Танцы на шесте

Когда Аль-Хайтам изъявил желание заняться танцами, Кавех не возражал. Не то чтобы он имел право возразить или запретить ему заниматься этим — они были лишь соседями по комнате, которых связывали две кружки кофе по утрам и бесконечные ругательства. — Если ждешь от меня криков вроде «я поддержу тебя в любом начинании», то тебе явно не ко мне, — язвительно сказал архитектор после заявления и продолжил невозмутимо читать книгу. Половину предыдущего монолога он благополучно пропустил мимо ушей, потому сильно удивился, когда сереброволосый довольно улыбнулся. — Я постараюсь быть потише, — пообещал мужчина и удалился из кабинета. Тогда Кавех еще жил счастливой жизнью — в блаженном неведении о том, чем именно собирается заниматься в свободное время его дорогой, до безумия сексуальный сосед, и чем ему это грозит. Началось все довольно невинно: у них в квартире была свободная комната: первое время она служила вторым кабинетом, специально для Кавеха. Однако сам архитектор не терпел долгое сидение в одиночестве и гнетущей тишине, потому еще в первые же недели передислоцировался к Хайтаму, под неустанное ворчание последнего. Из этой самой свободной комнаты сереброволосый быстренько вынес все вещи и организовал ремонт — Кавех не взялся считать, во сколько моры вышли ему оборудование, смена полов и покраска стен, однако рассчитывался со счетами Аль-Хайтам без всяких сожалений, даже с каким-то пугающим энтузиазмом. Когда комнату оборудовали, архитектора не было дома: может, оно и к счастью, ведь когда он вернулся, он обнаружил закрытую дверь, из-за которой играла ритмичная музыка. Никаких следов бывшего ремонта или перестановок уже не было, Хайтам, очевидно всецело отдался во власть своего нового хобби и теперь его было не вытащить. Пожав плечами, архитектор двинулся в сторону кабинета, но нет-нет да оглядывался назад: какими танцами занялся Аль-Хайтам? Чем-то народным или современным? У него есть костюм или обтягивающие трико, через которые видно его ягодицы и член?.. Кавех и сам не заметил, как оказался перед дверью, прислоняясь к ней ухом. Изнутри звучали музыка, тяжелое дыхание и… скрежет? Архитектор медленно взялся за ручку двери, как можно осторожнее опустил ее вниз и приоткрыл для себя щелку, чтобы заглянуть внутрь. А там было на что посмотреть. Аль-Хайтам в одних спортивных штанах повис на железном шесте и… застыл в одной позе. Одними только руками он держал все свое тело на весу, ноги находились в горизонтальном положении, параллельно полу. Его бицепсы напряглись от напряжения, вены вздулись, однако он выглядел все также невозмутимо, словно это не он застыл на пилоне практически без одежды. Кавех сглотнул: одетый Хайтам выглядел сексуально, но такой Аль-Хайтам… Слюна собралась во рту от желания подойти и вцепиться в этот пресс, заставить его держаться на этом проклятом железном шесте, пока ему отсасывают, мучительно долго. А может, поставить его на ноги, прислонить грудью к шесту и прогнуть в пояснице, взять прямо в этой позе, пока он бессильно упирается щекой в бездушное железо. — Архонты, дайте мне сил и терпения, — шепотом взмолился Кавех, но его красные затуманенные возбуждением глаза не отрывались от аккуратного пресса и бьющейся жилки на шее. — И чтобы моему соседу почаще приходили подобные идеи в его головушку. Аль-Хайтам и не замечал его, он вообще не смотрел в сторону двери, а слушал музыку. Когда мелодия сменилась, он опустил ноги на пол, протянул руки вверх, обхватывая шест высоко над головой, и медленно, а затем все быстрее начал раскручиваться на нем. Вот он только что находился в статическом состоянии — и Кавех бы смог воспринимать это как особый вид тренировки вроде йоги или тому подобного, но сейчас… Сейчас это нельзя было назвать ничем приличным: то как тело Хайтама раскручивалось на этом проклятом пилоне, его ноги раздвигались в практически полный шпагат… Хотелось подойти, назвать его красивым — а потом дернуть за волосы, уронить перед собой на колени и прислонить ртом к своему члену. Из него получилась бы замечательная, профессиональная шлюха, а Кавех был бы его единственным клиентом. Он бы радостно имел его во все щели, просил бы станцевать что-нибудь и никогда не оставлял бы его без чаевых. Даже если эти чаевые были деньгами самого Аль-Хайтама. Он скользнул внутрь и уже не скрываясь сложил руки на груди и прислонился спиной к стене. Он был уверен что вот-вот его сексуальный сосед по комнате заметит его присутствие, но как отреагирует — непонятно. Аль-Хайтам мог его выгнать. Мог отругать, опозорить, назвать извращенцем, ведь узкие штаны не скрывали его возбуждение. Мог выкинуть все вещи архитектора из квартиры, но… Кавех клялся, что, чем бы ни кончилась вся эта ситуация, это зрелище стоило того. Спустя пару минут сереброволосый открыл разноцветные глаза, его взгляд безошибочно нашел человека, потревожившего его покой. — И что ты тут забыл? — поднял бровь Хайтам, хотя это выглядело странно, ведь он практически висел вниз головой на пилоне. — Да вот решил посмотреть, чем ты тут занимаешься, — горло у Кавеха сдавило, и нормально ответить он смог только прокашлявшись. — Не ожидал, что ты заинтересуешься… подобным. — Танцы на пилоне способствуют улучшению кровообращения, — менторским тоном затянул сереброволосый. — Они снимают стресс и укрепляют грудную клетку. Про себя Кавех выругался: как будто Аль-Хайтаму мало сводить людей с ума своей и так огромной грудью! Решил накачать ее еще больше?! — А ты, посмотрю, оценил мое хобби, — пока Кавех искал что ответить и не находил, мужчина заметил его неловкое состояние. — Иди сюда. Пока архитектор неуверенно приближался, Хайтам подтянулся выше, зацепился за пилон ногами и протянул руки вперед, вися вверх головой: его лицо находилось ровно напротив паха Кавеха. Не успел блондин сообразить, что его ждет, как чужие руки уже ухватились за его бедра и потянули штаны вниз, к коленям. Запрокинув голову, Хайтам без всякого стеснения открыл рот и заглотил головку. С высоты своего роста Кавех не мог видеть выражения его лица, только острый подбородок и дергающийся вверх-вниз кадык. Его ноги были крепко переплетены друг с другом и цеплялись за пилон, но архитектор мог заметить, что у него тоже встал: то ли от упражнений, то ли от взгляда Кавеха. Он застонал, ощутив на себе чужой горячий рот и теплое дыхание, и бесстыдно толкнулся дальше, слушая, как мужчина перед ним давится, но покорно терпит чужую наглость. Долго они в такой позе не протянут: Кавех провел руками по чужой обнаженной груди, обхватил тонкую талию и хрипло выдохнул, наклоняясь, утыкаясь в затянутый тканью пах носом и цепляя кромку штанов зубами. — Ты выглядишь как шлюха, — полушепотом признался Кавех. — На частном представлении, только для меня. — Будь я шлюхой, содрал бы с тебя по двойному тарифу, — с громким чпоком Хайтам оторвался от чужого члена. — Если бы вообще согласился на приватный танец. Архитектор закатил глаза, обхватил кончик подбородка мужчины рукой и снова направил его на свой член. — Заткнись, — фыркнул он. — К счастью, ты не шлюха, и я могу выебать тебя бесплатно. Сереброволосый в ответ сильно сжал его бедра ладонями и притянул ближе, утягивая член глубже себе в глотку. Кавех сходил с ума от ирреальности происходящего: вот сейчас Хайтам — сам Аль-Хайтам! — будучи на пилоне, без всякого отвращения и нежелания отсасывает ему, а он сам пьянеет от терпкого запаха пота и дезодоранта. В паху все сильнее тянет, тело как будто погрузилось в кипяток, и в голове не было адекватных мыслей. На штанах Аль-Хайтама уже появилось маленькое влажное пятно — его член истекал смазкой. В конце концов архитектор отстранился от мужчины и потянул его на себя: сереброволосый едва не свалился на пол, но смог перевернуться и кое-как устоять на ногах. К его лицу прилила кровь, а в уголках глаз скопились слезы, он выглядел слишком возбужденным и нуждающимся. Кавех даже не успел задаться вопросом, было ли это — спонтанный секс, стояк самого архитектор — тщательно спланировано или сделано случайно. Он просто обхватил ладонью чужой затылок и затянул его в глубокий поцелуй. Его бедра дернулись ближе, когда он ощутил на чужих губах свой собственный солоноватый вкус и юркий язык между своих зубов. В нем не было нежности. Они покусывали друг друга, до боли возбужденные, царапали, сжимали как можно сильнее. Кавех зацепился за мешающие штаны и просто потянул их вниз, пока Хайтам расстегивал его рубашку и дергал завязки дрожащими руками, тоже желая ощутить его кожу своими руками, прикоснуться грудью к груди, потереться друг о друга и утонуть в океане страсти. Едва сереброволосый приподнял ноги и высвободил их из плена ткани, его развернули и прислонили к пилону, он с трудом сдержал вскрик — железо было слишком холодным — и прогнулся в пояснице, открывая чужому взгляду свою задницу и… Кавех заскулил, прикасаясь пальцами к основанию пробки, торчащей между двух упругих ягодиц и крепко ухватился за нее. Сначала он надавил на нее большим пальцем, заталкивая глубже, а потом резко потянул назад, так, чтобы колечко растянулось вокруг самой широкой части. Хайтам зашипел, и, когда пробку резко вогнали назад, застонал в голос: ее кончик уперся в самое чувствительное место. — Боги, я схожу с ума, — выругался Кавех и повторил движение с пробкой. Свободной ладонью он с силой шлепнул по бледной коже и наблюдал, как она сотрясается от удара. — Иначе как бы в тебе оказалась эта пробка? Основание мятно-зеленого цвета так и мозолило ему глаза, но он не торопился вытащить ее из чужого жара. Хотелось немного растянуть удовольствие, довести и Хайтама и себя до самого пика… — Хватит медлить, — грубоватый, растерянный голос раздался рядом с ним. Сереброволосый широко расставил ноги в стороны, чтобы быть в устойчивом положении, и протянул руки вверх хватаясь ими за пилон. Кавех сделал мысленную заметку купить ему кожаные сапоги на каблуках. И… не отпускать его танцевать в спортзал. — Я буду медлить столько, сколько захочу, — капризно сказал он, но все же потянул пробку наружу. Она вышла почти полностью, внутри остался только маленький блестящий от смазки кончик. Только Хайтам выдохнул и расслабился, готовясь принять в себя член, как пробку вновь затолкали обратно. Мужчина зарычал и лягнул Кавеха пяткой. — Я могу уйти в любой момент, — пригрозил он и показательно отстранил бедра, но еще дальше двинуться не успел. Архитектор испугался, что Аль-Хайтам и правда оставит его в таком состоянии, поэтому дернул его к себе и быстро вытащил пробку. Игрушка полетела в дальний конец комнаты, а ее заменил чужой твердый член. Недостатка в смазке, к облегчению Кавеха, не было, внутри ее оказалось более чем достаточно: спустя несколько толчков она начала пошло хлюпать между ними. Блондин наклонился, прижимаясь к чужой спине, его руки скользнули на чужую грудь и сжали соски между пальцев. Расстроенный тем, что его лишили веселой игры в дразнилки, он открыл рот и сильно прикусил загривок Хайтама, фиксируя его на одном месте. Сделав несколько глубоких толчков, он плотно прижался к чужой дырке, загоняя свой член по самое основание. Хайтам издал задушенный стон и прислонился лбом к пилону. Стало тяжело стоять на одном месте: Кавех придавил его сверху, его коленки подгибались от удовольствия. Однако архитектор будто и не замечал его неудобства: он отстранился, выйдя почти полностью, а потом резко загнал обратно, одна его рука скользнула вниз между бедер и погладила еще не тронутый член сереброволосого. — Я… не устою, — через силу и стиснутые зубы признался Аль-Хайтам, его губы подрагивали, как и ноги. Сказав это, он все-таки не выдержал и начал плавно спускаться вниз по шесту, и Кавех опускался вместе с ним до тех пор, пока коленями не встал на пол. Сразу стало неудобно: жесткий пол впивался в коленные чашечки, но не было сил ни уйти ни встать. Блондин подумал о том же. Приняв более удобное положение, присев над Хайтамом, он приподнялся и посмотрел вниз, на место их соединения. Рукой он обвел колечко дергающихся мышц и медленно заскользил туда-обратно, наблюдая как жадно его член втягивается в чужое тело. — Не думал, что ты так хорош, — признался блондин и повел рукой к низу живота Хайтама, нажимая на него, вводя член обратно в тугой жар. — Словно соскучился по члену, такой нуждающийся во мне и покорный… — Заткнись, — зашипел сереброволосый и отвел одну руку назад, хватаясь за бедро любовника. Под его рукой Кавеху пришлось продолжить движения, хотя он бы не отказался еще с десяток минут погреть свой член внутри чужого тела. В целом ему было невероятно хорошо вот так: на полу, прижимая Хайтама к пилону и мучая его ожиданием. Даже собственное возбуждение и желание достичь оргазма отступали перед удовольствием от поддразниваний. Впервые за долгие годы Аль-Хайтам был в его власти. Кавех не собирался упускать этот момент. Он остановился, не обращая внимания на то как чужая ладонь царапает его кожу, и взял самый медленный темп, который только мог выдержать. Он сделал один глубокий толчок, второй… …И вдруг оказался на полу. На нем сидит Аль-Хайтам и быстро насаживается на член, его ладонь придавила грудь, не давая блондину подняться. На его лице перемешались ярость и нетерпение, разноцветные глаза блестели. — Все приходится делать самому, — прошипел он и опустился до самого конца. — Придурок, даже трахнуть меня нормально не можешь. Он приподнял бедра, высоко, так, что член едва не выскользнул, и с пошлым шлепком опустился обратно, из его рта вырвался грудной довольный стон. Кавех уже не мог ничего сделать, кроме как держаться за него ладонями, но и тут его ограничивали: стоило только попытаться направить его в более спокойное русло, как Хайтам огрызался и становился только напористее. Архитектор откинул голову назад и тяжело выдохнул: долго он так не продержится. Чем ближе был его оргазм, тем больше он сдавался. В следующее мгновение он обнаружил, что Хайтам уже не двигается, а он сам судорожно дергает бедрами ему навстречу, сильно поглаживая его член, дразня головку. Приятное удовольствие распространилось по его телу, когда оргазм вспыхнул перед его глазами и он кончил глубоко внутрь. Он дернул рукой несколько раз, доводя Аль-Хайтама следом за собой и выдохнул, когда почувствовал, как чужая жидкость полилась на их животы. Сереброволосый расслабленно упал на него и затих на некоторое время. Едва отдышался, Кавех поднял руку и погладил своего соседа по голове, с легкой улыбкой. — Не танцуй на людях, — приказал архитектор. — И… если не хочешь секса то и передо мной тоже не танцуй. — Ты сам зашел ко мне в комнату, — безразлично отозвался тот. Кавех: «…» — Мы купим защелку, — нашел он наконец решение. — Ты сломаешь ее также, как ломаешь входную дверь раз в неделю. — А все потому что ты крадешь мои ключи! — взвился Кавех и запыхтел, как недовольный хомячок. — Ничего, — фыркнул Хайтам. — Может умение взламывать замки рано или поздно тебе пригодится. Архитектор ничего не ответил, только посмотрел на белый потолок и подумал: «Да. Да, если он будет танцевать на пилоне за закрытой дверью, я ее выломаю».