Я тебя люблю!

            

***

      -Привет! – сказала я чуть хриплым спросонья голосом и еще раз поцеловала Наташу. Будильник прозвонил еще полчаса назад, но мы не торопились выбираться из постели. Сначала мы долго, нежно и неторопливо целовались, а после, стряхнув с себя остатки сна, все настойчивее старались завладеть губами друг друга. Нежные руки Наташи скользили по моему телу то вверх, то вниз. Ее пальцы то впивались в мою попку, то царапали спину. Я тихонько стонала от этих ласк, не желая, чтобы они прекращались хоть на минуту. Я ласкала ее груди то руками, то губами и языком, целовала плоский животик, покусывала упругую попку. Распалившись окончательно, не в силах сдерживать больше желание мы вошли друг в друга. Наращивая темп, с каждой минутой приближая сладостный миг, мы владели друг другом. Я громко застонала от удовольствия!       - Тише! Сашка может проснуться! – прошептала Наташка и закрыла мне рот поцелуем. Так, в тишине, мы утонули в оргазме, накрывшем нас с головой, жадно целуя и кусая друг друга, и лишь было слышно наше взволнованное прерывистое дыхание. И вот теперь, когда сердце перестало стучать как бешенное я, наконец, смогла говорить: - Привет, милая! - Привет!- ласково ответила она и погладила меня по голове, - С Днем рождения нас! Даже не верится, что нашему сыну сегодня уже целый год!       -С Днем рождения! – я перекатилась на дальний край кровати и с ловкостью фокусника вытащила из-за него букет цветов. Наташа с удивлением стала рассматривать букет. Он был из наших любимых с ней цветов – тюльпанов и ирисов. Еще вчера он был прекрасен, когда я забирала его из магазина и даже утром, когда прятала его под кроватью, чтобы сделать сюрприз. Но сейчас с букетом было явно что-то не то. Определенно не хватало бутонов и зелени. Мы тут же провели расследование и вычислили подозреваемого. Им оказался Маркус, наш кот, уже немолодой сфинкс-интроверт и по совместительству ярый флорист. Это он добрался до букета раньше меня и внес свою дизайнерскую нотку.       - Сегодня кто-то получит по наглой рыжей морде! – сказали мы в один голос и весело засмеялись. А наглая рыжая морда уже успела ретироваться и сидела с невозмутимым видом в кроватке у Сашки. Маркус знал, что это самое безопасное место в доме.       Сашка закряхтел и заворочался. Мы замерли. Главное было не дать ему понять, что кроме него еще кто-то проснулся, тогда он уснет и точно еще час времени у нас будет в запасе. Опыт нас не подвел, через минуту сын уже сопел, а Маркус в его ногах свил себе уютное гнездышко и тоже спал без зазрения совести за испорченный букет.       - Я на сегодня отпросилась с работы пораньше, - Наташа крепче прижалась ко мне, - как бы мне не хотелось, но нужно трудиться. Кто-то же должен зарабатывать. Она лукаво улыбнулась и звонко поцеловала меня в нос.       - Я так ценю, то, что ты для всех нас делаешь, только потерпи еще немного, милая, - сказала я, - скоро Сашка пойдет в сад, и я тоже начну работать. Я уже налаживаю старые связи и готова к работе, как только представится возможность. Я знала, что для Наташи это не важно, что она никогда не скупится и щедрее человека не найти, но сказать было нужно, чтобы она была уверена, что я дорожу тем, что она работает не покладая рук и я не собираюсь вечно сидеть у нее на шее.       - Так как мы проведем наш большой семейный праздник? - спросила она, - секс, наркотики и рок-н-ролл?       Я прыснула от смеха! Обожаю ее чувство юмора! Она как никто умеет рассмешить или подколоть так, чтобы это было весело и не обидно. В такие моменты, когда она начинает свой «дружеский стёб», особенно когда вокруг много людей, я так распаляюсь, наблюдая, как она играет со мной, как с котенком! Тогда я люблю ее еще больше, и мы обе понимаем, что расплата в виде внепланового занятия любовью не заставит себя долго ждать. Как только мы останемся одни я, «накажу» ее в любом месте, где представится возможность.       - Пожалуй, наркотики и рок-н-ролл мы оставим на первую пятилетку, - сказала я, просмеявшись. Предлагаю прогулку по парку. Как-никак на улице лето и сейчас не очень жарко. Днем, пока Сашка будет спать, я испеку торт и приготовлю праздничный обед. Возможно, твоя семья и твои друзья захотят прийти вечером. Мы погуляем втроём, я угощу тебя мороженым и коктейлем, а вечером устроим ужин и торт со свечой. Как тебе моя идея?       - Сойдет для первого раза, - подколола меня Наташа. Тогда я в душ и на работу. Ты погуляешь с Мэнни?       - Нет! Но я приготовлю тебе завтрак, а потом возьму Мэнни с собой, когда мы отправимся с сыном на утреннюю прогулку, - я победоносно улыбнулась.       - Ладно, ничего от тебя не допросишься! – привычно заворчала Наташа, но мы обе знали, что это просто шутка и на самом деле она никогда не ворчит, а меня не надо просить дважды.       Пока я возилась на кухне, засыпая кофе в кофеварку и строгая бутерброды, под ногами, в ожидании вкусненького со стола, копошился Мэнни - Наташин тойтерьер. Этот парень в свои девять лет чувствовал себя бравым солдатом на прогулке и отгонял всех, кто пытался приблизиться к Наташе или нашей коляске. Меня он уважал, слушался, но защищать никогда не кидался, или потому что считал, что я сама смогу за себя постоять, или потому что никак не мог простить, что я отвоевала часть внимания его хозяйки. Пока я угощала его сыром и собирала на стол завтрак, Наташа закончила сборы на работу и свежая, цветущая вошла на кухню.       - Я скоро начну ревновать, - пошутила я, глядя на ее роскошные черные волосы, нежный румянец на щеках, сочные губы. На Наташе были стильные светлые брюки и изумрудного цвета рубашка, которая выгодно подчеркивала грудь, делая ее еще соблазнительней - Ты для кого-то нарядилась сегодня?       - Конечно, - в ее зеленых глазах заблестели хитрые огоньки, - сегодня у меня по плану охмурить весь отдел реализации! - она вплотную подошла ко мне и обвила меня руками за шею, - эти лентяи не хотят работать за зарплату, придется пустить в ход тяжелую артиллерию: настойчивость, мужество и ласку! Глупая, - добавила она, нежно целуя меня, - это ведь я для тебя, праздник же! Ровно год назад ты подарила нам сына и сделала меня самой счастливой женщиной! Люблю тебя!       - Я тоже тебя люблю! – я уткнулась губами в ее шею и зашептала - Я так счастлива, что ты согласилась быть со мной! Надеюсь, я тебя не разочаровала!?       Еще с минуту мы стояли не в силах отпустить друг друга, пока Мэнни не стал настойчиво напоминать о себе, царапая меня передними лапками, что он давно не ел, не пил, не гулял и не какал.       - Ладно,- сдалась я, - я с ним погуляю, пока ты завтракаешь.       Едва мы с Мэнни успели выскочить на улицу, как он уже справил все свои дела и стоял у подъезда, карауля открытие двери. Шустрый малый, я даже зевнуть, как следует, не успела! У дверей квартиры он вдруг резко засуетился, заторопился, будто бы там происходит что-то важное, а он не принимает участие. Так он ведет себя либо когда что-то вкусное едят без него, либо когда проснулся наш сынок. Вообще-то Мэнни недолюбливает и побаивается детей, но Сашку он считает своим если не приемным сыном, то племянником уж точно. Пока я была беременной, он любил сидеть на моих коленях, прислонив ухо к животу, и слушать, как там растет наш малыш.       Я открыла дверь квартиры, и улыбка поползла до самых моих ушей: на руках у Наташи сидело наше заспанное чудо! Два самых любимых человека встречали меня на пороге!       - А ну-ка посмотрим, кто пришел, - ласково говорила Наташа, - это же наша мама Люся, - и в голосе ее слышалась нежность. Ради этих моментов стоит жить и страдать! А Сашка улыбался беззубым ртом, одной ручкой он обнимал Наташу за шею другую - тянул ко мне:       -Мамюся!       Я подошла, обняла и поцеловала их обоих! Мое счастье! Никому его не отдам!

2

      Наташка укатила на работу. Взяла с меня обещание, что к четырем часам мы с сыном будем ждать ее у подъезда без опозданий, жарко поцеловала и отправилась сражаться с отделом реализации.       Три года прошло, а мы все так же подолгу целуемся. Любим целоваться украдкой в лифте или в парке, спрятавшись за дерево. И мне кажется, что в парке у нашего дома уже не осталось деревьев, под которым бы мы не целовались. Наш запретный плод настолько сладок, что мы никак не можем им насладиться. Множество раз мы были почти застуканы соседями по дому, когда начинали целоваться в лифте. Соседи делали вид, что ничего не видели, мы – что ничего такого не делали, а потом выбегали из лифта и хихикали, как школьницы. Я надеюсь, что нам никогда не удастся до конца насытиться друг другом. Что и через пять, и через пятнадцать лет мы все также будем встречать и провожать друг друга долгим поцелуем, что многие фильмы останутся нами не досмотренными, потому что вкус поцелуя любимой женщины намного важнее, чем узнать, что всех убил дворецкий.       Сын вернул меня из моих сладостных размышлений на землю. Он окончательно проснулся и теперь намеревался подкрепиться. Так как готовить он еще не умел, а его мать все еще витала в облаках, то единственный доступный источник пищи он увидел в миске у Мэнни и теперь стремительно направлялся туда, встав для скорости на четвереньки. Я помчалась за ним, за мной несся Мэнни, так как это его миска подвергалась опасности. Маркус присоединился к процессии только для того, чтобы хоть как-то разнообразить свои серые кошачьи будни. Мне удалось перехватить ручонку Сашки, у самого рта, и заставить его выбросить корм. Вы знали, что дети такие сильные?! Особенно, когда пытаешься отнять у них то, что вредно. Проиграв в этой борьбе, наш сын залился горючими слезами и долго бы еще рыдал и считал себя самым несчастным, если бы не его преданные хвостатые фанаты, которые мигом принялись утешать паренька.       - Сейчас будет завтрак, - успокаивала я сына. - Каша уже вполне остыла, так что мой руки и за стол. Он, конечно, ничего этого делать не собирался, разве что облизал ладошку, чтобы проверить ее на остатки собачьего корма, но к гигиене нужно приучать с младых ногтей, так пишут в книгах, так что я сама вымыла ему руки и усадила завтракать.       Я кормила сына с ложечки, а сама рассказывала ему о наших планах на день. Сашка из вежливости делал вид, что слушал, но на самом деле все его мысли были заняты кашей.       Покончив с приемом пищи, я собрала сына и Мэнни на прогулку. Погода стояла чудесная! Лето в этом году выдалось не жаркое, поэтому мы с Сашкой могли подолгу гулять и побывали уже везде, где я только смогла протащить наше транспортное средство. Мэнни следовал за нами сначала на своих ногах, потом на моих руках, потом, когда и я уставала, то перебирался в нижний отсек коляски. Надо отучать его от катания на моих руках. Скоро на них заберется сын. А двоих парней я на себе далеко не унесу.       После плотного завтрака, да еще и на свежем воздухе Санька сморил сон. Мэнни сегодня решил пощадить мои руки и тоже довольно быстро занял нижний этаж в коляске. Я получила прекрасную возможность побыть наедине с собой и своими мыслями.       Мыслей было много, они сменяли друг друга, как цветные стеклышки в калейдоскопе, складываясь то в размышления, то в воспоминания. Сегодняшнего счастливого дня могло и не быть, если бы четыре года назад мы случайно не познакомились. Хотя говорят, что все случайности не случайны, и, возможно эта встреча была уготована нам судьбой.                     

3

      Три года назад для меня День Святого Валентина был лишь обычным днем, к тому же я только что выбросила из головы девчонку, которая вскружила мне голову. Она была на десять лет младше меня, да еще и жила в другом городе. Прекратив с ней общаться, я решила, что больше не буду пока ни с кем знакомиться, что и одной мне вполне хорошо, спокойно и привычно. И уж тем более я больше не буду рассматривать для знакомств иногородних. Стоило мне это решить, как буквально через пару дней мне написала Наташа на сайте знакомств. Я пролистала ее анкету и увидела, что она проживает в городе N*, который находится в пятистах километрах от меня.       - Ну, нет! - говорил мне разум, - ты только что сошла с этих граблей, еще даже шишка на лбу не достаточно зажила и опять за старое! Как пишут на просторах интернета?       

«Любовь стучится. Не открою!

      

Я не хочу, как в прошлый раз!

      

Вон видишь - дергается ухо и глаз!»

      Но я усыпила свою бдительность, сказав себе, что только просто пообщаюсь с интересным человеком и все. Как, наверное, хохотал Амур над моими словами, натягивая тетиву и целясь в мое израненное сердце! Наше общение сильно затянулось, я и не заметила, как ушла в него с головой.       По моему мнению, люди делятся, по меньшей мере, на два лагеря: те, кто верит в судьбу, что все заранее предопределено и те, кто считает, что человек сам кузнец своего счастья. Но есть еще третий – в нем считают, что судьба подает нам знаки, а уж воспользоваться ими или нет – тут уж каждый решает сам пользоваться ими или нет. Я причисляю себя к третьим, Наташа – состоит в первом лагере.       Судьба дала нам шанс познакомиться. Этим бы все могло и закончиться, но после она стала подавать нам знаки, словно дровишки в костер подбрасывала. И не дать этому костру погаснуть – это уже было моих рук дело. И, признаюсь, пару раз я чуть не затушила его собственным усердием. Но об этом позже.       Я на тот момент работала в организации, у которой есть филиал в городе N*. Там был свой представитель, и командировка мне туда не светила, поэтому приехать и познакомиться с Наташей лично я могла, только если бы решила провести выходные в этом городе. И вот, когда перед командировкой в славный город N* у моего руководителя сломалась машина, я решила, что должна использовать этот шанс и поехать вместо него. Все выходные он думал над моим предложением, и воскресенье вечером сообщил о том, что согласен. В тот момент у меня так сладостно заныл низ живота, что я даже была несколько удивлена. Раньше такого не бывало. Наверное, с той минуты моя связь с Наташей из духовной переросла еще и в физическую. Я тут же сообщила ей о том, что приеду и предложила встретиться, а она, немного поколебавшись, согласилась.       До этой поездки мы ни разу не общались по телефону, и я не слышала ее голос, поэтому придумала его себе, глядя на ее фотографию в сети. Брюнетка тридцати с небольшим лет, ростом чуть выше среднего, волосы немного ниже плеч. Красивые глаза, как мне тогда казалось, цвета крепкого чая, брови правильной формы, пышные ресницы и пухлые сочные губы, нос не прямой и не курносый, а такой, какой хочется звонко целовать, чтобы извиниться за глупую шутку, например. Фигура великолепная: тонкая талия, пышная грудь, упругая попка и длинные стройные ноги! И все же я ее объективно описать не могу! Мой мозг тут же выключается и в голове включается вкладка «эротические фантазии». Я же, напротив, не представляла собой ничего особенного. Природа не наградила меня ни роскошной шевелюрой, ни выразительным взглядом, ни красотой. Мне не досталось ни длинных волос, ни пышной груди. Блондинка «тридцать плюс», ростом чуть ниже среднего, глаза голубые, светлые брови и слегка курносый нос. Впрочем, мне достались пухлые мягкие губы! Грудь и попка имеются, но хотелось бы, чтобы они были чуть аппетитнее. Я всегда стригусь под каре, но каждый раз у парикмахера получается эксклюзив, и каждое утро я в размышлениях стою у зеркала, не зная, как уложить эти непослушные, тонкие, но такие мягкие, словно у ребенка, волосы. Да, я определенно была не красавица, но определенно я была милая и интересная (как любят говорить те, кого сложно назвать красавицами).       Она позвонила мне, чтобы уточнить время встречи. Ее голос оказался низким, бархатным и спокойным. Такой голос ценится на радио, рассказывали нам, когда я проходила курсы радиоведущего. Меня этот голос обволакивает с головы до ног, как мягкий плед… День нашей встречи расставит все по своим местам, решила я и не ошиблась. Он стал началом этой головокружительной, полной радости и слез истории.                                   

4

      Перед первой встречей я дала себе установку вести себя как можно естественней и, едва справляясь с волнением, отправилась к Наташе в гости. Первым меня встретил тойтерьер Мэнни, он сразу почувствовал, что грядут перемены, долго на меня лаял и весь вечер просидел между нами на диване. Я же корчила из себя великого дрессировщика и все пыталась угомонить пса. Спасибо Наташе, она отнеслась к этому с юмором, потому что сейчас мне стыдно за все мои команды «Сидеть! Лежать! Молчать!».       Мы разговаривали о всякой ерунде. От волнения я быстро захмелела уже после первого бокала пива и болтала, не смолкая. Как потом выяснилось, я в тот вечер успела рассказать ей почти все свои истории, даже те, что берегла на черный день. Я рассказывала ей свою подноготную, а сама не могла глаз отвести от ее длинных загорелых ног. На ней была безумно короткая юбка! Поэтому на первом свидании я не разглядела, какого цвета у нее глаза, за что потом поплатилась, конечно!        Уже через пятнадцать минут после нашей встречи я хотела ее поцеловать, но риск был велик. Рядом сидел Мэнни и охранял и Наташу, и еду на кофейном столике рядом с нами (еду, кстати, он охранял больше).        Вечер плавно перешел в ночь, мне нужно было на работу рано утром, Наташе тоже. Пора было откланяться. Она предлагала мне остаться, но я из вежливости отказалась. Зря, конечно, надо брать от жизни все!       И вот мы в общем коридоре, сейчас дверь за мной закроется, а я даже не знаю, встретимся ли мы еще раз и к тому же не до конца уверена, что нравлюсь ей. Терять нечего! Я обнимаю ее напоследок, ее губы так близко, что я чувствую дыхание. Мы смотрим друг другу в глаза и целуемся…        Я сейчас понимаю Льва Толстого, который описанию дуба посветил чуть не целую главу «Войны и мира». Это был переломный момент «до и после». Нашему первому поцелую я посветила бы столько же, только, к сожалению, мне не хватает слов, чтобы передать тот фейерверк эмоций, что испытала в тот момент. Но это первый поцелуй и мне нравится переживать его снова и снова в моих воспоминаниях. Я помню, какими нежными оказались ее губы и руки, как колотилось мое сердце, как я была возбуждена настолько, что будь у меня пенис, то в эти минуты он стоял бы как ракета перед полетом в Космос.… А я и улетела в Космос от этого поцелуя! Казалось, что вокруг ничего больше нет, кроме нас. Я стонала от удовольствия! Мои руки в это время начали исследовать ее тело. Наташа не сопротивлялась и уже увереннее они проникли под бюстгальтер и стали ласкать груди. Большего наслаждения в тот момент я и желать не могла! Как они прекрасны! Полные, упругие с набухшими от возбуждения сосками, они просто созданы для любви и ласки и так и просились прикоснуться к ним губами, но я из последних сил старалась держать себя в руках. Скольких же трудов мне стоило остановиться и оторваться от ее сладких губ!..        Когда она закрыла за мной дверь, мои колени подкосились от вновь нахлынувшего волнения, адреналин стремительно наполнял мою кровь. Я ехала домой и вспоминала вкус нашего первого поцелуя. Кажется, что именно тогда я и влюбилась в нее по уши!       P.S. А глаза у нее зеленые!       

5

      

      Стоит ли упоминать о том, как мало я спала в ту ночь. Тем не менее, я проснулась полной сил, счастливой и отдохнувшей! Весь день мы вели с Наташей переписку, а вечером она заехала ко мне после работы. Мы долго болтали о том, о сем и никто не решался на поцелуй, пока Наташа не сообщила, что ей пора, так как дома ожидает вечерней прогулки пес. И тут я отбросила всю робость и прильнула к ее губам. Казалось, что она только этого и ждала! Мы растворились в поцелуе! Мы целовались как в первый раз и как в последний! Нас не смущали даже проезжавшие мимо места нашей парковки встречные автомобили. Наташа гладила меня по лицу, по волосам и ее нежные прикосновения вызывали во мне бурю эмоций, хотелось, чтобы они не прекращались никогда! Вот пишу это и ощущаю ее ладошку на своей щеке, такую нежную, такую любимую! Время от времени Наташа отрывалась от моих губ и напоминала мне, что дома ждет Мэнни, я мысленно извинялась перед ним, что на прогулку он сегодня опоздает, но умоляла ее задержаться еще хоть на минуточку. Наташа смотрела на меня так, что я понимала - она тоже не хочет уезжать, и мы продолжали целоваться. Позже мои мысли подтвердились: она написала мне, что очень не хотела тогда меня отпускать.       Как не справедливо быстротечно время, когда хочется продлить каждый миг! Время расставания все-таки подошло. Мы не давали друг другу никаких обещаний, не строили планов на будущее. Мы наслаждались моментом, который происходил здесь и сейчас… Завтра я должна вернуться в свой город.       Я вернулась домой в полном смятении чувств. Она там, я - здесь, а что нас ждет дальше? Мы не переставали общаться, и в один из дней я пригласила Наташу к себе в гости, так сказать, с ответным визитом. Она согласилась! Некоторое время я не могла поверить в происходящее, пока она не показала мне билеты. Потянулись долгие дни ожидания, которые я наполнила превращением моей холостяцкой берложки в более гостеприимный и уютный вид. Моя «однушка» восемьдесят девятого года выпуска не видела ремонта с момента постройки. Из мебели в комнате был очень большой и очень уютный диван, пара вещевых шкафов и огромная картонная коробка, которая несла очень важную функцию – она загораживала большое пятно, от какого-то бытового ожога, на линолеуме. Коробка эта стояла у окна под батареей и заменяла мне стул, на который, по обыкновению, все скидывают вещи, вместо того, чтобы убрать в шкаф. Я наводила лоск целую неделю, закупала продукты и была очень счастлива! Я не строила никаких планов, не мечтала, что мы вот туда-то пойдем, а потом будем делать то или это. А ведь это одна из моих «базовых настроек» - мечтать, как все пройдет. Мне просто это было не нужно. Я была уверена, что все будет прекрасно: интересно, весело и вкусно! И еще, потому что мне не нужно было перед Наташей что-то выдумывать, стараться показать себя с лучшей стороны или казаться той, кем я не являюсь. Рядом с ней я была сама собой и она принимала меня такой как я есть – я это чувствовала. А я принимала ее такой, как она есть. Это одна из прелестей отношений зрелых людей – не строить иллюзий, что люди меняются и не пытаться переделать друг друга. В день ее приезда, я не находила себе места и весь день поглядывала на часы, ожидая прибытия ее поезда. Пораньше отпросилась с работы, купила букет цветов и помчалась на вокзал. Я прибежала на перрон, когда поезд уже стоял и Наташа, покинув вагон, искала меня глазами среди встречающих. Я подлетела к ней с извинениями, схватила ее дорожную сумку и под Наташины веселые подколы о моем опоздании мы пошли на парковку. В машине я нежно поцеловала ее и вручила букет. Я жутко волновалась и старалась скрыть это, болтая обо всем подряд.       Едва переступив порог моей квартиры, мы прильнули друг к другу поцелуем. Каким сладким он был, и какой долгой в тот момент мне показалась разлука! Я так соскучилась по ней за эти две недели! Я готова была с порога переместиться в комнату, поближе к дивану, но Наташа меня остановила – не надо торопиться! Взяв себя в руки, я отправилась на кухню, подготовить все к ужину, а Наташа пошла в ванную, привести себя в порядок и переодеться после дороги. Когда она закончила, на кухне ее ждал стол, полный закусок. Горячее мы должны были приготовить вместе, но дело до него так и не дошло. Чтобы снять нервное напряжение я предложила выпить по бокалу шампанского за встречу и от волнения замахнула свой залпом, едва произнеся тост. А после мы снова целовались. В тот вечер мы прерывали наши поцелуи только, чтобы сказать новый тост, или слегка перекусить. Чтобы перерывы между поцелуями были длиннее, мы рассказывали друг другу разные истории.       Это была прекрасная ночь! Лучшая в моей жизни! Всю ночь мы занимались любовью! Мы ласкали друг друга, изучали наши тела, искали самые сладкие и чувственные места друг друга и пробовали новые и новые позы. Наша фантазия работала на полную катушку. Мы заснули только под утро. Оказалось, что засыпаем мы с Наташей на одном боку. Я лежала позади нее, нежно обнимая и крепко прижимая Наташу к себе. Я больше ничего не помню, кроме того, что была безумно счастлива в тот момент.       А утром, когда я открыла глаза, Наташа все еще была рядом. Это был не сон! Рядом со мной спала моя женщина! Я знала, что она любит поспать и всячески старалась не разбудить ее, но меня надолго не хватило. Около десяти утра я ее все же разбудила своим ворочаньем в постели.       - Который сейчас час? - сонно пробормотала она.       -Начало одиннадцатого, - я с нескрываемым желанием многозначительно прижалась к ее обнаженному телу.       -Давай еще немножечко поспим, хорошо? Я вчера очень устала. Ночь была бурной и я истощена.       - Хорошо, - я с сожалением вздохнула.       Когда Наташа рядом мне постоянно хочется ее целовать, обнимать, прижиматься к ней всем телом. Я могла бы назвать это неким подобием спермотоксикоза только женского рода, но у меня ни с кем раньше такого не было, поэтому эта версия отпадает.       Подремав еще какое-то время, Наташа проснулась и зашевелилась, она крепко прижалась к моему переду своей попкой и стала еле заметно двигать ею вверх-вниз. Мои низ живота заныл от сладкого предчувствия, вся кровь устремилась в область паха, я поняла - это призыв к действию. Мои губы и руки соскучились за ночь по ее телу, я с наслаждением принялась целовать и ласкать его. Пальцами я нежно массировала ее клитор. Целуя Наташу, я спускалась все ниже, туда, где влажный бутон, раскрывая свои розовые лепестки, превращался в прекрасную розу. Поласкав каждый лепесток губами, я раздвинула их языком и стала глубоко погружаться в ее сладкую горячую пещерку. Сладостным стоном она ответила на мои ласки. Я старалась двигаться все быстрее, но скорости моего языка не хватало, и тогда я вошла в нее пальцами. Мы двигались все быстрее и все громче были слышны стоны.       - Да!.. Так!.. Трахай меня сильнее!.. О, детка! – Наташу захлестнули эмоции! Я еще ускорила ритм и повторяла, как заведенная: - Моя!.. Моя!.. Моя девочка!.. - Твоя! – Наташа уже была готова кончить, - О! Моя любимая! – сладко простонала она.       Эти слова медом разлились по моему сердцу и наполнили меня ощущением бесконечного счастья! Мы слились с ней в экстазе и в поцелуе, а после долго еще лежали в объятиях друг друга. Я лежала и думала о тех словах, что она произнесла. Да, я влюбилась в Наташу по уши – в этом я себе призналась давно. Но говорить об этом ей – это большой риск, так утверждал мой разум. Ты станешь уязвимой - твердил опыт. Не торопись, не смей! Потом же хуже будет! Но кто когда-то слушал разум, когда влюбленное сердце поет песню, когда рядом лежит любимая. Разве кто-то думает тогда, что счастье может закончиться. Конечно же нет! Вот и я, дождалась вечера и удобного случая и коряво, как будто у меня вдруг пропал дар речи, промямлила: - Сегодня ты назвала меня своей любимой. Я боялась тебе признаться, но я тоже тебя люблю!                     

6

      Что чувствует влюбленный человек, когда узнает, что чувства его взаимны? Прилив сил, желание угодить всему миру, безудержное веселье и счастье, которое плещется через край. Добавьте сюда глупую улыбку и хихиканье при переписках в телефоне, всегда прекрасное настроение и вы получите меня или еще какую-нибудь девчонку, в сердце которой поселилась любовь. А еще любовь – это просто желание быть рядом как можно чаще, просто держать за руку, просто слушать голос по телефону или даже просто молчать в трубку, осознавая, что она на другом конце провода. Просто засыпать и просыпаться вместе, просто делить на двоих завтрак и ужин, просто целоваться.        И еще любовь слепа. Она ослепила меня своим радужным счастьем, и я решила, что мы теперь заодно, что цели наше едины, и мы движемся в одном направлении. Это была моя первая и самая главная ошибка.       Наши первые совместные выходные подходили к концу. В прихожей мы долго целовались перед выходом, пока уже не начали опаздывать на поезд.       - Тем лучше, - думала я, - посажу ее на поезд и помашу вслед рукой. Если мы будем долго прощаться, я боюсь, что не смогу ее отпустить.       Поезд стоял последнюю минуту, когда мы подошли к вагону. Проводница дружелюбно посмотрела на нас, проверила Наташин билет и продолжила разговор с коллегой. Мы отошли в сторонку, и я попыталась поцеловать Наташу, наплевав на все приличия.       - Тише! Остановись! - она мягко оттолкнула меня.       Я взяла себя в руки и нежно, насколько это было возможно, обняла ее.       - Я люблю тебя! – произнесла я уже без запинки в голосе, с каждой минутой все больше уверенная в своем чувстве.       - Я тоже тебя люблю!       Мир перестал для меня существовать. Остались только она, я и наша любовь.       - Девушка, поезд отправляется, заходите в вагон, - голос проводницы вернул меня на эту грешную землю. Мы напоследок поцеловались в щечку, она исчезла в вагоне и увезла с собой мое сердце.              

      

7

      Так я узнала, что такое счастье. Наше счастье, как думала я тогда. Вот чего я хотел все эти годы: быть рядом с ней! Она наполнила мою жизнь ярким светом, праздником, фейерверком эмоций и чувств! Я раньше часто задавала себе вопрос «Почему я одна? Что со мной не так?». А оказалось, я просто ждала ее - мою любимую.        Мое сердце наполняется бесконечной нежностью и любовью, когда я вижу, слышу, обнимаю ее, когда я просто думаю о ней. Я очень хочу усадить ее на коленки, обнимать, вдыхать запах ее волос и никогда не отпускать. Я хочу защитить ее от всего, хочу, чтобы она всегда была счастлива и хочу быть гарантом этого счастья.       Три месяца наших отношений я порхала на крыльях любви. Я не знала усталости, ездила дважды в месяц к Наташе в другой город. После первой поездки ко мне я больше не приглашала ее, потому что для нее оставить с кем-то домашних животных – это сложность. Нужно кого-то просить, договариваться. Я посчитала, что правильнее будет приезжать мне. Да и жилище мое далеко от уюта, который царил в Наташиной квартире. Мне было немного стыдно приглашать ее к себе.       Две недели мы строили планы, которыми займемся в выходные, потом я приезжала, и мы их осуществляли. Я приезжала в пятницу после работы, уже ближе к ночи, Наташа встречала меня и всю дорогу к дому мы целовались на каждом светофоре. Дома она кормила меня вкусным ужином и остаток вечера мы проводили за поцелуями.        Мы занимались любовью долго, неспешно, смакуя каждый миг, каждое прикосновение, каждый поцелуй. После нашей первой ночи Наташа сказала, что моя сексуальная прыть ей приятна, но слишком много отнимает сил. Секс – для нее не главное, главное просто быть вместе. Это признание поразило меня, потому что я была уверена, что чем чаще я доставляю Наташе удовольствие в постели, тем больше чувств она ко мне испытывает. К тому же мне доставляло огромное наслаждение заниматься с Наташей любовью! Нет ничего прекраснее, чем дарить наслаждение своей любимой, слушать, как она сладко стонет от удовольствия, видеть, как плавится под моими ласками, как ее тело реагирует на мои прикосновения. Оказалось, что это так не работает. Пришлось умерить свой пыл, но мне было сложно. Две недели разлуки! Я приезжала, она целовала меня, и ноги мои подкашивались от желания. Мне хотелось слиться с ней, в единое целое соединить наши тела. Рядом с ней я становлюсь полноценной, а без нее я жива только наполовину. Осознав это, я поняла, что больше никогда не хочу с ней расставаться.       Я вознесла Наташу на пьедестал и восторгалась ею! Умная, веселая, красивая, спокойная и уравновешенная. Страстная любовница и верный друг, способный прийти на помощь в любую минуту. Она воплотила в себе все мои самые смелые желания. Я только мечтала раньше о такой девушке, и поверить не могла, что она остановила свой выбор на мне. Однажды в откровенном разговоре, еще на стадии знакомства, я сказала ей, как она мне нравится, ее зрелый характер, потому что уже можно не бояться, что кто-то из нас может закатить скандал. Я к тридцати шести годам уже устала от драм, хотелось спокойных взрослых отношений, в которых люди умеют разговаривать и охотно идут на переговоры, слушают и слышат друг друга.       Но это только в мечтах безоблачное небо и мы, взявшись за руки, убегаем в долину вечной любви. В реальной жизни наш первый драматический акт не заставил себя долго ждать.       Мы собирались ужинать и смотреть фильм. С фильмом определились, накрыли на стол в комнате перед телевизором, и пока Наташа готовила напитки на кухне, я отгоняла от стола Мэнни. Он норовил поживиться сыром и копченым мясом – все самое вредное и вкусное для него. Я отгоняла песика и, взяв под передние лапки, спровадила его с дивана, откуда он и собирался устроить охоту на наши закуски. Через минуту в комнату вошла Наташа. Я сразу поняла, что что-то случилось, так как она перестала смотреть мне в глаза, обращать на меня внимание и отвечала на мои вопросы нехотя и односложно. Через пятнадцать минут расспросов я, наконец, выяснила, в чем дело: она уверена, что я скинула Мэнни с дивана, приложив не дюжинную силу, потому что он мне не мил. К слову сказать, раньше маленькие собачки у меня вызывали только чувство страха: они очень боевые и бесстрашные. Тойтерьер Мэнни был из этого же отряда. Воинственно он встретил меня в первый раз, но после примирился с моим присутствием и мы подружились.       Я люблю домашних животных: кошек, а собак особенно, тем более что это был пес Наташи. Мэнни ее сын, она беззаветно любит его и, как и полагается хорошим матерям, она всегда его защитит его, если тот будет в опасности. Я пыталась объяснить Наташе весь остаток вечера, что люблю ее, а значит и автоматически все, что с ней связано. Мне даже не нужно прилагать для этого усилий. Но все было тщетно, она меня не слышала! Меня охватило невероятное чувство боли, обиды от несправедливости и страха потерять любимую из-за недоразумения. Я почувствовала себя лишней. Ночь, я в чужом городе, в месте, где меня на тот момент Наташа не хотела знать и видеть.       Я всегда была сентиментальной, а когда речь касается всего, что мне дорого, я сентиментальна вдвойне. После нескольких попыток доказать свою невиновность, я ушла на кухню, где стояла у плиты и давилась слезами, не понимая, как дальше поступить.       Наташа подошла ко мне через несколько минут.       - Ну что ты ревешь? – спросила она с непониманием.       - Мне обидно! Я не сбрасывала Мэнни с дивана, я люблю твоего пса и люблю все, что с тобой связано. Почему ты мне не веришь?! Она, молча, обняла меня. - Прости меня, прости, если тебе кажется, что я поступила с Мэнни не достойно! – я шептала это, уткнувшись в ее шею, - я этого точно не хотела. - Пошли досматривать фильм, - равнодушным голосом ответила она: Наташа еще не была готова меня простить. Вечер мы провели в молчании. Я поняла, что ничего больше не смогу сделать, что она не расположена общаться. Сейчас она меня не видит и не слышит. Я приняла душ, выплакавшись там хорошенько, чтобы не всхлипывать при ней и легла спать, повернувшись к Наташе спиной, чтобы она не видела моего заплаканного лица. Сон не шел. Наташа еще некоторое время что-то смотрела по телевизору, а потом тоже стала ложиться. Она забралась под одеяло, придвинулась ко мне и поцеловала, а потом развернулась на правый бок, чтобы заснуть. Я выждала несколько секунд, повернулась к ней, обняла со спины и поцеловала в затылок.       - Прости меня! Пожалуйста, прости, я не хотела тебя обидеть! Я тебя очень люблю!       Наступил новый день, мы обе уже немного успокоились. Она все еще холодно разговаривала со мной, но я чувствовала, что ее сердечко понемногу начинает оттаивать. Мы поднялись из постели, чтобы позавтракать, и прежде чем пойти на кухню я заключила ее в объятия:       - Наташа, я никогда не позволила бы себе обидеть тебя или тех, кто тебе дорог. Прости меня!       - Я больше на тебя не сержусь.… Пошли завтракать! – она, наконец, посмотрела мне в глаза.       Мы скрепили наше перемирие поцелуем и больше к этому вопросу не возвращались.       Это была наша первая с ней ссора. Я до сих пор ее остро переживаю.                     

8

             Стоит немного рассказать о себе, чтобы прояснить одну щекотливую ситуацию. Может, пока я буду это писать, то и сама открою что-то новое в себе.        Об этом не принято говорить, предпочтительнее молчать или лгать, но обманывать Наташу я не могла. Я считаю, что это неправильно. Речь пойдет о моей невозможности испытать оргазм с партнершей, потому что сама себя я неплохо умею удовлетворять: достаточно небольшого продолговатого предмета и фильма для взрослых. И проблема здесь не в моей физиологии, а в голове.        Все дело в том, что когда я занимаюсь сексом с партнершей, я очень напряжена и мое возбуждение отходит на второй план. У меня никогда не бывает уверенности, что человек искренен в данный момент и действительно получает удовольствие в постели со мной.       Когда я занимаюсь любовью с Наташей, ласкаю ее и нахожусь в доминирующей позиции, я получаю огромное удовольствие и безумный кайф от нее самой, от процесса, от ее реакции на мои прикосновения. Стоит только ей взять инициативу в свои руки, как я мгновенно напрягаюсь. Я думаю только лишь о том, приятно ли ей заниматься со мной любовью. С таким же удовольствием, как я ее, она одаривает меня оральным сексом или это только, чтобы не обижать меня отказом. От этого я жутко начинаю комплексовать, не могу расслабиться и уже не думаю о том, как мне приятны ее ласки. А ведь когда мы просто целуемся, мой клитор набухает до приятной боли, кажется, что вся моя кровь сейчас там, внизу, ждет ее прикосновения. Дотронься она до него сейчас, и он взорвется от удовольствия. Но я ни разу не взяла ее руку в этот момент и не направила к себе между ног, потому что не уверена, что она поддержит эту идею, ведь я никогда не была уверена до конца, что нравлюсь ей в сексуальном плане.       В детстве я была гадким утенком, и когда подросла, то Царевны-Лебедь из меня тоже не вышло. Так, гусыня и гусыня, ничего особенного. Таких полным полно пасется на любой лужайке. Только вот о том, что я не совсем хороша я узнала от своих самых близких людей – от семьи.       Я очень люблю свою семью. Я считаю, что мне крупно повезло, и я горжусь ею. Я уверена, они не хотели развить во мне этот комплекс, более того, даже не думали тогда, что это так отразиться на моей самооценке.       Я младшая дочь в нашей семье. Разница со старшей сестрой семь лет. В детстве это целая пропасть. У нее были свои интересы, когда я уже была подростком, и ей до меня дела не было. Средняя сестра старше меня всего на два года. Казалось бы, мы должны расти вместе, вместе играть и ходить в школу, как большинство соседских детей с такой же разницей в возрасте, что и у нас, но ее детская ревность не дала нам шанса подружиться. Сестра изгоняла меня из всех компаний и игр. Но эти компании состояли из ребят, где все были нашего с ней возраста, так что я частенько оставалась одна. Когда я в школьные годы, уже в подростковом возрасте, предпринимала слабые попытки нарядиться, то вместо того, чтобы дать мне дружеский совет, она потешалась над моим видом или резко высказывалась в мой адрес, что совсем не добавляло баллов моей самооценке.        Добавила штрих к моему образу серой неуверенной мыши мама. Точнее не мама, а моя слабая психика ребенка, не способная выдерживать критику.        Мне было, наверное, лет пять, нас где-то фотографировали в детском саду, и на этой фотографии я счастливо улыбалась во весь рот. А он у меня не маленький. И мама, не подумав, как я на это отреагирую, сказала: «рот до ушей, хоть завязочки пришей!» И все! Я больше не улыбалась на фотографиях, потому что она посмеялась надо мной и потому что мама ведь не станет врать. И раз у меня такой большой рот, значит улыбаться мне действительно больше не стоит.       Я свои школьные фотографии никому не показываю. Я на них везде слишком серьезная. Я стала улыбаться на фотографиях только в институте, пока однажды случайно не улыбнулась и не увидела, что улыбка меня совсем не уродует.       Как это связано с сексом? Когда я занимаюсь самоудовлетворением, я не думаю, нравлюсь ли я кому-то или нет. Я одна, я расслаблена и у меня все получается.       Когда мы занимались любовью с Наташей, я не говорила ей того, что написала сейчас. Я только сказала, что никогда не испытывала оргазм с кем-то в паре, что мне сложно сосредоточиться на своих ощущениях и сложно расслабиться. И я очень благодарна ей, что она отнеслась с пониманием к моей проблеме. Она всегда была со мной терпелива и нежна. Под ее чуткими поцелуями и ласками я понемногу начала «оттаивать».       И я, конечно же, понимаю Наташу. Когда отдаешь себя целиком, хочется получить какую-то благодарность взамен, а я никак не могла ее отблагодарить. И симулировать оргазм я тоже не могла. Я слишком уважаю ее и люблю, чтобы обманывать.       Возможно, что это была еще одна ложка дегтя, в тот бочонок меда, которым я изначально показалась Наташе.               И я до сих пор не верю, что могу быть кому-то симпатична.

9

      А время летело, приближалась Пасха и Майские праздники. Уже который год эти диаметрально противоположные праздники выпадали на одни даты. Весна наступала стремительно, Природа в этой спешке что-то перепутала и вместо прохладного мая, на нас обрушился огненный июль. Солнце нещадно палило, дождь забыл к нам дорогу и над нашим округом навис смог от лесных пожаров. Власти запретили выходить в леса, разжигать костры и даже жарить шашлыки – единственная отрада любого россиянина в период майских праздников. Мы до последнего надеялись, что запрет снимут, я приеду к Наташе в гости, и мы отжарим сочные стейки на гриле. Наташа даже успела купить мангал. Я очень часто почему-то вспоминаю этот мангал. Он как незавершенное действие, как надежда на то, что мы еще обязательно выберемся вместе «на шашлыки». Но запрет так и не сняли, поэтому Пасху мы встретили в постели, что тоже совсем неплохо. Мы с Наташей атеистки, поэтому разговлялись в этот день исключительно любовными утехами после двухнедельного воздержания и никаких крашеных яиц!       Мой поезд отправлялся поздно вечером, поэтому весь день мы нежились в объятиях друг друга, смотрели фильмы, уплетали всякие вкусности. Я хотела бы проводить так все наши выходные, а не только два раза в месяц. К концу дня, когда до поезда оставалось совсем немного времени, я вдруг осознала, как тяжело мне от нее уезжать. Это становилось делать все труднее с каждым разом.       Я лежала, уткнувшись носом в Наташину щеку, и не могла надышаться сладким запахом ее бархатной кожи. На сердце было так тяжело, будто мы прощаемся навсегда.       - Моя любимая, я так не хочу уезжать! Я уже скучаю! – предательская слеза уже катилась по моей щеке – следующая наша встреча будет только через двадцать один день! Это немыслимо долго!       - Время пролетит очень быстро, - утешала меня моя девочка, - она гладила меня по голове и потихоньку целовала, - оглянуться не успеешь, как снова приедешь и мы полетим с тобой в Питер на выходные.        Мы спонтанно купили эти билеты. Наташа никогда не была в Питере, а мне доводилось, и я собиралась организовать для нас увлекательное путешествие по этому городу любви.       - Да, - нехотя соглашалась я, - время быстро летит, но когда чего-то очень ждешь, оно тянется как черепаха!       И вновь молчание, и только мои всхлипы нарушают тишину. Я обнимаю Наташу так, будто бы мне больше никогда не доведется это делать.       - Милая, нежная, ласковая моя девочка! Нет никого дороже тебя в этом мире! – я поднимаю на Наташу взгляд и вижу, как из уголков ее глаз бегут слезинки. Я тихонько собираю их своими губами.       Она молчит, она не говорит ничего и только гладит и гладит меня по голове.       Это был последний вечер, который мы провели вместе.              

      

10

      

             «Без тебя дома так пусто» - я перечитываю снова и снова ее сообщение. Оно наполняет мое сердце любовью и невероятной тоской по моей девочке. С каждым стуком колес я все дальше от нее - поезд мчит меня к дому.       Потянулись дни ожидания и подготовки нашей поездке в Питер. Я составляла маршруты, писала расписание наших выходных, обсуждала детали с Наташей и безумно-безумно скучала по ней.       Когда мы только присматривались друг к другу, то рассказывали многое о себе. Я тогда сообщила, что помимо того, что временами бываю занудна и люблю поучать, но еще и требую к себе очень много внимания, а в остальном я просто ангел во плоти. А у Наташи не оказалось никаких недостатков и скелетов в шкафу. Так тоже бывает, я и сейчас не припомню, чтобы меня что-то насторожило. Разве только, что она не любила разговаривать со мной по телефону. Точнее, поначалу она это делала довольно охотно, как мне казалось, и мы болтали часами. Я откладывала все свои дела, ложилась глубоко за полночь, но общение с Наташей было для меня на первом месте. Мне казалось, что и она получает от этого удовольствие. А спустя время выяснилось, что разговоры со мной отнимают много времени, и она ни с кем так часто не общается, как со мной и все это в совокупности вызывает в ней недовольство. Немного опешив от такого откровения, я обещала, что больше не буду так часто ей звонить. Какое-то время я держалась, но потом я вновь начинала звонить чаще.       Моя логика была проста: мы встречаемся, мы любим друг друга, мы пара. Разве нужно мне спрашивать разрешение, чтобы позвонить своей девушке?! – Конечно, нет! - отвечал мне мой внутренний голос и я звонила.        Я не просила разговоров часами, мне достаточно было услышать ее голос и узнать, как прошел ее день. Возможно, ей казалось, что я таким способом пытаюсь ее контролировать, но сказать мне об этом она не решалась. Лишь однажды, когда она собралась провести время с друзьями, я спросила, с кем она идет, и услышала в ответ что-то о том самом пресловутом контроле. С того момента в каждом своем вопросе мне чудился контроль. Я, перед тем как спросить, задавала себе вопрос, а не покажется ли ей, что я ее таким способом контролирую? Понемногу легкость из наших отношений стала исчезать. Положение усугублял еще и тот факт, что мы живем далеко друг от друга. Нельзя было после таких «закидонов» с контролем и подозрением на контроль приехать к ней вечером после работы, покричать друг на друга, найти компромисс, а после заняться примирительным сексом. А выяснять отношения в переписке – это неправильно. Люди по-разному понимают даже одну и ту же фразу, сказанную им вслух, чего уж говорить о текстовых сообщениях. Только если писать их на манер театральной пьесы:       - Мне кажется, что твои подозрения надуманны (читать с негодованием в голосе)!       -Надуманны (отвечает, возмущенно приподнимая бровь)! Да я в два часа дня отправила тебе сообщение! Ты за это время трижды была онлайн и ни разу не прочла!       Нет, оказалось, что мы недостаточно повзрослели, чтобы обсуждать наши недомолвки. Мне не удавалось правильно настроить Наташу на диалог, а она и вовсе не желала обсуждать сложившиеся обстоятельства.       Так шел наш процесс притирки. Да, временами было сложно, но я объясняла себе все это долгой разлукой, которая скоро пройдет, и мы вновь будем наслаждаться обществом друг друга. Эти маленькие неурядицы стоили того, чтобы быть радом с ней.        В первую неделю разлуки мы обычно много и долго переписывались, в сообщениях было много нежности и слов любви. Во вторую неделю ситуация менялась: в моих сообщениях любви становилось больше, а в Наташиных меньше. Мое сердце рвалось к ней, я очень сильно скучала по своей любимой. Она же наоборот – успевала от меня отвыкнуть. Когда она призналась мне в том, что за две недели отвыкла от меня, я не поверила своим ушам. Как так!? И чем больше проходило времени, тем холоднее она меня встречала и тем горячее приезжала я.       Однажды я поделилась своим непониманием этой ситуации с коллегами. Одна из них, чей муж регулярно уезжал на вахту, объяснила мне свое видение. У них сложилась такая же ситуация, как у нас с Наташей: она отвыкала от своего мужа за время вахты, а он сильно скучал. Коллега, ее тоже зовут Наташа, сказала мне:       - Дело в том, что я нахожусь у себя дома все это время, пока он в командировке. У меня налаживается быт без него. Я распределяю свои дела и свой досуг, тоже без него. Он возвращается и моя тщательно спланированная жизнь летит в тартарары. Его тоже можно понять – он живет в чужом городе, чужой квартире совершенно один и его согревают там только мысли о том, что он скоро вернется домой.       - И вроде все понятно, и все логично, особенно если принять во внимание тот факт, что ты не любишь своего мужа. У нас же, - отвечала я коллеге на ее видение ситуации, - взаимная любовь, как же она может не ждать меня?!       На что коллега разводила руками: - Значит не все так гладко, как ты думаешь.       До поездки в Питер оставалось всего пять дней, когда мы в очередной раз повздорили с Наташей из-за разговоров по телефону. В этот день я со своей подругой детства ходила в театр на музыкальный спектакль. Представление было довольно интересным. Мне не терпелось поделиться с Наташей своими впечатлениями еще и потому, что моя подруга приглашала нас двоих, но спектакль выпадал на неудобные даты в будни, Наташа не смогла бы приехать, а в выходные мы с ней улетали в Питер.       После спектакля я мчалась домой сломя голову, чтобы, пока не слишком поздно, позвонить Наташе. Она ответила не сразу и начала наш разговор с недовольством и претензией в голосе:       - Ну что еще?! Опять разговаривать, что ли?!       Я вспылила: - Я звоню всего на минутку, услышать тебя и поделиться впечатлением, но раз тебе это не нравится, то больше я звонить не буду!       Я бросила трубку, стала ходить по комнате и продолжать возмущаться: «Не понимаю! Почему нельзя найти всего пары минут?! Мы и так не видимся неделями! Все, я больше звонить не буду. Не хочет разговаривать со мной – я не навязываюсь!»       Мои высказывания были такими смелыми, потому что впереди нас ждало маленькое путешествие. А за это время мы точно помиримся, наивно полагала я.       Спустя пару минут, как я бросила трубку, пришло сообщение от Наташи:       «Не сердись. Я говорила тебе, что не люблю долгие разговоры по телефону».       «Я только хотела поделиться впечатлением! Пять минут, не более. Но хорошо, я больше не буду тебе звонить!» - ответила я ей.       Никто из нас не захотел понять друг друга.       Она позвонила мне спустя три дня, накануне нашей встречи. Я с осторожностью ответила на ее приветствие. По интонации мне хотелось понять ее настроение и узнать она все еще сердится на меня или уже простила. Пару минут мы разговаривали исключительно о предстоящей поездке и не вспоминали о недавней ссоре. Спустя еще пять минут холодка в наших голосах уже не было слышно, и мы закончили разговор воздушными поцелуями.       - Я соскучилась по тебе! – шептала я на прощание. А ты?       - Я тоже, самую малость! – лукаво отвечала она. Наташа шутит, а значит, она действительно больше не сердится на меня.        Я расслабилась. Как же хорошо, что Наташа умеет не придавать значения таким пустяковым ссорам! Да и она ведь любит меня, а я люблю ее. Такая маленькая размолвка не способна убить настоящее чувство.       

      

      

11

      

             Наконец этот день настал! Сегодня я выезжаю к Наташе, а оттуда мы рано утром вылетаем в Питер! Приключения начинаются! Я мысленно подгоняла водителя, который вез нас, так не терпелось встретиться со своей любимой! Столько всего хотелось ей сказать, посмотреть в ее глаза, обнять и поцеловать! Я ехала навстречу своему счастью и не знала еще, что меня ждет.       А меня ждала совершенно чужая девушка. То есть это по-прежнему была моя Наташа, но уже не моя. Я села к ней в машину и она сразу меня предупредила:       - Никаких поцелуев, рядом с машиной стоит мужик и смотрит на нас.       Ситуация обычная и правильная – мы не проявляем свои чувства на людях, чтобы никого не провоцировать. Однажды мы долго гуляли по парку и украдкой держались за руки, засунув их в один карман Наташиной куртки. А когда вышли из парка и направились к дому, Наташа дождалась, когда встречные прохожие свернут за угол и остановила меня:       - Постой! Я хочу поцеловать тебя, пока никого нет!       Она прильнула к моим губам, а я ощутила тогда невероятный прилив радости, напополам с адреналином. Я почувствовала тогда себя такой желанной! Ведь она ждала удобного момента, ей хотелось меня поцеловать, и она нашла время пусть на мгновение, но прикоснуться к моим губам. Как же я ее люблю!       Только вот когда я села в машину на парковке, я поняла по интонации, что она не планирует меня целовать, даже если вокруг нас не будет людей в радиусе километра. В ее голосе слышался холод, холод был и в салоне. Наташа любит прохладу, а я тепло, тем более, что после общественного транспорта продрогла и хотела немного погреться.       - Ой, у тебя так холодно! – я потерла руки друг об дружку, чтобы согреть их.       - Да, прохладно, но добавлять тепла мы не будем, - твердым голосом сказала она. Казалось, если я с ней сейчас не соглашусь, то пойду пешком. Я решила помалкивать.       Мы приближались к дому. Я пыталась разговаривать, но Наташа следила за дорогой и почти не участвовала в разговоре. Светофоры менялись один за другим, а мы до сих пор не поцеловались после встречи. К моему горлу подкатился ком, а сердце затрепыхалось, как подстреленная птица. Что-то здесь не так, но я решила подождать, что будет дальше и ничего не сказала.       Обычно, уже в лифте мы начинали целоваться, а потом в прихожей долго целовались и обнимались после разлуки. Теперь же, войдя в квартиру, Наташа лишь слегка приобняла меня и скрылась в ванной.       -Ладно, - пробормотала я, - я помню, что она от меня отвыкает. Нужно дать ей время.       Время шло, но расстояние между нами не сокращалось. Я несколько раз пыталась ее поцеловать, но она увиливала от меня. После ужина моему терпению пришел конец. Мне хотелось понимания, что же все-таки происходит, и я потребовала ответа!       - Ничего не происходит! – твердила Наташа, - Все нормально.       - Да как же «все нормально», если ты меня еще даже не поцеловала!       Едва договорив фразу, я обняла ее и поцеловала сама. Она не предпринимала попыток вырваться или прекратить поцелуй. Охваченная страстью, я прижала ее к стене, и некоторое время мы продолжали целоваться.       Я сейчас пишу это, и меня охватывает стыд, что я совершила поступок против ее воли. Тогда мною двигал страх, полное непонимание того, что произошло и желание переломить ситуацию и вернуть все, как было раньше.       После этого поцелуя мне показалось, что она оттаяла. Мы еще немного поболтали и стали укладываться спать, так как наш рейс был рано утром.       Когда я вернулась из душа, Наташа была уже в постели. Почему-то она легла не как обычно, а на другой край кровати. А может, конечно, и не было в этом ничего не обычного, возможно я уже начала параноить на почве непонимания той ситуации, что происходила.       Мы занялись любовью, и я чувствовала, что она сейчас искренняя со мной, что моя Наташа, наконец, вернулась ко мне. То, как она отвечала на мои ласки и как она любила меня, заставило меня в это поверить. После, уже засыпая, я прошептала, переполненная чувствами к ней:       - Я тебя люблю!       - Я тебе не верю! – как током пронзило меня ее ответ.       - Почему?! – сердце от страха уже второй раз за вечер засобиралось покинуть мое тело и застучало где-то в горле.       - Я не знаю, - ответила она.       - Я не знаю, как мне тебе это доказать, -ответила я, - но это правда.       Мы погрузились в короткий сон, а когда пришло время вставать, мне показалось, что я все еще сплю и все глубже и глубже погружаюсь в длинный мрачный кошмар.       Прошло много времени с тех пор, но я до сих пор не понимаю, что произошло. Утром Наташа вновь воздвигла между нами стену, а я боялась задавать вопросы, потому что боялась услышать на них ответы. Думаю, мы тогда вместе летели в Питер только лишь потому, что у нас были куплены билеты. Но если бы она еще накануне предупредила меня, что никаких «мы» больше нет, то я бы и не полетела. После той поездки Питер ассоциируется у меня не с городом любви, а только с болью, отчаянием и страхом, что я потеряла любимую.              Я пишу о себе, своих чувствах, я точно знаю, что испытывала в тот момент, но я совершенно не знаю, что переживала тогда Наташа. Каково ей было? Она почти все время молчала и вела себя со мной вежливо, словно мы были просто случайные попутчики. Ненавидела она меня в тот момент или испытывала ко мне неприязнь, или тяготилась моим обществом и просто меня терпела рядом с собой? В любом случае ей было тяжело. Поездка была испорчена.       В юности я некоторое время встречалась с парнями. Тогда я была только на пути к принятию себя, не верила, что я лесбиянка и поэтому пыталась быть как все. Какое-то время все шло хорошо, но потом природа начинала брать вверх и я понимала, что дальше так не могу. Надо расставаться. Дожидалась удобного повода и предлагала разойтись. И вот пока я этот повод ждала, во мне начинало накапливаться раздражение. Капля за каплей чаша терпения наполнялась и то, что раньше казалось мне милым – теперь как красная тряпка для быка. Любая мелочь: походка, интонация, манера говорить, смех – раздражало абсолютно все.       Что ж, видимо сейчас, бумеранг, запущенный мной когда-то вернулся и на всей скорости врезался в меня. Я стала ее раздражать. У меня есть один пунктик: когда мне плохо, я тяжело вздыхаю и говорю вслух, что мне плохо и даже если при этом рядом никого нет. Когда мне хорошо, я делаю также, только без тяжелых обреченных вздохов. Наташу начала раздражать и эта фраза, и интонация, с которой я это говорила. А хорошо мне было очень часто: чай вкусный пью – хорошо; вкусно поела – хорошо; выспалась – тоже хорошо. Рядом с ней мне было хорошо всегда! Я тогда поделилась с подругой моим подозрением. На разные манеры повторяла ей слово «хорошо» и она не нашла в этом ничего раздражительного. К тому же она и раньше слышала от меня эту фразу. А еще Наташе не нравилось, что я быстро ем. Я до этого и не знала, что я быстро ем. Думала, что делаю это как все, но оказалось, что быстро.       Один молодой человек, спустя год после нашего расставания, спросил у меня, в чем же была истинная причина моего ухода. Я сказала ему, что меня много чего не устраивало, подразумевая те самые мелочи, а сказать я боялась, потому что думала, что это его обидит. На что он ответил мне, что это неправильно, что нужно не бояться и разговаривать, в этом и есть суть здоровых отношений. Но только если тебе дороги эти отношения и ты боишься их потерять.                     

12

      

      Питер приветливо встретил нас дождем и холодом. Типичный Питер! Погода добавила серых красок к нашему угрюмому настроению. Мы гуляли в сквере у памятника Медному всаднику в ожидании прогулки по Неве. Я предприняла очередную попытку сблизиться.       - Согласно нашему плану мероприятий, мы собирались в Питере целоваться на каждом шагу, - веселым голосом напомнила я.       Наташа слегка коснулась губами моих губ: - Все отменяется. Больше ничего не будет.       Я ей не поверила. Промолчала. Думала, что она так шутит или за что-то наказывает меня. У меня в голове вертелось лишь одно: «Она же говорила, что любит меня. Не могла же она меня так резко разлюбить?! А если могла? Тогда значит, что это была не любовь! Нет! Не может быть! Мне показалось. Она просто устала после перелета».       Мы сидели в салоне катера и ждали отправления. Других пассажиров еще не было. Мне очень хотелось поцеловать ее и обнять. Вот она, сидит рядышком, но от того, что у меня нет возможности заключить ее в объятия, я начинаю испытывать сильную тоску по ней. Странное чувство. Она мой наркотик, мой запретный плод, что я вкусила. Стоило один разок попробовать и все, соскочить уже невозможно.       - Я соскучилась по тебе! – сказала я, - Поцелуй меня!       - Уже?! – Наташа огляделась по сторонам, едва коснулась моих губ, а потом, словно бы вспомнила, что нарушила какое-то обещание, взяла себя в руки, опять превратилась в Снежную королеву и вновь отстранилась от меня.       Воспоминания о Питере – это боль, страх и непонимание. Мой мозг тщательно блокирует этот период и не дает ему прорываться в сознание. Но сейчас это необходимо вспомнить. Возможно для меня самой, прольется луч света и я пойму, что же тогда произошло.       Наташа не прикасалась ко мне все два дня, что мы провели в Питере. Когда мы ложись спать, она оставалась в футболке и трусиках, хотя раньше мы спали обнаженными. Она стала спать на животе, отодвигаясь к самому краю кровати. Эти два дня я обнимала только ее спину.        Мы много гуляли пешком, в основном молчали, а если разговаривали, то только о том, что нас окружало: дома, люди, каналы. Иногда я оплачивала обед или экскурсию, и она тут же возвращала мне деньги, хотя я протестовала и отказывалась брать. При этом она готова была оплачивать мои пышки, мой кофе, мои покупки.       На второй день, когда мы в поисках нужного объекта проехали весь Питер, жутко устали, но, добрались до него, Наташа что-то пошутила про этот недосягаемый объект. Я воспряла духом, я вновь увидела рядом с собой ту девчонку, которую знала. Но это была ее минутное проявление, она вновь отгородилась от меня за своей невидимой стеной.       Меня невероятно угнетала эта ситуация. Я вновь предприняла попытку поговорить.       - Наташа, объясни, что происходит. Я вижу, что что-то не так. Я тебя чем-то обидела, что-то не так сделала? Давай поговорим.       - Что, прям здесь, в Питере? – ответила она, не глядя мне в глаза.       «Так, значит, все-таки есть о чем поговорить. Это уже хорошо. Маленький шажок вперед!», - думала я. «Хорошо, тогда не буду настаивать и мы поговорим, когда вернемся домой».                     

13

      

             На обратном пути, в аэропорту, нас ждал непиятный сюрприз.       Наташа у одного уличного художника купила картину, написанную аэрозольными красками. Размер ее, с виду, превышал габариты ручной клади по высоте.       - Как думаешь, пустят нас с ней в самолет? - спросила она меня, - У нас только ручная кладь. А картина хорошая. Хочу увезти ее с собой.        - Конечно пропустят, уверила я ее! Она ничего не весит.       Сотрудники аэропорта были иного мнения. На стойке регистрации нам сказали, что это негабарит и предложили сдать в багаж, либо доплатить полторы тысячи (картина стоила всего тысячу рублей) и тогда она из негабарита сразу превратиться в габарит. Волшебство, да и только! Мы отказались. Спрятали ее у стены, и пошли регистрироваться на другую стойку. Все прошло гладко и мы уже потирали руки, что «обманули дурака на четыре кулака», но не тут-то было. Уже при посадке к нам подошла молодая девушка - бортпроводник и сообщила, что мы должны свою картину опустить в специальное сооружение для проверки габаритов. Наша картина, написанная на куске ДВП, спокойно в эти габариты помещалась, но верхняя крышка не закрывалась на пару-тройку сантиметров.       - Я не могу вас пропустить – с еле скрываемой радостью в голосе, сказала стюардесса.       Мы с Наташей принялись уговаривать ее. Тщетно. Она была непреклонна.       - К тому же, заявила она, - если вы сейчас захотите оплатить негабарит, то теперь стоить он будет в два раза дороже.       Неслыханная наглость! Мы соображали, что нам делать. Отдать такую сумму я не могла. Помимо того, что это были бы последние мои деньги, так еще и моя принципиальная позиция - не платить, когда так откровенно вымогают.       Меня терзает стыд, что я не могла себе позволить оплатить тогда провоз этой картины, что убедила Наташу, что нас с ней пропустят. Я тогда не извинилась за это, так сделаю это сейчас:       - Мне очень жаль, что так произошло. Что мы оказались в неприятной ситуации из-за моей финансовой несостоятельности и самоуверенности! Прости меня!       Время шло, все пассажиры поднялись на борт, кроме нас. Бортпроводник стояла в сторонке и ехидно предлагала нам оставить картину здесь и подмечала, что тогда мы больше ее не увидим. Ко всему она еще подливала масла в огонь, поторапливая нас с принятием решения.       - Дайте нам еще время, подождите! – я из последних сил старалась не терять самообладания.       - Вы задерживаете всех! - отвечала она мне.       - Ну, без нас же не улетите! - распалялась я.       - Вы прошли стойку, мы отметили вас в списке поднявшихся на борт. Мы вполне можем улететь и без вас! – она чувствовала свое превосходство в этой ситуации.       Нам ничего не оставалось, как попытаться укоротить картину. Я предложила согнуть ее, сломав немного снизу, а дома попробовать восстановить. Вдвоем с Наташей мы принялись сгибать хоть и мягкую, но такую не податливую ДВП. Но в спешке пополам с негодованием я своими руками разломила ее так, что стало ясно, что мы ее склеить не сможем. На картине была изображена фантастически огромная луна, которая отражалась в реке. Теперь же нижняя часть реки сильно пострадала.        С треском я захлопнула крышку конструкции, в которую теперь со свистом входила раненная картина. Разочарованная бортпроводница была вынуждена нас пропустить.       Хорошо, что сейчас эпоха коронавируса. Мы были в масках. Ей на прощанье достался только мой гневный взгляд, а вот те проклятия, что я шептала в ее адрес она уже не увидела.                     

14

      

      Я не боюсь летать, но насмотрелась всякой информации в сети Интернет и узнала, что взлет и посадка – это самые опасные периоды. Теперь, перед каждым взлетом и посадкой я мысленно прощаюсь со всеми, кого люблю и раздумываю, успею ли я вывести телефон из режима «полет» и сообщить о своей гибели. Дождавшись сигнала «можно отстегнуть ремни» я почти всегда проваливаюсь в сон, если речь идет о взлете, и сплю добрую половину пути. Наташа же просто боится летать и не может спать в полете. Для нее перелет – это сильный стресс. Поэтому именно на стресс я списываю тот, ненавидящий меня, взгляд, которым она меня одарила.       Самолет поднялся в воздух, и уже через полчаса я откинула спинку кресла и провалилась в сон. Проснулась от того, что Наташа теребила мое колено        – Просыпайся, скоро посадка!        Спросонья я не сразу разобралась, в чем дело.       - Что? Все в порядке? Я не расслышала.        Весь полет мы должны были оставаться в медицинских масках, поэтому я увидела только ее взгляд в ответ на мой вопрос. Она смотрела на меня так, словно подарила мне лучшие годы своей жизни, а я спустила их в унитаз. А может и так: «Ты испортила мне жизнь!». Или: «Мало того, что ты проспала всю дорогу, когда я не сомкнула глаза ни на секунду, так еще и повторяй теперь тебе информацию по сто раз!». В общем, страшновато мне стало, и еще непонятнее: когда же я успела ей так насолить?!       Приземлились мы в нашем аэропорту рано утром. Я не брала обратного билета, чтобы ехать в свой город. Согласно нашей договоренности, мы должны были ехать отсыпаться к Наташе, а потом я поездом или автотранспортом еду дальше. Мы долго и безуспешно пытались вызвать такси, пока я не уговорила Наташу уехать автобусом до города и оттуда уже вызвать машину. Немного повредничав, она согласилась.       Наконец мы дома! Мэнни соскучился по своей хозяйке. С порога он облаял нас и отчитал за отсутствие. Она даже мне был сильно рад! Запрыгивал ко мне на колени и там с нетерпением ожидал, когда Наташа выйдет из душа. Наташа увидела, как мы мило с ним проводим время и приревновала:       - Мэнни, ты чего залез на колени! Слезь, не мешай!       И вроде это была забота обо мне, чтобы он мне не мешал, но ее взгляд говорил о том, что она не ожидала, что Мэнни будет рад мне и увиденное ей не понравилось.       А может мне просто все это казалось? Я тогда была в таком состоянии, что каждый ее взгляд, слово, поворот головы читала, как: «Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего!»                     

15

      

      До обеда мы отсыпались. Проснувшись, я начала искать способ уехать в свой город. Вариантов было два: попуткой днем или поездом ночью. Мне хотелось задержаться, но учитывая то, как складывались наши отношения в последние два дня, это была плохая идея. Я озвучила свои варианты.       - Поездом удобнее, конечно, но он идет поздно ночью, а ведь мне тебя еще провожать. Я потом не высплюсь, а мне на работу рано утром, - Наташа намекала на дневной вариант попуткой.       - Тогда днем,- согласилась я, - сейчас забронирую место.       Сердце мое разрывалось от боли и непонимания. Еще недавно она готова была ехать меня встречать к шести утра, а теперь поезд в полночь – это очень поздно. Ее приоритеты поменялись, ее отношение ко мне поменялось, ее планы, относительно нас двоих поменялись, а сообщить мне об этом она, видимо, не планировала. Рассчитывала, возможно, что само пройдет, как головная боль.       Мы позавтракали, Наташа предложила еще немного полежать у телика перед дорогой. Моя голова покоилась на ее плече, а рука на груди моей любимой. Одной рукой она тоже обнимала меня за плечо. Мы смотрели какой-то фильм, а у меня из головы не выходила мысль, что мы должны поговорить и выяснить все здесь и сейчас. В висках бешено застучало, сердце заколотилось с безумной скоростью. Я посмотрела в ее глаза:       _ Наташа, я скоро уеду. Мне кажется, мы должны поговорить с тобой и выяснить, что происходит.        Она отвернула голову в сторону, чтобы не смотреть на меня:       - Ничего не происходит. Все нормально.       - Я чем-то обидела тебя? Скажи, я ничего не понимаю.       - Я же сказала, что все в порядке. Нет, ты меня не обидела. Ты ни в чем не виновата. Все нормально, - она вновь не смотрит на меня и поворачивает голову в сторону еще сильнее.       - Тогда посмотри на меня и поцелуй меня, если все в порядке! – я срываюсь и начинаю повышать голос.       Она ничего не говорит. Некоторое время мы молчим, потом я, плохо сдерживая подступившие слезы, продолжаю дрожащим голосом:       - Наташа, скажи, что происходит. Я ведь сейчас уеду, мы ведь можем больше не увидеться!       Молчание.       Я вскочила с постели и быстрым шагом направилась в ванную. Слезы душили меня, прорывались на волю, и я дала выход чувствам. Вот уже второй раз я плакала здесь, стоя под струями горячего душа. Здесь можно плакать: шум воды - мастер маскировки.       Немного успокоившись, я вышла из ванной и начала собирать свои вещи. Наташа, молча, помогала мне. Намеренно я «забыла» зубную щетку, но она мне ее принесла. Потом она положила в мою сумку кухонное полотенце, в котором я привозила мясо, что мы потом запекли в духовке с овощами. Она собирает мои вещи. Она не хочет, чтобы ей что-то напоминало обо мне.       - Я отвезу тебя к месту сбора, - сказала она мне, спокойным голосом.       - Не надо! Я сама!       - Ну что значит не надо? Отвезу!       Я ничего не могла ей возразить. Тогда я могла только плакать или даже реветь, как говорит Наташа. Но точнее всего: я начала бы выть, как волк на луну! Она отвергла меня и при этом сказала, что ничего не происходит.       Сейчас из каждого утюга можно услышать слова коучей: «Никто никому ничего не должен! И может это и правильно, но я не могу с этим согласиться. Если уходишь от человека, которому еще две недели назад говорила «Люблю!», то объясниться – это простое проявление уважения. Но Наташа лишила меня возможности последнего разговора. Я даже говорю не о шансе, которого у меня тоже не было. Я о простом разговоре двух людей, которые еще недавно вместе строили планы на будущее.       Всю дорогу до места сбора я молчала, боясь, что не смогу сдержаться и разрыдаюсь. Когда мы подъехали, машина уже стояла и пассажиры начинали занимать места.       - Ты так ничего мне не скажешь? – слезы потекли по моим щекам. Голос сорвался. Ненавижу себя, когда я плачу, но тогда я не могла это контролировать.       - Ну что ты опять ревешь? – Наташа смотрела сквозь меня.       - Да, я реву! У меня есть на то причина: моя девушка решила со мной расстаться, а меня в это не посвятила, да еще и отказывается прояснить ситуацию. Наташа, поговори со мной! Я сейчас уеду и никогда больше не вернусь, только скажи в чем дело.       Она молчала и не смотрела на меня.       Выскочив из машины, я забрала с заднего сидения свою сумку и резко хлопнула дверью. Сейчас это единственное, что хоть как-то могло помочь мне выплеснуть боль.       Наташа тут же уехала, а я осталась. Одна.       «Я не знаю, как мне дальше жить!»                            

16

      

      

      Пять часов пути показались мне вечностью. Вокруг меня сидели пассажиры, а мне хотелось в голос зарыдать. И я терпела, глотая слезы, которые колючим комом застряли у меня в горле. Водитель, добродушный мужчина, видел, что я чем-то очень расстроена и, чтобы приободрить, говорил мне время от времени, что дорога хорошая, и мы очень скоро приедем.       Он высадил меня перед въездом в город. Уже сгустились сумерки. Поток машин иссяк, и на безлюдной остановке я стояла в ожидании такси одна. И вдруг в этой тишине раздалась тонкая соловьиная трель. Сначала негромко, словно бы артист пробовал свою песню на вкус, а потом все ярче и ярче начинали звучать переливы, его песня набирала обороты и, уже, совсем, смело, кружась и играя, устремилась ввысь к небу. Я заслушалась. Мне так хотелось записать этот звук и, как раньше, поделиться с Наташей этим восхитительным концертом. На мгновение я забыла, о событиях сегодняшнего дня, а после опомнилась и залилась слезами - я потеряла любимую.       Как в тумане прошел тот вечер. Из-за застилавших мои глаза слез, все расплывалось, и я видела только силуэты вещей. Анализировать и трезво мыслить я тогда не могла, но все равно крутила у себя в голове события последних недель и пыталась понять, что я сделала не так.       Я разбирала сумку с вещами и обнаружила Наташину футболку, которую она давала мне поносить, пока я гостила у нее. Помню, я уложила футболку в сумку, когда мы собирались в Питер, а потом забыла достать. Я ухватилась за нее, как за спасательный круг хватается утопающий. У меня появился повод еще раз встретиться с ней! В обнимку с этой футболкой я провела остаток вечера.       Перед сном я написала Наташе: «Я случайно забрала твою футболку». Она ответила мне почти сразу: «Ничего страшного, у меня еще много футболок. Отдыхай теперь и высыпайся после дороги».       - Вот и вся история, - сказал бы кто-то, у кого больше гордости и самолюбия, чем у меня.       У меня не осталось ни того, ни другого. Слишком дороги мне эти отношения, чтобы хлопнуть дверью и уйти с высокоподнятой головой. Вместо этого мне хотелось прислонить свою голову к ее груди, и слушать биение ее сердца.       После нескольких дней перерыва я попробовала возобновить общение. Наташа отвечала мне все реже и неохотнее. В современном мире, где смайлики, иконки и значки – главные выразители эмоций, легко понять в каком настроении находится человек. До нашего разрыва мы отправляли друг другу тонны таких смайликов. Сообщения пестрели сердечками, поцелуйчиками и объятиями. Теперь же ситуация кардинально поменялась. Наташины тексты стали сухими. В конце предложения непременно ставилась точка. Она даже не ставила двойную скобку, чтобы обозначить улыбку. Наша переписка из романтической превратилась в деловую. Мой разум раскладывал мне все по полочкам:       - Она тебе не пишет, редко отвечает, она отказалась с тобой объясняться. Она не смотрит в глаза и не целует. Все же понятно: она не хочет иметь с тобой ничего общего!       - Замолчи! – глупый разум, - Ты ничего не понимаешь! Ты мыслишь рационально! - влюбленное сердце не сдавало своих позиций. – Я поверило бы во все, что ты думаешь, если бы не одно «но»: она сказала, что любит. Неужели за три недели можно разлюбить?! Если так, то пусть она скажет об этом. Мне необходимо услышать эти слова, чтобы начать верить в происходящее.                                                                                                                                                          

      

      

      

             -А-ма, а-ма! – сквозь воспоминания прорывался голосок Сашки. Малыш проснулся и теперь требовал к себе внимания.       Сашка рос у нас очень смышленым, деликатным и умным парнем. Не капризничал по пустякам, ел, что дают, и все схватывал на лету в прямом и переносном смысле. Он довольно рано научился есть ложкой, но ленился, умел пускать в кружке с молоком пузыри и рисовать кашей на столе все что угодно: хоть «Квадрат» Малевича, хоть «Девятый вал» Айвазовского, смотря как у кого фантазия работает. Мы неоднократно спасали хвост Маркуса, когда он был уже у Сашки во рту, уговаривали сына расслабить пальчики, когда он хватал за непокорные волосы меня или Наташу, отнимали у него лакомство Мэнни, если тот вдруг замешкался и не успел его схватить и еще многие-многие его проделки держали нас в постоянном тонусе. А сейчас я углубилась в воспоминания и наш голубоглазый розовощекий малыш уже вертел своей светловолосой головкой по сторонам в поисках объекта, где он мог бы порезвиться. Его внимание привлекла детская площадка у кондитерской с одинокой песочницей и старыми скрипучими качелями. Мой наметанный глаз определил, что вовсе не песочница и крылатые качели интересуют нашего мальчика. Его привлек божественный аромат свежей сдобы и еще чего-то очень вкусного, доносящийся из раскрытых окон пекарни.        - Так и быть, разгадала я твои намеки, - Сашка расплылся в улыбке от моих слов, - купим булочку и праздничный торт к вечеру.       Нагруженные сдобой, через пять минут мы выползли из кондитерской. Мэнни даже не проснулся. Вот что значит опыт хождения по магазинам! Я взглянула на часы: уже четверть первого! Домой добираться еще минут двадцать, а я обещала праздничный обед, и еще Сашку кормить и себя в порядок привести. Да, до четырех времени остается мало. Включив форсаж, я на всех парах ринулась к дому. Сашка только и успевал провожать пальчиком интересные для него объекты. Дерево. Собака. Дом. Дерево. Собака. Дом. Нашего сына интересовало все без исключения!       В половину первого я финишировала у нашего подъезда. Жаль, что никто не встречал меня с медалью и кубком шампанского, потому что я совершила этот марш-бросок за рекордно-короткий срок и выложилась на все сто процентов. Сашка весь маршрут заливался со смеху, или потому что ему нравилась скорость, или потому что его веселил вид матери с выпученными глазами и волосами, торчащими в разные стороны от ветра.       Дома немного покапризничав, но, все же, похлебав куриный суп-лапшу, сын уснул, крепко сжимая в кулачке добытый во время обеда трофей – кусок пряника - награда за хороший аппетит. Я перевела дух и принялась за подготовку к ужину. На горячее мы решили подавать свиные ребрышки, запеченные в духовке с гарниром из молодого картофеля. Однажды я приготовила для Наташи это блюдо и, с ее слов, она стала любить меня «еще чуточку больше». Ребрышки предстояло замариновать, и я с удовольствием занялась этим процессом. Соль, перец, горчица, соевый соус, лавровый лист, щепотка любви и еще несколько секретных ингредиентов – таков мой рецепт хорошего маринада. Хорошенько обмазав им ребрышки, я убрала их в холодильник. Так, самое главное готово! Оставалось отмыть молодой картофель и подготовить продукты для салатов. Помидоры - для любимого Наташей салата из морского коктейля и красной рыбы и всякие другие - для обожаемого мной оливье.       В половину четвертого, как по заказу, проснулся Сашка. Долго потягивался, разговаривал со мной на своем выдуманном языке и отказывался собираться на прогулку. Но услышал: «Наша мама Наташа нас очень ждет!» и засуетился, засучил ножками и ручками! Ох, как не терпелось ему встретиться с ней! Как же он соскучился!        У них особенная любовь. Они могут часами сидеть с книжкой или среди кубиков и никому из них не надоедает, несмотря на то, что Сашка непоседа, а Наташа – само спокойствие. Они наслаждаются обществом друг друга. А когда мы втроем Сашка совсем счастлив! Скачет по нам, как заводной волчок, то на ручки ко мне, то к Наташе на колени и очень любит, когда мы обнимаемся втроем. Мы семья! И наш годовалый карапуз понимает, что счастье – это когда мы все вместе!       Утром Наташа была в светлых брюках молочного цвета и нежно зеленой рубашке, которая выгодно подчеркивала не только ее грудь, но и цвет глаз. Я решила, что сегодня можно позволить себе family style. Я надела короткие белые в тонкую зеленую полоску шорты и зеленую футболку с белым принтом. После многокилометровых прогулок с коляской мышцы мои пришли в тонус, и я могла себе позволить обнажить свои ноги. Сын тоже был облачен в белые шорты. Единственная зеленая футболка была его любимой и оттого усеяна сверху донизу пятнами от всевозможных продуктов: малина, свекла, немного синей пасты от шариковой ручки (сын учился грамоте) и еще много чего, что отстирать не представляется возможным. Но он все равно выглядел нарядным и счастливым.       Времени еще осталось целых десять минут, и я решила собрать с собой корзинку для пикника. Мы пойдем в парк, а там можно будет расположиться под деревом, отдохнуть и перекусить. Я ела, когда резала продукты для оливье, так что салат обещал быть скудным на картофель и колбасу, а Наташа только обедала, и это было уже давно.       И вот мы разряженные в пух и прах, с коляской и корзинкой наперевес отправляемся праздновать первый Сашкин день рождения! Мэнни порывался с нами, но был оставлен дома охранять заготовки для праздничного стола.       В четыре часа ровно мы вышли к подъезду. Наташа только-только припарковалась, увидела нас, засуетилась и выскочила навстречу помогать. На полдороги остановилась и побежала опять в машину. Я в недоумении замедлила шаг. Наташа открыла пассажирскую дверь машины, исчезла за ней на секунду и вновь показалась, но уже не с пустыми руками. В них она держала яркий букет душистых полевых цветов. Застенчиво улыбаясь, она шла нам навстречу.       - Вот, весь свой обеденный перерыв собирала. Такие, как ты любишь! – она говорила быстро, будто боялась, что сейчас собьется и не сможет больше продолжить, - ты же знаешь, что я еще никому не дарила цветов, даже маме. Ты у меня первая! – добавила Наташа и сладко поцеловала меня в губы.       Она обняла меня и от смущения спрятала взгляд, положив голову мне на плечо и уткнувшись губами в шею. С минуту мы стояли, молча обнимая друг друга, пока она не спросила:       - Что ты молчишь? Тебе понравился букет? - она посмотрела мне в глаза.       А я молчала не в силах вымолвить ни слова от того, что по моим щекам катились слезы. Слезы радости и такого простого, но такого желанного счастья.              - Я тебя люблю! – прошептали мы друг другу.              - Лю-блю! - раздалось из коляски - наш сын сказал свое первое слово!       Ура!