ворковал с птицей, и, похоже, у них появился свой собственный язык.       Птичка щебетала, а Столас понимающе кивал и нечленораздельно ворковал, как гребаная Белоснежка.       Он что, блядь, принцесса из Диснея? - подумал Блиц и, скорчив гримасу, направился обратно к парочке.       — Вот.       — О! Спасибо, Блиц! — прощебетал Столас, принимая перчатки легким, изящным движением.       .... Ага, принцесса Диснея.       — Черный латекс? — спросил Столас, коротко приподняв брови, прежде чем розовый цвет начал окрашивать его смягчающееся выражение лица. — Это... сексуально.       — Да, ну, это как раз то, почему я их использую, так что- подожди что?       — О, я, эм... я немного неравнодушен к черным перчаткам. — объяснил Столас, его лицо покраснело, когда он прочистил горло и быстро забрал миску, прижимая ее к себе, и направился к двери.       .... Неужели Блиц попал в какую-то Сумеречную зону?       Покачав головой, он последовал за Столасом к выходу и выдохнул: молчание между ними стало неловким, и он не мог этого вынести...       — Так, эм... а где твоя дочь? Я не видел ее уже несколько дней. — спросил он, пытаясь завязать светскую беседу.       — О, она у своей матери на неделю. В понедельник она вернется ко мне домой, это будет моя неделя       — Твоя... неделя? — спросил Блиц в замешательстве.       — Да, у нас равные права на опекунство, мой адвокат сказал, что не стоит бороться за большее, так что-       — Подожди, подожди, когда, БЛЯТЬ, ты успел развестись?       Внезапно остановившись, Столас повернулся на пятках и уставился на Блица в полном замешательстве.       — Около двух месяцев назад, ну.... мы тогда начали, это только завершилось, но...       Блиц уставился на него, его мысли кружились, как сигнал "нет интернета", пока он пытался подключиться к этой информации.       Губы Столаса сжались, выражение лица было в меру неловким, он смотрел на землю.       — Ты... думал, что я не воспринимаю тебя всерьез?       — Воспринимал... меня всерьез...?       Обеспокоенный, Столас уставился на Блица, выражая беспокойство.       — ... Блиц, ты помнишь что-нибудь о выходных четвертого июля?       — Э-э-э...       Нет, на самом деле Блиц принял хренову тучу обезболивающих и выпил несколько шотов водки и стаканов пива.       Работа была особенно тяжелой, его бывшая выходила замуж, а другая бывшая трахалась со своим новым телохранителем, потому что у нее, видимо, был охуенный тип и...       Теперь, выглядя наполовину обиженным, а наполовину униженным, Столас внезапно повернулся и побежал к дереву, прижимая к себе миску с птицей.       — П-погоди, погоди!!! Что за хрень случилась на выходных четвертого июля!!!? — Блиц позвал его за собой, переходя на бег, чтобы остановить его и загнать в угол между машиной и лестницей.       Столас скривился, потом вздохнул, видимо, не желая больше тянуть с этим дерьмом       — Ты... помнишь вечеринку у бассейна?       — Да. — вздохнул Блиц, скрестив руки на груди.       — То есть, я помню, как мы туда ходили, и что M&Ms были мерзкими и липкими....       — После всего этого. — вздохнул Столас, с трудом сдерживаясь.       — Когда все стали расходиться по домам, мы с тобой остались одни, под сказочными огнями... мы плавали... ну, скорее, плавали...       Блиц поднял бровь, молчаливо побуждая к дополнительной информации.       — Ты на меня набросился. — тихо объяснил он и, наконец, полностью опустил глаза, уставившись на птицу.       ..................Ох черт....       — Я... отверг твои ухаживания из-за того, что был женат... Ты сказал, что я явно несчастлив и что мне следует просто развестись, я... сначала отбивался, но ты продолжал, я... Блиц, я рассказал тебе все... о том, что женился на Стелле, когда она забеременела, что хотел воспитывать Октавию в полной семье, что Стелла была-       — Абьюзером.... — тихо заключил Блиц, воспоминания начали возвращаться к нему.       Столас был слегка навеселе, что идеально подходило для "совершенно мертвецки пьяного" Блица, и без особых подсказок выложил все, что думал.       В подростковом возрасте он был глубоко закрытым человеком, и его агент посоветовал ему использовать Стеллу в качестве прикрытия, так как она была на подъеме и ей нужно было подправить свою репутацию.       После пьяной ночи и очень сильных уговоров они легли вместе в постель, а через месяц Столасу сообщили об Октавии.       Брак был заключен по настоянию их менеджеров, после того как Столас умолял и просил Стеллу оставить ребенка, обещая, что возьмет ее под свою ответственность и позволит Стелле делать карьеру, что он и сделал.       Блиц, будучи в нетрезвом состоянии, несколько раз предлагал Столасу, который, как он теперь вспоминает, был "явно геем, как чертов радужный флаг", развестись со своей жестокой женой и дать себе свободу...       — Я, эм... Я пытался узнать, интересуешься ли ты мной, но, полагаю, нет...       Теперь Блиц хотел броситься навстречу движущейся машине.       — Христос....       Ничего не говоря, Столас изящно обошел его и взобрался на лестницу, очень бережно доставив птичку в гнездо.       — Вот так, малыш, всегда будь в безопасности.       Блиц тяжело сглотнул, с трудом сдерживая дискомфорт, когда Столас спустился вниз.       Похуй.......       — Столас. — быстро сказал он, привлекая внимание другого мужчины.       Боже, это подавленное щенячье выражение его лица заставляло Блица хотеть пропустить свой член через мясорубку, только чтобы от него отвязаться.       — Э-э-э, слушай, я был... затрахан. В те выходные.... В меня стреляли-       — Я знаю, ты показал мне рану. — спокойно заметил Столас, и под его мрачным выражением лица появился намек на улыбку.       — .... Точно, в общем, я был в отключке, не помню ничего, но... Я... Я знаю.... Я имею в виду, что я- Я... К черту все это... Хочешь пойти куда-нибудь потом?       Выглядя так, словно ему только что пообещали выиграть в лотерею, глаза Столаса сверкнули и расширились       — Ты приглашаешь меня на свидание?       — Э-э... Да, я... Я... Ты знаешь, что на Вудсборроу есть новый итальянский ресторан...       — Я смогу в семь, ты не против? — мгновенно подбоченился он.       — Эм... Да, я буду дома к этому времени. Я могу... переодеться и потом заехать за тобой....       — Да! — Столас засиял, сделал движение, подозрительно похожее на то, что он собирается наброситься с объятиями, но внезапно остановился и сдержал себя.       Блиц, чувствуя себя виноватым перед явно изголодавшимся по прикосновениям существом, взял Столаса за руку и потянул его вперед, не обнимая, но приглашая к объятиям, которые Столас охотно принял, прижавшись к Блицу и вдыхая так, словно впервые за много лет вдохнул свежий воздух       Блиц не понимал этого, не знал, что за странная штука у них происходит, и что так привязало к нему Столаса, но Столас явно испытывал к нему какое-то обожание, и Блицу было... приятно... это чувствовать.       Это было приятно, когда тебя хотят, особенно кто-то, кого Блиц хотел в ответ.       — Ладно, ладно, хорошо, мне пора ехать, пока я не опоздал на встречу.       — Хорошо. — тихонько хмыкнул Столас, отстраняясь и обожающе улыбаясь. — По крайней мере, позволь мне помочь тебе вернуть лестницу на место.       — Да, хорошо. — кивнул Блиц, откидывая челку назад и со вздохом проводя пальцами по своим коротким волосам, никогда так не радовался, как сейчас, что у него есть стрижка.       Жара становилась все хуже и хуже.... гребаное глобальное потепление....       Блиц поклялся, что где-то там должен быть демон, спонсирующий глобальное потепление или что-то в этом роде.       Столас сложил лестницу и поднял ее, его рубашка немного задралась, что позволило Блицу заметить вспышку- чернил.......?       — Черт возьми, у тебя что, клеймо бродяги? — воскликнул Блиц, заставив Столаса вздрогнуть, его лицо покраснело, и он повернулся прямо к Блицу.       — Я-.... ты тоже этого не помнишь, да...?       — Помню что...?       Подождите....       На самом деле, теперь, когда Блиц сосредоточился на этом... он действительно помнил кое-что об этом.....       Вечеринка у бассейна, как Столас сетовал на то, что всегда хотел сделать татуировку, но не мог из-за своей карьеры, а потом женитьбы. Блиц убеждал его после того, как наконец убедил его развестись, что татуировка должна быть чем-то вроде трофея, чтобы показать, насколько серьезно Столас к этому относится, и так получилось, что у Блица был набор для татуировок, сделанный на одной из его многочисленных временных работ в двадцатые годы, и следующее, что он помнил.....       Столас пришел, поднялся в спальню и позволил Блицу набить ему татуировку.       И получил очень приятную реакцию на это.....       — Святой пиздец....       Прочистив горло, Столас, все еще красный, опустил лестницу в гараж и быстро снял черные перчатки.       — Ну... Я... Я просто... вернусь домой, увидимся в семь, Блиц~       Блиц уставился на перчатки, те самые, которые он всегда использовал для нанесения татуировок, и медленно выдохнул.       — Пора прекращать пить, когда я принимаю обезболивающие...