Диалоги ни о чем

      — И как потом нас всех отругали твои родители, когда мы провожали тебя утром до дома! — спрятал Дариус лицо в ладони, невольно вспоминая весь тот стыд прекрасно проведенной ночи.       — Хантера ведь эта участь не ждала, я права? — легонько пихнула Одалия мужчину локтем вбок, заставив убрать руку от лица и продемонстрировать его поалевшие щеки.       — Я, вроде бы, справляюсь с ролью родителя получше твоих, — чуть сильнее сжал он пальцы на талии Блайт, прижимая ее ближе к себе.       А ведь и правда, когда-то Одалия Брайтмер клялась никогда в жизни не быть похожей на своих родителей… И почему же Одалия Блайт не сумела сдержать данное себе же обещание?       Легкая апатия от зарытых в самом сердце мыслей вмиг отразилась на ее лице. Алкоголь действовал всё сильнее, открывая каждую эмоцию и мысль ведьмы, как простую книгу.       — А… Прости, — чуть понизил голос Дариус, положив подбородок на макушку Одалии и обняв ее так, что почти сумел спрятать даму за собой.       Родительство – больная тема для каждого из них. И особенно больной она стала теперь, когда Одалия Блайт на руинах собственного «счастья» начала осознавать, насколько же сильно она была похожа на собственную мать. Каждая клеточка ее тела была пропитана этой полной незаинтересованностью в желаниях собственных детей – она ведь лучше должна знать, что нужнее для ее дорогих деток. И лишь сейчас становилось очевидно, насколько же Одалия была неправа.       — Он так смешно крался… Хантер с утра, — спокойно продолжал Дариус, аккуратно поглаживая спину хрупкой дамы в его руках.       И пока речи Деамонна лились рекою, убаюкиваючи, ведьма позволила себе прикрыть глаза и представить всё то, о чем же ведал ей Дариус.       Вот юный друг? Эмити, будто мышь, крался прямо по коридору к своей спальне. И именно в этот момент из ванной, что стояла напротив, ему навстречу вышел Деамонн.       Планировка дома в голове Одалии строилась смутно, а интерьер так и вовсе отсутствовал. Лишь легкие очертания стен, дверей и попытка вообразить, какая же мебель могла бы стоять в доме Дариуса. Наверняка что-то особенно уточненное и стильное, подстать его характеру. И в доме Деамонна точно царил вечный порядок… Не смотря на всю суть своего ремесла, Дариус всегда был до ужаса брезглив… И даже в работе он старался придерживаться идеального на свой взгляд порядка. Что уж можно было говорить о доме?       — Оди? — тихий шепот у уха заставил вздрогнуть и невольно поднять взгляд. — Я закончил… А ты, как всегда, не слушала.       Сказано это было без всякого упрека. Наоборот, с определенной теплотой и лаской. Одалия никогда не умела слушать, и это для каждого ее знакомого становилось аксиомой, не требующей всяких опровержений. И потому ни Дариус, ни Аладор никогда не позволяли себе злиться на эту «особенность» их Оди.       Они считали это чем-то умилительным.       Но вслух об этом «мальчики» никогда не говорили. Обсуждение Одалии Брайтмер-Блайт было для них слишком чуждым и не стоящим всякого внимания. И потому всякое слово оставалось в светлых головах, пока одного из, уже мужчин, не прорвало за бутылкой чудесного вина в компании предмета вечного молчания.       — Знаешь, я вдруг вспомнила наш переезд, — позволила себе улыбнуться Блайт, наконец-то полностью погружаясь под волну прошлого, коей умело накрыл ее Дариус.       — Самое худшее событие в жизни! — откинул он голову назад, искренне улыбнувшись во весь рот.       — Ты сам тогда вызвался помочь! — ударила Одалия его кулачком по груди, попрекая мужчину в шуточной форме.       Дариус же на это лишь обнял ее двумя руками, не давая ведьме и шанса на сопротивление.