Когда восходит чёрная луна

Знакомство

с Героиней

      Ночь. Солнце давным-давно скрылось за горизонтом, утянув за собой длиннющие лучи, уступая место высоким теням, уже заполонившим тёмные переулки и глубокие чащи. Темнота неспеша вышагивала по округе, накрывая каждый уголок своей тенью, наконец отвоевав своё покровительство у яркого, выдавшимся чересчур солнечным, дня. Почти незаметный туман окутывал землю, создавая загадочную и мертвецки спокойную атмосферу. Постепенно на тёмном и бесконечно идущем вдаль холсте загорались ледяные звёзды.       Мрак окутал землю, заставляя обитателей планеты разбежаться по домам, дабы лечь спать или же, напротив — «выгонять» из уютных квартир, вилл, коттеджей и прочих зданий, чтобы увидеть чарующее событие собственными глазами, пока небесное тело светило, что было названо «Луна»; только-только принялось набирать обороты для своего особого «представления».       На календаре уже ▉▉ число. В эту ночь вместо привычной Белой Луны появится пугающая и редкая — Чёрная. И называлось данное чарующее явление природы «солнечное затмение». Красивое зрелище… Не так ли?       Между тем, отворив достаточно тяжёлую, массивную и до чёртиков скрипучую дверь в кабинет мужа, Маргарет тихо прошла внутрь, прикрывая половину своего лица веером, уверенность так и витала в воздухе вокруг неё. Взор прищуренных глаз тут же проскользнул по давно знакомой расстановке кабинета; голубоглазая вновь лицезрела эти противные серые обои, книжные шкафы, стул и стол, камин в углу…       — Всё ещё работаешь?       Атмосфера в помещении в миг переменилась из «спокойной» в «тяжёлую», стоило главе семейства поднять голову, оторвавшись от чтения очередной толстенной и почти распавшейся на куски книги. Мужчина вздохнул, и перелистнув страницу, буркнул:       — Как видишь. Тебя что-то вновь тревожит? — Отмахнулся глава семейства, восседая на громоздком дубовом стуле, издали напоминающий трон какого-то диктатора мелкого, но воинственного государства. При каждом неаккуратном движении господина стул издавал жалобный скрип, будто боясь, что тот вот-вот встанет и объявит войну всему миру. Но этого не происходило. Глава был занят какими-то документами.       Если что-то и не нравилось Георгию в своей жене, так это постоянные вздохи и вежливо-ядовитые упрёки: Маргарет никогда не говорила прямо и открыто, не украшая свою речь очередными размытыми вопросами и неточными ответами… Это всегда раздражало, но поменять столь ненавистную привычку в характере Маргарит — выше сил самого Георгия. Он слишком устал, чтоб тратить время на перевоспитание уже взрослого человека.       Тем временем Маргарет уже подходила к столу маркиза, и, вооружившись хитрой и даже несколько коварной улыбкой, начала разговор:

      — У меня есть блестящая идея, касаемая завтрашнего бала… — Женщина сложила веер и опёрлась о дубовый стол, достаточно громко стукнув по нему, привлекая и без того ушедшее внимание мужа. И пока тот не убрал книгу из рук и не вскинул бровь, с вопросом на лице: «Ну? В чём дело?», — жена не начинала говорить.       — Я тебя слушаю, Маргарет.       — Так как нашей дорогой дочери исполняется пятнадцать лет, было бы неплохо познакомить её с другими знатными наследницами…       — Хочешь пригласить на наше застолье вновь знать, а с ней и твоих подружек? — Георгий сложил руки домиком.       — Разумеется! Ты сам вёл беседу со мной на эту тему пару дней назад. Я обдумала… И решила, что твои мысли вполне стоят нашего времени и сил. К тому же, — Женщина переплела руки в замок, выпрямившись и гордо подняв подбородок, — мы заботимся о дочери. Пора бы и ей принести пользу в нашу семью… Ей просто необходимо зацепить кого-нибудь из таких же высших чинов!..       Последовал тяжёлый вздох.       — Разве тебе не хватает всех тех богатств, что мы имеем сейчас, Маргарет?       — Это даст второй шаг к перестроению этого мира! И знаешь ли, — дама вновь гордо раскрыла веер, пару раз махнув им, а после собрала его и указала на собеседника, будто не веер это, а самая настоящая шпага, — жизнь в роскоши всегда требует большого вклада! Причём постоянного и стабильного, а на свалке твоих тупоголовых роботов такого успеха нам никогда не добиться!       Мужчина ничего не ответил, с уставшим и измученным вздохом потерев заспанные глаза. Наступила давящая тишина, что неприятно колола под кожей. И пока пауза не выросла в сотню раз, Маргарет почти бесшумно и незаметно оказалась за спиной Георгия, положив на вид хрупкие и грациозные ладони на его уставшие плечи.       — Я знаю, ты не любишь подобные торжества… Но стоит попробовать, — затем она думает и мгновенно добавляет: — хотя бы ради дочери и нашего благополучия! Пригласим только тех, кто действительно располагает властью и, возможно, у кого-то наследник да найдётся… Что думаешь? — Дама едва коснулась чужого подбородка, заставив поднять голову мужчины и посмотреть на неё.       — Хорошо… Будь по-твоему. — Устало ответил Георгий.       — Чудно! — Мягкий тон в голосе тут же поменялся на громкий и будто торжественный. И это неудивительно: Маргарет уже вытащила из супруга нужные ей слова, так что можно прекращать притворяться. — Тогда я займусь пригласительными письмами!       Так и свершилось. Георгий не смог отказать красавице-жене в своём кабинете. Он слишком устал слушать её постоянные жалобы на прислугу и прибыль… Проще просто дать ей наконец то, что хочет.       На следующий день, как только солнце начало выходить на небо, госпожа успела выдать задание главному дворецкому, а именно разделить всех работников на особые группы, делающие что-то одно и каждому раздать специальные указания. А, следовательно, началась привычная суета: кухня была похожа на ад; настолько жарко там было, что и продохнуть не удавалось; даже выйти на улицу хотя бы на минуту и то удавалось с трудом. Горничные занимались своими делами: глажка, стирка, уборка и другие заботы… Вся прислуга в этот день бросила все свои силы на приготовление поместья к приходу гостей.       Работяги не оставались в стороне: лишние пары рук никогда не помешали бы горничным. Здесь подмети, там полей цветы, тут начисти до блеска… С кухней абсолютно то же самое: замешивай тесто, помой посуду, нарежь продукты, подготовь банкетный зал и накрой все столы… И на фоне этого комфорта постоянно гудящих, трещащих и громыхающих звуков выделялось эхо приятной мелодии на пианино, что доносилась из главного зала. Каждая нота, каждое дыхание переполняло весь особняк, будто работу приостанавливали, чтобы вновь ощутить чувство спокойствия… Но стоит лёгкой мелодии хоть на секунду пропасть, уши вновь закладывает от неприятного букета звуков, возвращая в кипящую работой реальность.

      День пролетел быстро, будто тень перед носом. Гости же начали прибывать: приглашение получили, можно и пораньше прийти. Самый разгар торжества будет не раньше наступления полнолуния.       В то же время принцесса бала начала готовиться, не забывая и об уроке этикета: никакого простого или, как его называет мама, «сельского» диалекта, никаких неконтролируемых эмоций… И, честно говоря, старшая дочь пыталась найти в действиях матери какой-то посыл или смысл, но других вариантов, кроме того, что ей так «непозорно» за свою дочь, не оказалось.       Откуда вообще пошла эта мания ставить свои рамки и пресекать любое, даже малейшее нарушение правил, будь то внешний вид или слишком громкая, по мнению других, речь? Чёрт её знает. Какой смысл искать суть в том, чего нет? Мама никогда не объясняла своих намерений, к тому же она вряд ли вообще понимает, что именно делает. Не трудно подметить, что сама Маргарет принимает решения только на своих эмоциях. Так… Что, если у этих правил нет почвы для оснований? Что, если эти преграды… Просто есть? По её хотелкам. Тогда девушка ещё сильнее разочаровывается в самой матери и её авторитете. Ибо это всё…       Бессмысленно.       Тем временем знакомые жениха партнёры сели за стол, беседуя о своих делах в компаниях, заключая какие-либо контракты. Женская же половина активно сплетничала, тихо посмеиваясь, прикрываясь веерами, болтая без толку о жизни, кто как хорошо одет… Настоящие галки, только с одинокими перьями на шляпах.

      Тихий звук пианино раздался в главном зале ещё с полудня. Мелодия казалась приятной, спокойной и довольно душевной. Но вскоре ритм ускорялся всё больше и больше, стоило атмосфере вокруг измениться в бурную сторону. Выходя из зоны комфорта, каждый партнёр приглашал свою даму, начиная первый танец. А незаметным композитором оказался робот с длинным конским хвостом и в строгом смокинге, что очень талантливо играл знаменитого композитора Моцарта.       «Кто же научил данную особу вроде жестянки так искусно играть на пианино?» — вдруг сказала одна из дам.       «Я бы назвал это эволюцией! Всё-таки эти банки с болтами не столь бесполезны, как может показаться на первый взгляд!» — восхищенно сказала другая.       «Дамы, я слышала, что её просто запрограммировали на эти музыкальные номера, поэтому так хорошо играет. Удивительно и нелепо.» — подхватила третья.       Девушка-робот же периодически останавливалась, похоже, не желая слышать подобных слов в свой адрес, но вновь начинала играть. Пианистка будто анализировала зал, водя туда-сюда взором, пытаясь угадать настроение присутствующих, а после, молча повернувшись к клавишам, начинала играть новую мелодию.       К этому времени должна была подойти главная звезда бала: единственная дочь Маркиза де Луиана Грейна. Спускаясь по лестнице, она придерживала одной рукой подол платья, а другой держалась за перила. Все ее действия соответствовали стандартам леди. В её взоре мелькает гордость и радость. Стоит только посмотреть в зал, как возникают мысли: «Все эти люди здесь собрались исключительно в честь Луианы! Не прелестно ли?…»       Но стоит той посмотреть на маленькую пианистку, что также повернула голову в сторону лестницы, не переставая стучать по клавишам, как в голове всплывает недавний разговор:       «Слушай… Ты ведь моя любимица из всех дронов, что есть в этом особняке… Мне, признаться честно, сейчас так страшно идти и смотреть на тех, кого уже позабыла… Как думаешь, вечер пройдёт хорошо?       — Несомненно, Луиана. Я думаю ничто не сможет испортить Ваш звёздный час. — Без раздумий ответил дрон, придерживая овальное зеркало.»

      Её улыбка будто сияла, радовалась достижению девочки, что больше всех волновалась перед торжеством, а теперь разговаривает со всеми и, похоже, осталась довольна. Идея дочери Грейн сыграть на пианино однозначно была хорошей! Всё прошло гладко, как по маслу!       Закончив на последней ноте, дрон аккуратно и бережно закрыл крышку пианино, а после поклонился всему залу, в ответ получив аплодисменты. Но на этом работа не закончилась: самое время взять в руки серебряный поднос и разносить напитки всем присутствующим.       Гости остались довольны, а самое главное — счастлива Луиана. А это для маленького дрона ценнее всего.

***

      Бал, посвящённый торжеству дочери, подходил к концу. Гости стали уходить с весёлым настроением, укрываясь в своих лимузинах от холодного дождя. Красноволосая дама, провожающая всех с тонкой улыбкой, стоило одной из последних пар покинуть поместье и скрыться в отъехавшей машине, щелчком позвала дворецкого Альфреда. Доброжелательный вид тут же испарился, будто его и не было минуту назад, а улыбка сползла с лица, превратившись в холодный и грозный оскал. Надменным голосом она обратилась к прислуге:

      — Запереть всех. И убедись в том, что она тоже под замком.

      — Слушаюсь, мэм. — Дворецкий поклонился и тут же скрылся в доме.

      Удалившись, он созвал всех рабочих, а после, как тряпичных кукол, оставил их в подвале. Разве что-то не так? Ведь дроны и есть куклы, только не из ткани и наполнителя, а из чипов и болтов. Но для одного такого бота, особого, кого госпожа так недолюбливает, есть своё место в комнате юной госпожи Грейн. Задача столь выделяющегося дрона была одна: заботиться и поддерживать дочь, с чем он успешно справлялся. И сейчас, пока дрон аккуратно и бережно развязывает корсет, Луиана вдруг начала:       — Я слышала от некоторых дам, что их матери хотят устроить у нас в саду чаепитие…       — Оу, это определённо стоит Вашего времени, госпожа. Вы ведь пойдёте? — Дрон вновь тепло улыбнулась девочке, не отвлекаясь от работы.       — Конечно! Но… Я бы хотела, чтобы ты тоже там присутствовала, — Слегка замялась госпожа Грейн. — Я говорю тебе это именно сейчас, потому что моя мать относится к тебе… Ам…       — Весьма пренебрежительно? — Наконец с платьем покончено, и оно тут же отправляется на вешалку, пока юная госпожа натягивает на себя ночнушку.       — Да, именно.

      — Я знаю, трудно этого не заметить, однако мне всё равно. — Дрон фальшиво улыбнулся, а его экран на секунду завис. Взяв в руки расчёску и распустив причёску своей хозяйки, бот продолжил: — Не важно, будут любить меня или нет; если я хоть одному человеку буду нужна, то я переживу.       Луиана слегка улыбнулась.       Очень скоро подготовка ко сну была завершена, после чего рабочий и госпожа Грейн без слов попрощались, помахав друг другу.       — Нера? — Тихо позвала Луиана, стоило роботу коснуться гладкой ручки, отражающей тёплый свет настольной лампы. Бот обернулся.       — Что-то случилось?       — Нет-нет, что ты… Я… Я просто хотела сказать тебе спасибо и… Пожелать спокойной ночи. — Прикрыв глаза и едва наклонив голову набок, госпожа Грейн дружелюбно и тепло улыбнулась.       — И Вам, госпожа. — Ответила тем же Нера, наконец покинув помещение.       Стоило дрону покинуть комнату и прикрыть дверь, как к ней тут же обратился нарисовавшийся из неоткуда Альфред:       — Сегодня ты чудно поработала, Нера. Надеюсь, завтра ты будешь такой же продуктивной. — Выплюнул будто заученную реплику дворецкий, а после, развернувшись, гордо зашагал по коридору. — А теперь проследуй за мной.       Альфред давно выжидал Неру, идя вперёд; она уже была готова встретиться лицом к лицу со страхом, не покидающим её с появления в особняке. Тёмная комната — единственное помещение, где не проникал свет Луны и Солнца. Голые стены, никакого освещения и еле живая, стоящая на сломанных ножках, кровать. Комната ничем не выделялась на фоне других и находилась на втором этаже. Изначально, это был самый обычный чулан в углу одного из коридоров, но по приказу госпожи Маргарет этой узкой и крохотной комнатке дали новую жизнь и предназначение. И если раньше здесь запирали всех провинившихся, то теперь это персональная комната Неры. Вернее, её персональный Ад во плоти. И всё, что дрону оставалось, — лежать на кровати и сверлить потолок, пока основные программы сами не отключатся, а на дисплее не появится «sIeep mode».

***

      Полдень. Системы Неры перезагрузились, глаза в виде двух точек заменили глючащую надпись «Sleep mode». В памяти чётко всплыли вчерашние слова Альфреда: «Госпожа хочет тебя видеть завтра в полдень». Эти слова никак не радовали дрона, но, наплевав на своё нежелание, она тут же отправилась в сад. Там как раз всё только начиналось: сплетни, смех, похвала со стороны дам, и только парочка роботов-работяг разливали каждой по чашечке чая, когда женщины просили добавки.

      Всё шло гладко как по маслу. Но всему хорошему свойственно заканчиваться, не так ли?       И в один миг рука робота дёрнулась, и горячий напиток пролился на одну из гостей. Но стоит только главной хозяйке дома махнуть рукой, как графиня замолчала, осознав, что на чужой территории не стоит устраивать скандал.       — Оу, мой робот испортил твоё платье? — С издёвкой задаёт вопрос госпожа, пока на лицо натягивается наглая, высокомерная и тонкая ухмылка, а в глазах виднелся огонёк смеха. — Мне очень жаль, милая… Но знаешь, оно тебе и не шло. В конце концов такое уже… Никто не носит, знаешь ли. Но ты, конечно не обижайся, дорогуша, я ценю нашу дружбу, поэтому позволь мне загладить свою вину.       За нотками нежности всегда скрывались шипы, и, взяв в руки фарфоровую кружку, одним движением пролила на голову дрона горячий кипяток. Но госпожа никак не ожидала, что на месте виновника оказалась Нера. Именно она приняла кипяток, оттолкнув дрона в сторону. Госпожа была даже и не против уничтожить такую бельмо в глазах, как она и, не сдерживаясь, стала показывать довольную улыбку. Но стоит ей поднять голову вверх, на удивление высокомерной Маргарет, «которая жаждала уничтожить девочку», лицо поменялось на удивлённость, видя в ней сияние решимостью; будто синие незабудки превращались в алые розы с острыми шипами. «Она была в порядке, как такое возможно?» — Задавалась Мара у себя в голове; даже экран лица не глючит, но будто с высокомерием, не обращая внимания, улыбалась, говоря:       — Госпожа, искренне прошу прощения за его ошибку, не уследила. Такого больше не повторится, обещаю Вам.

      Провожая работника подальше от сада, обе могли провожать друг друга взглядами. Тогда же совершенно неожиданно случился взрыв. Достопочтенные дамы хоть и спаслись, как и другие люди и роботы, но дочь Маркизы осталась внутри и только Нера, оказавшись в её комнате, убирая обломки с пути, сумела вынести на своей спине кроху. Девушка достаточно надышалась едкого и токсичного дыма. Ещё и Луна закрыла Солнце; люди не особо испугались, видя не в первый раз «солнечное затмение».       В этот день, отдав в руки кроху её отцу, он миллион раз благодарил дрона за спасение. И лишь алая жена не смогла такое простить; сказал ли я, что она стала безумной? Вполне в её стиле; в голову ударило свершить нечто подлое и грязное. И не зря же в своих руках она держала оружие. Какой-либо благодарности работяга не ждала, но стоило повернуться к особняку, как вместо привычного алого огня она увидела нежно-переливающиеся в синий цвет языки пламени.       «Разве такое возможно в природе?» — подумал робот. Синее пламя так и осталось в памяти юной леди, как прекрасное начало, которое закончится плачевно. Лишь обернувшись, синеглазая упала, видя перед собой уже знакомый силуэт высокой женской фигуры, а в её левой руке красовался револьвер из «Дуна». Надавив пальцем на курок, она была готова сделать решающий шаг и разорвать связь между ними. Направив прямиком к лицу грязной свиньи, пытаясь не смеяться как безумная.

      — Госпожа?..

      — «Что-то говоря»

      — Госпожа, что вы!..

      Выстрел из револьера раздался по всей окрестности, будто гром и молния. Чëрное масло робота было повсюду, всем своим весом падая на сырую почву. Чëрные вороны где-то вдалеке каркали; особняк горел синим огнём позади хозяйки; доски падали в огне на землю. По-прежнему слышались громкие голоса пострадавших людей, слёзы детей и взрослых, возмущения «подруги» в адрес своей матери, пока та лишь смеялась полным безумием, смотря на чёрное небо.

      — «И я так… Умру?»

      «Хех, забавно: роботы же ничего не чувствуют, а я почувствовала лишь боль…»