если нет вдохновения на продолжение фф

Я сижу в машине, и на душе так поршиво. Скребут кошки. Мне хотелось бы провалиться сквозь землю, лишь бы прямо сейчас моя голова перестала думать о тебе, об олимпиаде, о том серебре. Я хочу снова ощутить привкус свободы. Свободы мысли. Когда у твоих ног буквально весь мир. Ты чемпионка мира, Европы, России. Ты уверена в себе и идёшь к олимпийскому золоту. Бум. Крах. Я помню твои слова, что отдали мне последнюю надежду на лучший исход. Помню, как будто это было вчера. «— Женя, любимая моя..» Да, в этих словах я слышу такие знакомые ощущения. Ты тоже чувствуешь, как что-то надломилось? Что-то хрустнуло. Разошлось по шву. Ты тоже это ощущаешь? Плохое предчувствие, лёгкую тошноту от страха, что поселился в животе. Ты тоже осознаешь, что именно с этой минуты больше никогда не будет как прежде? «– Ты всё равно для меня чемпионка. Ты лучшая, Жень. Разница в балл ничего не значит, пустой звук.» Именно это мне тогда нужно было услышать. Спасибо, что ты это сказала. Но лавину просто так не остановить, только попросив её не начинаться, верно? Этот процесс был запущен давно, а как скоро всё полетит к чертям - вопрос времени. Я не прощу нам с тобой этих ошибок. Себе, что не спустила всё это на тормоза и не продолжила работать. Тебе, что ты так просто меня отпустила. Но кто же знал, что ты такая злопамятная? «— Хотела бы, чтобы у неё хватило совести прийти, хотя бы подарить цветы, я не знаю... Сказать спасибо.» А я бы хотела, чтобы тебе хватило совести закрыть свой поганый рот. Ну ты же знала, что я уйду! Даже Глейхенгауз тебе об этом говорил, господи. Но ты до последнего молчала. Пока я была здесь, ты молчала. Но стоило мне сесть в самолёт, как сразу у тебя прорезался голос. Да так прорезался, что вся страна, да и я тоже, будем ещё долго это помнить. Помнить, как Алина меня тащила. Как не было у тебя выбора, я же сама ушла. Смех. И ничего кроме смеха. Всё было в твоих руках, но ты ничего не сделала. Ты просто бросила это, как на искушение судьбы. На самотёк. Судьба искусила. А ты чего ожидала? Я захожу в дом, где не было никого. Я приехала не домой. Я приехала туда, где нет моих любимых собачек и мамы. Я не хочу, чтобы они видели, что со мной происходит. Я снова сгниваю здесь, как пять лет назад. Пройдя на кухню, взгляд упал на первый шкаф. Я останавливаюсь и, присев на корточки, открываю его. — Чёрт с ним, — тихо шепчу я и достаю бутылку виски. Колы нет, есть только спрайт. Да и похеру, налью его. Единственное, что я хочу сейчас, так это расслабиться. У меня не получается. Вечное чувство напряжения. Я надеюсь, что мне с этим поможет алкоголь. Он расслабит, он даст свободу действиям. Надеюсь, что и мыслям тоже. Я выпиваю первый бокал залпом, чтобы наконец-то привести себя в чувства. Мне даже дышать тяжело от этих мыслей, ты понимаешь? В голову приходит идиотская идея, но я открываю свой телеграм канал и начинаю запись видеосообщения. Возможно, это поможет мне. Пускай и видно, что я пьяна. Я что-то невнятно бормочу про кубок, про результаты. Но я правда люблю свою публику. Как они пели эту песню. Это вдохновляет. Это последнее, что меня вдохновляет, ведь музы у меня больше нет... Я не заметила, как пропустила через себя ещё пару бокалов. Ноги уже стали ватными, а мысли такими свободными. Я делаю глубокий вдох и слушаю тишину. Как можно было довести себя до такого? Взглянув на часы, я снова думаю о том, чем бы ты сейчас могла заниматься. Одиннадцатый час ночи. Вероятно, ты спишь. Или, быть может, ты тоже думаешь обо мне? Ты тоже хочешь забыть? Или ты уже забыла? Но я же ушла, не то, чтобы у тебя был выбор, верно? У тебя был выбор. Не знаю, как у тебя язык поворачивается это сказать. И в размышлениях, чем бы ты сейчас могла заниматься, голову посещает идиотская и крайне ужасная мысль. Что, если я приеду к тебе прямо сейчас и скажу всё, что думаю. Или просто взгляну на тебя, и жить сразу будет легче. Что если? Без раздумий через двадцать минут я уже трясусь в такси по ночной Москве. Опять я. Я разговариваю с тобой. Я хочу этого. Я, я, я. Но не ты. Опять не ты... Стоя напротив твоей двери, меня сводит судорогой от страха. Даже сейчас я не могу прийти в себя от количества выпитого. Но именно это «выпитой» заставляет меня прямо сейчас нажать на звонок и закрыть рукой зрачок. Спустя несколько минут я слышу «кто?». Моё тело пробирает насквозь. Ладони потеют, а ноги предательски трясутся. — Открывай. И тишина. Ты узнала этот голос. И дверь всё ещё закрыта. Ты не откроешь. Ты не откроешь, думала я. Но спустя только секунд тридцать я слышу, как поворачивается ключ. Щелчок ручки. Ты. Твои глаза смотрели на меня так, будто видят впервые. Я хотела прямо в эту секунду броситься в объятия, и одновременно броситься бежать по лестницам. Мы молча смотрим друг на друга, не зная, что сказать. Мы чужие друг другу. Мы незнакомцы. У нас нет подхода к друг другу, не говоря уже о том, что раньше мы понимали друг друга с полуслова. — Пустишь? Ты смутилась от запаха алкоголя, нахмурив брови. — Ты пила? Я молчу, продолжая пилить тебя взглядом. Тяжёлый вздох и ты отходишь в сторону, пропуская меня внутрь. Делаю шаг, второй. А мысленно я подмечаю, что здесь пахнет всё также, как и пять лет назад. Родные стены. Это было одно из тех мест, куда я хотела возвращаться. Это место я называю домом. Я разуваюсь и смотрю на тебя. Ты смотришь на меня. Я готова поклясться, что ты что-то хочешь сказать. Просто у тебя также, как и у меня, не поворачивается язык. Между нами пропасть. Шаг вперёд и ты уже летишь вниз. В бездну наших недопониманий. — Как тебе программа? — единственное, что пришло мне в голову. — Как всегда. Прекрасно. Наступает тишина. Твой взгляд путается где-то на полу. Ты подбираешь слова, а я выжидаю. Неужели это всё, что ты мне скажешь? Конечно нет. — Только ты не ощущала того, о чём катала. Это неправда. Твой голос дрожит. Ты сейчас сама себя в этом убеждаешь. Но ты боишься, что я правда отпустила. Ведь если отпущу я, то ты никогда больше не вернёшь ничего. Если я отпущу, то ты отлетишь вместе с этим серебром в прошлое. — Почему ты не отвечала на мои звонки? Я хотела поставить эту программу с тобой. — Так ты поставила её мне назло? Я вижу, как тебя отпускает. Твои пальцы больше не мнут друг друга, а взгляд не теряется. Он точно сосредоточен на моих глазах. Сделав глубокий вдох, я набираюсь сил высказаться. — Мне больно от того, что ты делаешь вид, что ничего не происходит. А от мысли, что для тебя действительно ничего не происходит, ещё больнее. Я не такая гордая, как ты. Мне не стыдно признать, что я скучаю по тебе. Не стыдно признать, что ты мне нужна. И не стыдно признать, что я не научилась жить без тебя. Только таких как ты любить нельзя, и я это знаю. Ты не идёшь навстречу и ты не перешагнешь через себя ради меня. А я ради тебя перешагнула. И не один раз, Этери. Я вижу, как ты снова занервничала. Тебе неприятно все это слышать, не смотря на проскальзывающую лесть в твой адрес. Ты могла бы приказать мне заткнуться, но уже сама понимаешь, что никто не скажет тебе этого. — И ты приехала, чтобы сказать мне это? — за тебя отвечает последнее частичка твоей растоптанной гордости. — Я приехала, потому что я не могу без тебя жить. Не хочу жить вот так. Я приехала, потому что я люблю тебя. Я боец. Я принципиальная, но когда я с тобой, то я наивная девочка. Я хочу любить и быть любимой. Я хочу быть не против друг друга, а вдвоём против проблемы. Я хочу, чтобы ты сейчас сказала... — Я тоже люблю тебя, Жень. Но произошло так много всего, я не знаю, как всё ещё можно вернуть. Олимпиада... Я перебиваю тебя, хватая твою руку, будто ты сейчас убежишь. — Я не верну себе своё олимпийское золото, — я смотрю в твои глаза и вижу отражение твоей души, — но я ещё могу вернуть тебя. Могу. Хочу вернуть. Ты сжимаешь мою руку и тянешь к себе, цепляясь пальцами за мои плечи. Ты вжимаешь меня в объятия так, будто я растворяюсь у тебя в руках. — Мы не вернёмся назад, но мы ещё можем вернуть нас. Мы ещё можем, да?