Алва и Марсель

— Признайтесь, вам будет легче. — Легче сделать что? Умереть? — Хотя бы. Многие не могут и этого. — Например, вы? — Как вы узнали? Да. Например, я. Но это неважно. Сейчас речь не обо мне. Итак. Вы убили Фердинанда. Вы признаёте свою вину? Марсель нашёл в себе силы улыбнуться: — А вам бы так этого хотелось? — Хотелось чего? Чтобы вы убили короля? Или, чтобы вы в этом сознались? Алва дал знак палачу закрепить узника на дыбе и выйти. Когда они остались в пропахшей кровью камере пыток одни, Ворон встал и подошёл к Марселю вплотную: — Вы ведь очень неглупый человек, друг мой. Вы не можете не понимать. Валме перемолчал очередную волну боли и посмотрел новому королю в глаза: — О, да. Я прекрасно понимаю. Вам позарез нужна была смерть Фердинанда, но вы не имеете права простить его убийцу. И вы ведь даже не приказывали мне сделать это. Я до всего додумался сам… — Вот именно, друг мой. Вы всё сделали сами. Так зачем же сейчас эти мистерии? Подпишите признание, и пытки прекратятся. Вас просто казнят после суда. Вот и всё. Так что? Подать вам перо и бумагу? — Для начала, вам придётся развязать меня… — Безусловно, друг мой. Так вы подпишите? — Нет. Я не стану позорить имя Валмонов. Моему отцу никто не кинет в лицо, что он вырастил цареубийцу! Алва отошёл и снова сел за письменный стол: — Но это не выход. Вас в любом случае казнят. Я знаю, что короля убили вы, и не могу не покарать вас. Хорошо. Ради того, зачем вы это сделали. В чём вы желаете сознаться? За что вам не стыдно будет умереть? Я не хочу снова звать палача. Вы и так уже стоите на грани. — Благодарю вас, ваше величество. Вы невероятно щедры. Признаться в чём угодно! Это так великодушно с вашей стороны!.. Марсель хотел ещё что-то сказать, но тут по его вывернутым плечам прошла сильная судорога, и он задохнулся от боли. Алва постучал пальцами по столу: — И что же мне с вами делать… — Вспомнить, что когда-то вы называли меня другом по-настоящему… Или это уже не имеет никакого значения? Алва встал и снова подошёл к тяжело дышащему, покрытому холодным потом Марселю: — Почему же не имеет… Имеет. Иначе, меня бы здесь не было. И с вами разговаривали бы совсем другие люди. И совсем по-другому. — Вот как… Прелесть какая… В таком случае, примите мою благодарность за заботу, ваше величество. Премного вам… Он опять не смог договорить из-за приступа невыносимой боли в рвущихся мышцах. — Довольно, Марсель. Подпишите уже хоть что-нибудь, и покончим со всем этим. Ну же! В чём вы хотите сознаться? Валме открыл глаза и посмотрел на Алву в упор: — Сознаться? Пожалуй… Мне есть… В чём сознаться… В верности своему анаксу! Могу я в этом сознаться? Достаточно ли этого, чтобы отрубить мне голову?! — Вполне… Алва взял колокольчик. Когда на звон явился палач, Ворон приказал снять узника с дыбы и напоить водой. Затем подошёл к неподвижно лежащему на лавке Марселю и провёл рукой по его слипшимся волосам: — Завтра, друг мой. Всё закончится завтра. Вас застрелят при попытке побега.