когда пойдет дождь

подгоняемые ветром волны беспокойно бились о пустой, спрятанный от всего мира берег с одним единственным человеком, что рассказывал о всем том, что придет в голову. Сюань заметил его еще с первого дня, как только на его место пришел посторонний. другое имя, незнакомые черты лица и такие же незнакомые, светлые-светлые волосы, но это не имело значения, совсем не имело, нужно было только проявить чуть больше внимательности, чем к прохожим на людной улице, и он был готов, действительно готов поклясться, что эти глаза он узнает из тысячи одинаковых лиц и бездушных пустышек, глаза, что веками снились ему во снах, глаза, что были самыми искренними, нежными и красивыми из всех, что ему доводилось увидеть, глаза, что в памяти с большей вероятностью были и будут разбитыми, умоляющими остановиться, но об этом думать было нельзя, и он пытался, правда пытался избавиться от этого образа, въевшегося в его память и ставшего одним из худших кошмаров, но все же значительно уступающего тому, что он испытывал за день до своей голодной смерти в богом забытых стенах, проклиная мир, его несправедливость и равнодушие к чужим страданиям. возможно нужно быть слепым, чтобы будучи когда-то знакомым с этим парнем не понять, что перед ними Цинсюань, по крайней мере сам демон думал именно так. так же он заметил, что перерождение не утихомирило ни его надоедливый характер, из-за которого они так часто попадали в неприятности, ни чрезмерную болтливость, которая, порой, раздражала не меньше, а еще Сюань заметил, что эта бестолочь все также не против выпить вина, тянется к ветреной стихии, имеет гребаную коллекцию вееров всех видов у себя в спальне, и... Цинсюань — это пережиток прошлого, — пытался убедить себя демон — о котором вообще не стоило бы вспоминать, нет, придурок занимает слишком много мыслей. Но когда его не было рядом у демона словно забирали кислород, в котором он даже не нуждался, и это было почти смешно, ведь он не мог описать на что еще похоже это удушающее чувство, как когда подобно смертному начинаешь задыхаться от нехватки воздуха, связанный и без возможности всплыть со дна, что, к слову, весьма иронично, когда ты гребаный демон черных вод, в которых тонет все, за исключением покойников, а тот, из-за которого ты чувствуешь это дерьмо — бывший повелитель ветров, и в их случае еще подумать нужно кто и кого на дно потянет

***

в основном парень рассказывал какую-то чушь про одногруппников, неодобрение родителями его увлечений и жаловался на холодную погоду, а демон с жадностью вслушивался в каждое слово, да так, словно от этого зависела сохранность его праха. все время он старался доказать самому себе, что не скучает, совсем не скучает по этому почти приторному запаху, по вьющимися волосам и глупым историям, и он знал, точно, блять, знал, что если бы убийство бывшего повелителя вод могло хоть как-то заполнить его пустоту, то он бы сделал это и сотни, и тысячи раз, но с его убийством жажда мести смогла лишь немного угаснуть, но откуда-то взявшаяся дыра в уже веками не бьющимся сердце не болела лишь в присутствии Цинсюаня. и он ждал, ждал каждую встречу на берегу, на уже ставшем только их месте, скрытым для всех чужих глаз и жестоких душ, и было бы легче, не знай об этом один лишь Сюань, от чего-то не решавшийся высовываться из своего укрытия, но и сам парень. но разве он не имеет права на одну маленькую, безобидную тайну? пусть о его присутствии даже не догадываются, и пусть его никогда не вспомнят, это даже к лучшему, будет достаточно, по крайней мере какое-то время точно, если Цинсюань не перестанет приходить сюда в какой-то момент, да и он сомневался, что не пойдет на его поиски и не будет волноваться, если этот дурень пропадет.