Плоть моя, душа твоя

— Последний подход и ты свободна, — голос Джоанны звучал ровно и холодно. А сама она казалась незаинтересованной и отстраненной. Молодая девушка девятнадцати лет, натуральная блондинка, которая хотела набрать массу, шумно выдохнула. Могло показаться, что она сейчас разревется. Никогда не занималась спортом и всю жизнь слышала оскорбления и насмешки насчет своего тела. «Ты слишком худая, слишком костлявая. Ешь больше,» — и так далее. И вот встретив Джоанну, своего фитнес-тренера, которая выслушала девушку и молча принялась разрабатывать план тренировок, та подбодрилась. Ее услышали. И просто дали ей то, чего она искренне хотела. Они занимались уже пол года и результат был чудесный. Мышцы выросли и клиентка стала чувствовать себя более крепкой и здоровой. Она была благодарна Джоанне, но вот последний месяц Мейсон как будто все меньше уделяла свое тренерское внимание Клариссе. Это ее огорчало и даже напрягало. «Возможно, придется поменять тренера,» — размышляла она. Джоанна же тем временем, оставив девушку выполнять крайний подход, отвернулась от нее и уставилась в панорамное окно на улицу. Дождь лил как из ведра, небо серое, мрачное, а люди с зонтиками или в капюшонах спешили по домам. Рабочий день заканчивался. Девушку ждала встреча с Китнисс и Питом, близкими друзьями, в одной симпатичной кафешке через час. «Китнисс, — Джоанне захотелось чтобы кто-нибудь произнес это имя по буквам, — К-и-т-н-и-с-с.» Однако рядом не было никого, кто бы так же был заинтересован в этой темноволосой, стройной и при этом нередко раздражающей девушке, как сама Мейсон. Да, это банально, но иногда и в правду хочется придать определенного шарма имени того, кого мы так любим. Это нездоровые чувства, Джоанна прекрасно это осознавала, но и она не была здоровой. Начиная от гидрофобии, социопатии и заканчивая тревожными мыслями. Джоанна была пропитана насквозь ощущением, что ей в этом мире не рады. Что она здесь чужая. Смысл своей жизни она смогла найти в Китнисс, которую презирала и при этом обожала. Желание всем помочь и при этом не замарать собственные руки, бесит, не правда ли? Но возбуждает… Такой была Китнисс Эвердин. Бледная кожа, вечно напряженный взгляд, спортивное, сильное тело, но при этом такая женственность… Джоанна почувствовала как дыхание обрывается и сама она уходит в омут чудесных фантазий. Там, в дальних уголках сознания, где не было место реальности, Мейсон любила находиться. Образы, картинки возникали не потому что так надо, а потому что она сама их создавала. Вот уже прильнула к своей подруге с требовательным, обжигающим губы поцелуем, а вот уже толкает ее на какую-то мягкую поверхность и… — Я закончила, — сказала, запыхавшись, Кларисса. «Сколько прошло времени? Как тупо. Стояла и втыкала в одну точку,» — вдруг пришло в голову Джоанны. Волосы насквозь мокрые, как и футболка в зоне подмышек. Но девушка выглядела бодрой. — Молодец, — легкая, едва заметная ухмылка, а затем, — тогда до следующей тренировки. Кларисса слабо улыбнулась, а когда шла в сторону раздевалки подумала о том, что возможно следующей тренировки уже не будет. Пасмурные дни все никак не заканчивались. И это было ужасно. Нет, это было невероятноотвратительноеговнище. Дождь. И как люди не задыхаются? Джоанна сидела на диванчике перед входом в спортзал и ждала свое такси. Мысленно пыталась настроить себя, ведь сейчас ей предстояло выйти в сильнейший ливень на улицу. Не больше двадцати шагов, а потом теплое, спасающее такси, но двадцать шагов. Целых двадцать шагов. И откуда у нее только эта фобия… Иногда Джоанне казалось что она просто в какой-то момент появилась вместе со всеми своими страхами здесь. Она знала, что у нее было какое-то прошлое. Детство, школа. Родители, которые скончались. Но никакой уверенности в том, что все это было взаправду. Какие-то школьные знакомые в социальных сетях и все такое, однако… «Кто все эти люди? А я кто?» На телефон пришло уведомление. Такси приехало. Джоанне предстояло тяжелое испытание.

* * *

— Лютик — мерзкий кот, но весьма забавный, — Китнисс негромко рассмеялась. Пит поддержал ее непонятным смешком. — Не понимаю как вы терпите присутствие друг друга, — произнес парень. Светловолосый, голубоглазый и такой простодушный. — Не понимаю как я терплю вас обоих, о чем я вообще! Китнисс с Питом улыбались друг другу теми глупыми улыбками, которыми одаривают дети своих родителей. — Как ты поживаешь, Джоанна? — наконец спросил Мелларк, поняв, что Мейсон не собирается поддерживать их непринужденность и веселье, которое казалось искренним, но на деле было лишь притворством. Они сидели за угловым столиком в типичном кафе, которых сейчас до чертиков, но при этом их все равно все любят. Чистота, гармоничность цветов, теплый свет ламп, постеры на стенах с фильмами девяностых и всякие антуражные декоративные предметы. Кафе небольшое, но места хватало всем. Китнисс с Питом взяли молочные коктейли и чизкейки, а Джоанна крепкий кофе. В последнее время ей не удавалось спать ночью, ведь мысли занимала сидячая напротив нее личность. И это был не Пит. Смешок. Джоанна останавливала себя, когда хотела в присутствие Пита выкинуть какую-нибудь язвительную фразочку. — Чудесно, — ответила Мейсон. Она его презирала. — Это замечательно, — вставила Китнисс, ощущая напряжение, исходившее от обоих. Лучшей подруги и ее мужа. Джоанна терпеть его не могла. — А ты как, — имя парня было ей омерзительно, — Пит? Джоанна его ненавидела. — В последнее время нам с Китнисс непросто… — ответил Пит и посмотрел на свою темноволосую жену.

* * *

Ночами Китнисс снились кошмары, а днем мерещилось всякое. Какие-то люди умирали у нее на глазах, незнакомые ей, но при этом словно все ее существо разрывало от боли и душевной утраты. Обрывки диалогов, ведущих к чему-то очень важному, но при этом таких непонятных. Выживание. Тайга, джунгли… И, Прим. Ее-то Эвердин знала, ведь это была ее родная сестра. Столько воспоминаний, связанных с ней. Но не здесь. Не среди этих офисных работников и кафешек. Где-то в другом месте… более жутком и устрашающем. Последний кошмар Китнисс показал ей то, как Прим умирает и это было самое ужасное, ведь сестренка и в правду умерла. После этого кошмара Китнисс постоянно оглядывалась по сторонам, ожидая что где-нибудь появится ее милая Примроуз. Однако лишь толпы людей, множество лиц, среди которых не было светловолосой сестры.

* * *

— Ты же психолог, — заметила Мейсон, привлекая внимание обоих. — То что я он, еще не означает, что я обязательно должен всегда быть счастлив, — парировал Пит. Он всеми своими силами пытался поддерживать и помогать любимой женушке, но не мог помочь даже себе. Его ночные кошмары были не менее ужасающими. Ведь там были самые настоящие пытки. И еще… Еще было кое-что что так его напрягало. Где-то там, там в его кошмарах, Китнисс не испытывала к нему того, что было между ними сейчас. И это его по-настоящему пугало. Китнисс пристально посмотрела на Джоанну. У последней из-за этого дрожь по телу прошлась. — Да ты и сама знаешь, что не всегда можно помочь разговорами... Китнисс обратилась к Мейсон, глядя на нее при этом укоризненно и жалеюще. Сама Джоанна сидела на успокоительных таблетках, которые ей прописал врач. Иногда она и вовсе о них забывала. — Прощу прощения за мои дерзкие слова, — пробормотала со злобой Мейсон.

* * *

Джоанна посмотрела наверх. Ступени и вот он выход. Мрачное место. Сейчас она стояла перед антуражной дверью. Стоял ужасный запах затхлости, земли. Девушка покрылась вся мурашками из-за тошноты. Гадкое место. Положила ладонь на ручку со змеей, поедающую саму себя же. Другой рукой с промежутками постучалась три раза. Стук отдавался в голове. Джоанне показалось, что где-то позади что-то пошевелилось, но она заставила себя смирно стоять на месте, и не дергаясь, ожидать когда ей откроют. С той стороны послышался звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Мейсон потянула за ручку дверь на себя. Перед ней предстала сама тьма. Просто темное помещение, но казалось словно черная дымка тянет к тебе свои собственнические руки. Джоанне понадобилось несколько секунд чтобы привыкнуть к полумраку и начать что-нибудь видеть. — Здесь есть кто? — задала вопрос, и не дожидаясь ответа, как хозяйка этого места вошла внутрь. Комната без окон, небольшая, свет дарили ей лишь свечки, которых было не так много. Из мебели книжный стеллаж в углу со старыми изданиями художественной и не только литературы восемнадцатого-девятнадцатого века, стул с деревянным столом и посреди комнаты два кресла друг напротив друга. Мейсон знала, что тот человек, который впустил ее сюда, находится позади нее. Девушка чувствовала как чьи-то полностью проходится по всему ее телу, оценивая. Пришло время увидеть лицо женщины, на которую она совершенно случайно наткнулась в интернете. «Шарлатанка, не более.» Девушка сделала поворот на сто восемьдесят градусов и расплылась в своей фирменной улыбки. Не в том плане, что улыбка была эта очаровательной или милой, она была убийственной. Перед ней предстала во всем свое великолепие, нечто, что было также, как и сама Джоанна не из этого мира. Есть ли смысл описывать человека, чья внешность запросто подходит под определение «писанная красавица»? Но ваша рассказчица хочет чтобы вы в полной мере представили себе ту красоту, которая находится на гране с уродством. Густые, рыжие, блестящие длинные волосы. Джоанна в жизни не видела столь чудесного золотистого цвета. Идеальная симметрия лица и пропорции. Аккуратный прямой, чуть вздернутый носик, губы с четким контуром, алые. Выраженные скулы. Глаза, пронзающие своим чистейшим голубым цветом, длинные ресницы и рыжие брови. Кожа изумительно чистая. Джоанне и до Китнисс нравились девушки, но Эвердин была ее идолом, а эта девушка вторым идеалом. На ней был весьма под стать этому месту наряд. Коричневая юбка в пол, белая рубашка с рукавами фонариками из льна и сверху шерстяной жилет. Было заметно стройную фигуру. Песочные часы… Но да ладно, можно и дальше описывать эту стереотипную концепцию красоты. Мейсон хотелось вывернуться наизнанку. Слишком идеально. Чаще всего за такой внешностью скрывается нечто, что объясняет почему человек выглядит слишком прилизанным. — Я представляла себе пожилую женщину цыганку, — вслух сказала девушка, обращаясь к рыжеволосой. Та лишь странно усмехнулась. Качнув бёдрами, плавными шагами обошла Мейсон и подошла к столу. Непринужденно стала что-то искать. От нее веяло холодным ужасом. Но Джоана продолжала свою шарманку: — Значит ты сваха? Мне сказали, что ты можешл помочь с… — скривившись, Мейсон хотела дёрнуть её за волосы, чтобы та обратила на нее внимание и сама закончила фразу. — Ты можешь помочь мне с… — Джоанна повторялась, но лишь для того, чтобы дама с рыжими волосами соизволила ответить. —… с тем, что сердце разрывает, а голову туманит…? Стоило ей заговорить, как Джоанна тут же повернулась к выходу. «К чёрту, либо это шарлатанство, либо…» — Конечно, я помогу тебе, — уже менее зловещим голосом сказала девушка. В её руке оказался кинжал с расписной ручкой. Лезвие было тонким и длинным. Наверное, весьма острое. Джоанна ощутила странное желание потянуться и выхватить оружие. Словно данный предмет был важной атрибутикой ее жизни. Но не здесь. — Тебе всего-то требуется убить Пита Мелларка, — как ни в чем не бывало произнесла «шарлатанка». Повисла напряженная тишина. А затем Мейсон нервно рассмеялась. — Этим? — указала она на кинжал. Девушка провела им по ладони, почти не касаясь кожи. Но алая полосочка крови всё равно образовалась, и хоть Джоанна не придала этому особого значения, стать свидетельницей подобной сцены было жутко. — Нет, этот кинжал, к сожалению, не наделён никакой магией, он бесполезен, хоть и очень острый. Ты можешь выбрать любой способ убийства. Жажда крови заиграла в глазах Мейсон.

* * *

— Китнисс в последнее время тяжело, это правда, — голос Пита доносился до Мейсон издалека. Она не была заинтересована в его словах, и уж тем более, в его персоне. Они свернули с основной тропы и пошли по протоптанной людьми дорожке, которая вела на опушку, где Мейсон и планировала совершить убийство. Высокие древние могучие сосны и ели наверняка осуждали девушку, но ей было плевать. Пускай сами Боги покарают её за это, но Китнисс — смысл всей её жизни. Ветер путался в волосах Джоаны, точно также как и ее мысли. Кроны деревьев прятали небо. А Мейсон прятала пистолет в кармане своего пальто. Хотя что уж там прятала. Он просто находился там и всё. И если бы Пит оказался чуть внимательнее и осмотрительнее, то понял бы для чего его пригласила встретиться Мейсон и почему выбрала именно заброшенный парк. Пит думал, что Джоанна хотела обсудить с ним состояние Китнисс. И поэтому когда девушка не проронила ни слова, устремив взгляд вперёд, идя рядом, но не с Питом, парень не выдержал: — Я не понимаю, Джоана. В чём смысл? Тебе ведь абсолютно плевать на то хорошо или плохо моей жене… Они вышли на опушку. По Питу было заметно, как он собирался развернуться и уйти с этой прогулки. Ему всю встречу было некомфортно. Сам парень пытался отвлечься лицезрением природы и мелькавшими белками между кустами, но Джоана, которая не давала ему совершать остановки и при этом хоть на секунду раслабиться, добавила масла в огонь. И тут она, словно взорволась. — Какого хрена ты несёшь? Я переживаю о Китнисс не меньше твоего, идиот! Если не больше! Джоанна сжала пальцами рукоятку огнестрельного оружия. Всё в ней жаждало смерти Пита, но при этом остатки здравомыслия заставляли её медлить. — Эй, я ведь не хотел тебя обидеть! Прости, если так получилось. Я не имел ввиду, что ты… — опешив, забормотал Пит. Джоанна незаметно пыталась рассчитать сколько ей нужно сделать шагов, чтобы расстояние между ними было от десяти до пятнадцати метров. Самое оптимальное, чтобы стрелять из пистолета. Хотя что-то ей подсказывало что не промажет она с любого расстояния. Но так как убежденности в этом не было, Мейсон рисковать не стала. — Что я бесчувственная? А почему? Почему ты решил, что это не так? Я выстрелю в тебя и глазом не моргну, — выпалила Мейсон и грациозно вытащив пистолет из кармана пальто, подкинув его в воздухе, и схватив другой рукой, прицелилась. У Пита округлились глаза. Он, кажется, хотел что-то сказать, но было уже поздно. Мейсон не стала медлить. Раздался звук выстрела. Первый выстрел в грудную клетку, а затем уже в голову, чтобы наверняка — такой был план. Пит стал прижимать ладони к ранению. Обесилено упал на колени. Боль, сокрушающая и тошнотворная взяла тело парня в своё владение. И сквозь пелену страданий Мелларк стал видеть обрывки, словно попытки младенца заговорить, то, что являлось его жизнью. Его реальной жизнью. Не работа психолога и вечерние приёмы пищи с Китнисс. Не Лютик и мягкая постель. И уж тем более не сама Китнисс, которая работала в юридической конторе. И то, что лицезрел он — не стало для него безумием умирающего. Пит не стал отрицать или же противиться своей реальности. На него нахлынули чувства, как цунами поглощает сушу. За те недолгие тридцать секунд, которые Джоанна пристально наблюдала за ним, Мелларк успел прожить всю свою жизнь в мире дистриктов, Голодных игр, в которых он участвовал дважды и революции, которая изменила его сознание навсегда. И когда он поднял свою голову, испытывая на пробу всю свою силу воли, Джоанна склонила голову набок. — Последние слова? Мелларк почувствовал в каком бешенном темпе закрутились шестеренки в его голове. Среди всех обрывках воспоминаний мелькала одно прекраснейшее лицо. Рыжие волосы, средневековый наряд и мотив, который не был ему понятен, но все равно существовал. — Не делай этого! — незамедлительно проорав, Мелларк хотел встать, но пуля, которая не вылетела с другой стороны, а засела где-то рядом с легкими, не дала ему этого сделать. — Я буду прикасаться к Китнисс твоими руками, — начала свою исповедь Мейсон, — буду говорить, что люблю ее твоим голосом, — Пит закряхтел, падая на бок, — буду лежать с ней в одной постели, — Пит пытался перекричать ее, пытаясь объяснить всю ситуацию, но Джоанна продолжала говорить, только уже с каждым словом повышая голос, — я стану тобой, и возможно, окончательно потеряю себя, но все ради Китнисс Эвердин! — и она выстрелила ему в голову. Наступила тишина. За телом Пита возникла рыжеволосая девушка. Ее лицо обезобразила победная улыбка.