Психушка АСК

Ночь, сколько времени не ясно: часы давно сломались. Свет давала лишь небольшая лампа, еле освещавшая стол психолога, у которого, к слову, Ливси сейчас и воровал кофе. Было ли стыдно мужчине и жалел ли он, что делает это? Да, но мог ли он не делать этого и вместо воровства кофе попробовать поспать? Нет, не мог, ведь стоило ему закрыть глаза хоть на секунду, то он погружался во тьму отчаяния, во тьму ужасных воспоминаний и образов, которые смеялись над ним, причиняли боль и ранили и без того больную душу. Что уж говорить, они и сейчас это делают. Темные фигуры улыбаются и шепчутся между собой, всё время смотря на бывшего врача. — Вы посмотрите на него! Он мало того что плакса, так ещё и вор! — тихо шептали тени, скаля зубы. Но пациент молчит, он знает, что если попытается им что-то сказать, то вызовет у тех только смех и даст им почву для новых издевок.

***

Но вдруг скрип двери прерывает звонкий смех теней. Те прячутся под кровать. Ох, хотел бы Дэвид тоже сейчас спрятаться с ними и не высовываться. В комнату заходит мужчина среднего роста с темными, слегка кудрявыми волосами, у которого на лице много старых шрамов. Он оглядывает помещение, и взгляд его падает на дрожащего пациента. Это был Джеймс Якович. — Ливси? Что ты тут делаешь? — спокойным, слегка сонным голосом начинает психолог, смотря прямо на испуганного бывшего врача. — Я… эм, — в ответ пациент может только мямлить, слегка прикусывая губу. Чувство стыда наполняло его также быстро, как пролетели каникулы для школьников, а время тянулось также долго, как рабочие дни. — Что ты тут делаешь? — новый вопрос от психолога, но, не дожидаясь ответа, тот замечает украденный кофе в руках Дэвида и тяжко вздыхает, затем подходит ко врачу и забирает у него из рук напиток. — Ты же понимаешь, что кофе тебе строго запрещен? — немного жестко начинает Якович, на что Ливси, опустив глаза, лишь кивает. В этот момент бывший врач выглядел не как взрослый мужчина, а как ребенок, которого поймали на краже и теперь он стыдится посмотреть родителю в глаза. От этого он был похож на маленького мышонка, обнимающего себя и тихо шепчущего одно слово: «прости».

***

Касание. От него Ливси вздрагивает и пятится назад, но вторая рука его останавливает, усаживая на диван. Сейчас на него смотрят добрые, карие и такие знакомые и родные глаза, от которых не хочется прятаться, забиваясь в каждый угол комнаты. Нет, напротив, в на них хочется смотреть не останавливаясь ни на секунду. — Я волнуюсь за тебя, — начинает первым разговор психолог. — Вы же все для меня как родные, понимаешь? И я ни за что не допущу, чтобы с вами что-то случилось. Психолог аккуратно держит пациента за руки, тем самым грея их и давая немного успокоиться. — Я знаю, просто… — Ливси слегка прикусывает нижнюю губу. — Меня преследуют кошмары о войне, и эти ужасные тени. Они смеются надо мной, они мучают меня, заставляют кричать и плакать, я больше не хочу этого терпеть. Якович слушает его внимательно, не отрывая взгляд, чтобы не разрушить тот маленький мостик доверия, который был построен за два года пребывания в психушке. И вот, когда пациент заканчивает свой рассказ, только тогда психолог начинает говорить: — Дэвид, убегая от проблемы, выпивая литры кофе, чтобы не спать, ты лишь губишь себя, позволяя пугать, — на это Дэвид лишь отводит взгляд, что вызывает у Джеймса смешок. — Я знаю, что ты думаешь: «Он говорит так потому, что это его работа, он не знает какого это», — а вот нет, мой дорогой, я знаю какого это: убегать, прятаться и страдать, но мой отец всегда мне говорил: «Побег — это убийство самого себя», — понимаешь? Нельзя так просто давать этим теням собой помыкать, понимаешь? Пациент смотрит в глаза психолога и кивает с лёгкой мимолетной улыбкой, но потом та пропадает и он снова отводит взгляд. — Дже-кхм в смысле, доктор Якович, я не смогу пока рассказать, что случилось, я ещё не готов, — Ливси слегка сжимает свою руку в кулак. — Хорошо, можешь не говорить пока, но знай, я всегда буду рядом и я клянусь, что помогу тебе и каждому пациенту здесь, чего бы мне это не стоило.

***

— Ты точно не уйдёшь? — в которой раз спрашивает пациент, ложась на больничную койку в кабинете Яковича. — Точно, — с улыбкой говорит психолог, накрывая мужчину одеялом. Сегодня Ливси точно не будут сниться кошмары.