Сиберия

В кабинете воцарилась тишина. Даниэль молчал. Он ощущал как кабинет заполняется негативной энергией. Он чувствовал как воздух электризуется. Как будто перед грозой. Духота, тишина и незаметное, но пугающее жужжание электричества в воздухе, которое больше чувствуешь кожей, чем слышишь. Всё, абсолютно всё, замерло в ожидании грозы. — Даниэль, добавь света, а то картинка тёмная у меня, — император сидел за своим столом, перед ним был огромный экран, Даниэль видел его через камеру передатчика императора. Изображение и вправду было темновато. Даниэль встал и подошёл к выключателю, ему не хотелось возится с системой жизнеобеспечения на компьютере. На Сиберии ещё местами оставались старые механические инструменты. Он прокрутил ручку выключателя до максимума, в кабинете стало светло, как на стадионе. Открылись двери и охранник впихнул в кабинет Волкова. — Можешь быть свободен, — Смит отпустил охрану, — Проходите, Волков, садитесь на стул. Император с вами будет говорить. Он быстро прошёл за стол и повернул экран компьютера так, чтобы Волков мог видеть императора. — Давай проходи, рассказывай, — услышал он знакомый голос Пуйло. Волков прошёл к столу и сел на стул: — Доволен? — он посмотрел на довольного императора без страха. — Вселенная без края, а всё равно нашли тебя. Ты последний. Остальных уже нет. — Мне это всё неинтересно... — Подожди, подожди, как тебе это не интересно? — император самодовольно улыбался, — В этом же был твой смысл жизни. А как же ваша дружба? Я сообщаю тебе о смерти твоих друзей, а тебе это неинтересно. Волков молчал. Если бы он мог приблизится к нему, он бы с превеликим удовольствием задушил бы этого человека. Хотя бы ради того, чтобы поменять эту ухмылку на гримасу боли. Но добраться до него было невозможно. Это и огорчало Леонарда. Спасти вселенную от этой тщедушной и мелкой личности очень хотелось. «Интересно, каким он был, когда его лупили в детстве». — Спросить хотел, разрешишь? — Ну, спрашивай, — снисходительно произнëс император. — Почему ты назвал его Даниэлем и почему Смит? Почему не Ваней Петровым? Ты же всегда строил из себя патриота и ненавидел англичан. Почему Смит? — Я..., — Владлен Владленович замешкался, но быстро взял себя в руки, — Может потому, что я не давал ему имя, ему дала такое имя мать. — Люда никогда бы не дала ему такое имя! Почему ты не оставил ему настоящее имя — Денис Горностай? Хочешь скажу почему? — Ты мне надоел, Даниэль заткни его. — Ты всегда завидовал тем, кто казался лучше чем ты сам. Комплекс неполноценности..., — его рот оказался перекрыт ладонью Дениса-Даниэля. — Замолчите, иначе мне придëтся применить силу, — предостерёг он гуру. — Ты проиграл, признай это. Вы всё проиграли. Потому что слабаки. Нет, не так, потому что я оказался круче всех. Признаëшь это? — Император был взбешён. Леонард не мог ему ответить, так как рот его был закрыт рукой Смита. — Отпусти его, Даниэль, пусть говорит. Пусть напоследок выскажется. Даниэль отошёл от Волкова. — Да, признаю. Ты сильней. Воспользовался силой и всеми ресурсами, чтобы подавить несогласных. И до сих пор ей пользуешься. Только это ничего не меняет. Ты живëшь в своëм мирке, в своём выдуманном виртуальном пространстве, а правда другая. Ты боишься. Ты ничтожен, потому что трус. Ты был никем, обычной серой молью, которой повезло взлететь так высоко. Поэтому ты и создал этот рейх под себя. Чтобы он держал тебя. Охранял твою власть. Но он такой же слабый как и ты, он держится только пока ты жив и рухнет вместе с твоей смертью. А если ты умрëшь раньше, он сразу же развалится. Твоя империя никому кроме тебя и твоих прихлебателей не нужна. Никто не будет сожалеть о тебе, а твоей смерти будут радоваться. А потом тебя станут ненавидеть и проклинать, потому что ты забрал самое ценное. Любовь и свободу. — Да замолчи уже, меня не интересует твоя болтовня. — А давайте, Владлен Владленович, сделаем открытый и справедливый суд надо мной. И пусть все жители империи видят и слышат обвинения и мои слова защиты. Чего вы боитесь? Даниэль удивился. «Всё таки он силëн, раз предлагает такое». Хотя, наверное, просто стремиться продлить себе жизнь на время проведения суда. — Я должен думать о жителях империи и знаю, что никому не будет интересно слушать твою позицию. Уже много слушали, толку то. И предшественник твой, этот как его там называли... ммм. Блогер, который был. — Его звали Алексом, фамилию тоже напомнить? — Да, прекрати уже, я же прекрасно знаю как его зовут и фамилию его. Да кому он сейчас интересен? Вы уже никому не нужны, про него уже все забыли. Нет больше несогласных. Ммм. И тебя мы спокойно казним здесь, чтобы никого не беспокоить. Вы никому не нужны. Ты никому не интересен, — император позвал Смита, — Даниэль приступай! — Я не боюсь умирать, потому что предстану перед создателем свободным человеком, который всё время боролся с нечестью и мерзостью вроде тебя. А ты боишься умереть, ты боишься Его и боишься встречи с Ним. Смит расчехлил свой клинок. — Ты просто сдохнешь, Волков. Просто сдохнешь! — выкрикнул взбешённый император. Леонард Волков не успел ничего ответить, холодная сталь пробила ему грудь и адская боль остановила возражение. Ему стало тяжело дышать. — Ну? Понял теперь что это? Это твоя смерть. Оставь своё красноречие для Него, император показал пальцем вверх, — Даниэль, убивай его медленно. И порежь его на ремни, пусть предстанет таким перед своим Богом. Крики жертвы разносились по гулким коридорам здания имперской службы безопасности. Звук невыносимых страданий добрался и до подземелья. — Похоже жизнь Волкова закончилась, — сообщил Бекс своему напарнику. — Такая судьба. От судьбы не убежишь, — ответил второй охранник.