Сиберия

После разговора с гуру Булсара поднялся наверх. Обратно в кабинет. Смит и Иванов о чëм то беседовали. Булсара тихо прошёл внутрь и присел на край дивана. Но Волков уже обернулся к нему: — Ну? Побеседовали? — он всегда всё, подмечал, слышал и видел. — Да, — ответил парень. — Выдал тебе место где у них лежбище? — Что? Иванов загоготал и повернулся к Смиту: — Совсем ещё салага, языком нашим не владеет. — Научится. Вспомни себя молодого, — улыбнулся устало Даниэль. — У меня за спиной была улица, — многозначительно сказал Лëха, — я на фене шпарил, любого пассажира мог развести базаром. — А он студент! Про себя молчи, знаю каким ты был. Не пугай мне пацана. — А я его не пугаю, — Иванов повернулся к Булсаре, — Я тебя пугаю? — Нет, — ответил тот, хотя сильно побаивался этого человека. Иванова опасались все. — Ну, вот. Не боится. Мы с ним сдружились, шеф. — Вот и прекрасно, останешься с ним здесь и будешь учить его оперативной работе и... Фене тоже научишь, — Смит улыбнулся. — Я его всему научу. Будет нормальным директором, не таким как этот тупой Враг. Булсара вспомнил про отца друга. Жаль его было. И мать Срака... Тоже жаль. — Булсара... Булсара! — А, что? — Уснул, что ли? — Нет. — Шеф доволен нашей работой. Я ему передал твою просьбу о спасении знакомых, он разрешил. Булсара внутренне обрадовался, но не подал виду. — Ты за них отвечаешь. Это твои пособники теперь. Если накосячат они, тебе хана. — Что? — Смерть! — Ясно. Скольких могу вычеркнуть из списка? — Немного, самых близких, в ком ты уверен, а завтра подкорректируем. — Хорошо. — А теперь пошли, шеф будет говорить с императором, — и Иванов подтолкнул Булсару к выходу из кабинета. За дверью Иванов объяснил Булсаре, что шеф задержится и приедет «на базу» (так он назвал их новое место обитания в доме Врага) позже. Он должен доложить о всëм императору и они обсудят последующие их действия. — У них и про тебя речь пойдёт, — похлопал его Лëха по плечу, — молись, чтобы Владлен Владленович тебя одобрил. Булсара вопросительно-удивлëнно посмотрел на Иванова. — Без него ни один руководящий пост нельзя занять. Вот так. Он всё и всех контролирует. — Ясно. Но Врага то он... — Так он же не может всех просканировать. В голову то не залезешь каждому. Мысли даже Пуйло читать не умеет... А жаль, что мы не умеем контролировать мысли. «Как хорошо, что этого пока Они не могут. Иначе бы он — Булсара не беседовал сейчас с агентом Ивановым, а сидел бы за стеклянной стеной в подземелье иэсбэ и ждал бы своей казни», — подумал он и ответил агенту: — Да, жаль, а то бы мы их всех раскрыли. — Ага. Говорят обычно, что вывели бы на чистую воду. Иванов направился в сторону входа в цоколь. На вопрос Булсары ответил, что нужно закончить с Врагом. — Я пристрелю эту жирную тварь, а ты прикончишь ректора. — Алексей, я не смогу. — В смысле? — Иванов остановился и обернулся к нему, — Что сопли то распустил? — Я просто ещё не готов к такому, извини. — Ну, ты даëшь. Ладно, сделаю тебе поблажку, только из-за того, что ты совсем недавно в это окунулся, но если позже мне такое заявишь, собственноручно тебя удавлю. Понял? — Да, понял, — Булсара взмок, предательский страх сковал его. Он был уверен, что Иванов сказал чистую правду, он без сомнения и сожаления исполнит своё обещание. — Соберись, не будь размазнëй. Смотри и учись. Навстречу им два гвардейца вели гуру Густава. Булсара сжался, почувствовав, что видит его в последний раз. Гуру посмотрел на него, его взгляд был уставшим. «Прощайте, гуру», — мысленно попрощался с ним Булсара. — Мы к Врагу и ректору, — сообщил Иванов охране. — Калти, здесь агенты пришли к арестованным. — Хорошо, послышалось за дверьми. Навстречу им вышел охранник Бекс, уже знакомый Булсаре, — Добрый вечер, господа. — Веди нас к Врагу, — резко потребовал Иванов. Враг сидел на стуле, подпирая лапой, распухшую от ударов голову. На его лице и одежде была запëкшаяся кровь. — Вот смотри, что может быть, когда забываешь кто ты и кому служишь, — повернулся Иванов к Булсаре. Затем подошёл к Врагу, — Встать! Враг кое-как поднялся, придерживаясь за спинку стула. — Враг, ты обвиняешься в заговоре против Империи. В предательстве Великого Райского Рейха и самого Императора. И приговариваешься к смерти! Напоследок хочешь что-то сказать? — Да пошли вы все, — тихо ответил Враг. Иванов выстрелил ему в голову. Тело Врага с грохотом упало на пол. — Жаль времени нет поговорить с ними. Со смертниками очень интересно беседовать. Непередаваемые эмоции, — Иванов садистски ухмыльнулся, — Пошли к ректору, а потом ужинать. Они перешли в камеру к ректору: — Здравствуйте. Слава императору! — ректор Карлай с надеждой смотрел на вошедших. — Карлай, ты обвиняешься в заговоре против Империи. В предательстве Великого Райского Рейха и самого Императора. И приговариваешься к смерти! Напоследок хочешь что-то сказать? — автоматически произнëс агент Иванов, видно было, что он говорил эту фразу много раз. — Как же так, это несправедливо. Я люблю империю и лично императора, — голос ректора дрожал, — Булсара, скажи ему, что я ни в чём не виноват. Ну, скажи. Ни в чëм не виноват. Простите меня. Первый выстрел, прожëг колено огромному ящеру и он повалился на пол. Теперь выстрелить в ему в голову было удобнее, что и сделал Иванов. — Ну, вот и всё. Работа на сегодня окончена. Теперь отдыхать, — он обернулся к охраннику, — Уберите трупы и проветрите камеры. И не забудь в журнале отметить даты казни. — Да, конечно, господин. — Булсара, пошли, — Иванов направился к выходу, — Всё можешь расслабиться. Их больше нет, забудь о них.