Блеск бутылочного стекла в лунном свете

Глава 6

Слуга Господа и Короны

Время в Ньюборо текло неспешно и до странного нелинейно: Азирафель уже успел запутаться: где пятница, а где – среда. Он просыпался поздно – около девяти, отправлялся на короткую прогулку по пляжу, завтракал крепким чаем и круассаном, затем – пока солнце не стало слишком настойчивым – читал или просто бездумно переворачивал страницы знакомой книги, находясь мыслями далеко-далеко. Каждое утро Азирафель говорил себе, что пора бы что-нибудь уже придумать с работой, но ничего конкретного не предпринимал. Сначала он отговаривался необходимостью разобрать доставленные пусть с опозданием, но в целости вещи; потом – всё никак не мог заставить себя связаться с провайдером и договориться насчёт вайфая (роутер он обнаружил ещё в первый вечер на платяном шкафу – благоухающем, как и всё в его доме, цветочным полиролем). На звонок в Sky Telecom Newborough он решился лишь после того, как осознал, что, используя айфон в качестве удалённой точки доступа для лэптопа, вот-вот проест весь свой месячный лимит трафика. "Аббатство Даунтон", конечно, прекрасный сериал, но накладно так его смотреть выходило. Когда интернет наконец подключили, Азирафель впал в прострацию – новые отговорки на ум не шли. Не слишком склонный к прокрастинации, он в глубине души страдал от безделья, при этом не находя в себе сил приступить к поискам работы – решиться не мог.

***

Ещё в Лондоне они с Мюриэль придумали неплохой, как им обоим тогда казалось, план. Азирафель, в смятении и отчаянии заламывая руки, всё твердил: "На что же я буду жить?! Меня теперь и близко ни к одному уважающему себя аукционному дому не подпустят! Ни один приличный букинист, ни один антиквар с репутацией не станет со мной сотрудничать! Я опозорен на всю жизнь! Я теперь персона нон грата там, где ещё месяц назад с моим мнением считались!" Малышка Мю, которой в какой-то момент стенания и причитания друга слегка осточертели, как всегда, выступила в их тандеме в роли гласа разума. – Послушай, Аз... – Госпожа старший инспектор откинулась на потёртую спинку дивана в гостиной тогда ещё принадлежавшей Азирафелю квартиры. – У тебя куча навыков, которые – при разумном отношении к ситуации! – ты сможешь продать. Ты ведь не всегда занимался антикварной книгой, так ведь? О дипломе филолога своём ты что, забыл? – Уж не хочешь ли ты сказать, дорогая моя, – Азирафель пригубил вина и скривился, точно в его бокале был неразбавленный лимонный сок, – что мне на старости лет светит кабинет словесности в сельской школе? – А что?! – Мюриэль эта мысль вовсе не казалась дикой. – Английский да литру вести – невелика наука. И прежде чем ты расчехлишь свою волынку – дослушай хотя бы! – это какая-никакая, а стабильность. – Я ни дня в жизни по первой специальности не работал, – Азирафель тяжело вздохнул. – Сама не хуже моего знаешь: сначала магазин, потом запоздалая магистерская, учёба на реставратора... Если ты полагаешь, что я нынешний имею хотя бы тень представления о том, с какого края подступиться к Озёрной, скажем, школе или к эссе A-levels... то ты глубочайше заблуждаешься, – закончил он безрадостно и залпом осушил остатки вина. – Но ты б не сбрасывал эту идею со счетов, – стояла на своём малышка Мю. – Частные уроки никто не отменял, кстати. Сможешь репетиторствовать понемногу. Опять же... это навскидку... – Она подлила им обоим бордо и изучила на свет бутылку: ещё по бокалу наберётся! – Я не верю, что тебя не научили грамотно писать. Сама видела, как ты пишешь... Так что... местные газеты, рекламные агентства, копирайтинг какой-нибудь. Этим нынче чуть ли не подростки занимаются, а у них нет ни твоего опыта, ни мозгов. Что тебе стóит попробовать? Раскидаешь резюме, походишь по собеседованиям... – У меня нет резюме, Мю! – резко перебил подругу Азирафель. – Точнее... теперь мне совершенно нечего в нём написать. Что, что я, по-твоему, должен говорить людям? Что я оскандалившийся эксперт "Кристис"?! – воскликнул он запальчиво. – Коллекционер, лишившийся коллекции? Бизнесмен-неудачник, потерявший дело, которым его семья владела на протяжении двух веков?! – Азирафель почти кричал. – Успокойся, Аз. – Мюриэль миролюбиво похлопала друга по руке и, поколебавшись, крепко сжала его ладонь. – Я понимаю... – Ты НЕ понимаешь! – Хорошо, я не понимаю, через что тебе пришлось пройти. – Мюриэль пододвинулась поближе и осторожно приобняла Азирафеля. – Я пытаюсь тебя поддержать. Пытаюсь показать, что выход есть всегда... Не может такого быть, чтобы на всем острове Англси для тебя не нашлось приличной работы. Это не просто маловероятно, это... это сраный нонсенс! Азирафель сухо всхлипнул – звук был похож на сдавленный хрип. – Опять же... – Мюриэль легонько гладила Азирафеля по спине, узкой ладонью рисуя на светлой ткани его кардигана одной ей известные узоры. – Ты прекрасно умеешь реставрировать книги. У тебя ж портфолио такое – закачаешься. Ни за что не поверю, что на всём, повторюсь, не-ма-лень-ком острове не найдётся желающих привести в порядок домашнюю библиотеку! А ты только представь, – заговорщицки шепнула она ему на ухо, – какие сюрпризы, какие богатства, похороненные в пыли, паутине и пятнах чая, могут таиться на полках у деревенских кумушек! Тебе надо лишь правильно подать себя, предложить свои услуги, и люди сами потянутся! Вот увидишь... Азирафель, немного успокоенный прочувствованной речью подруги или, может быть, её преисполненным уверенности тоном, задышал ровнее. – Но я же гуглюсь, Мю... – медленно выговорил он после паузы. В его голосе всё ещё звучало отчаяние, однако Мюриэль расслышала и нечто иное – отголосок хрупкой, недоверчивой надежды. Что ж... с этим уже можно работать! Уже куда ни шло! – Я, конечно, не специалист в таких делах, Аз, – сказала она со всей серьёзностью. – Но в деревнях... народец не то что у нас. Это мы чуть что бежим в сеть отзывы читать, а у них там сарафанное радио работает. Вряд ли они всем Ньюборо дружно ломанутся тебя по фейсбукам мониторить... Скорее любопытствовать станут, захотят пообщаться, познакомиться поближе, узнать, что ты за человек, наконец... Об Азирафеле Фелле Соседскому дозору Ньюборо и так было известно немало, но малышка Мю о том тактично умолчала. – И что же я за человек?.. – Азирафель поставил бокал на резной столик и теперь отрешённо созерцал витиеватые дорожки винных ножек на тонком стекле. – Как твой друг, я могу быть предвзята, – улыбнулась Мюриэль и, напоследок коротко сжав плечо Азирафеля, чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. – Но вот с чем никто в здравом уме не поспорит, так с тем, что ты очень хороший человек. Честный и самоотверженный. К сожалению, жизнь такова, что именно такие люди попадают зачастую в самые неприятные ситуации. То, что с тобой случилось... Это несправедливо. – Да уж, исчерпывающее определение, – отозвался Азирафель не без горькой иронии. – Я правду говорю, Аз. – Мюриэль разлила остатки вина. – И... знаешь, я бы поняла, если б ты решил сменить имя и тайком уехать, как твой кузен... Не хочу сказать, что я пошла бы на должностное преступление... и тебя бы совсем не искали... Но, – госпожа старший инспектор выдержала театральную паузу, – искали б тебя ку-у-уда менее активно, чем его. – Я бы ни за что так не поступил! Это... это было бы... плохо! – вскинулся Азирафель. – Я не такой, как Габриэль! – Вот именно, Аз. – Прекрати коверкать моё имя, мюмла! – Вот именно, Азирафель, – легко исправилась Мюриэль, не желая уводить беседу в муми-тролльские препирательства. – Как я и сказала: в отличие от Габриэля, ты хороший человек. И я б даже за это выпила, но у нас закончилось вино. – У меня осталось ещё, – вздохнул Азирафель, поднимаясь с дивана, – пока что осталось...

***

...Где-то к середине второй бутылки на резном столике чудесным образом нарисовался блокнот, в котором друзья, передавая друг другу изысканную перьевую ручку Азирафеля, на пáру набросали примерный план захвата Ньюборо: 1. Сделать самый простой сайт => выложить туда портфолио => в разделе "О себе" – коротко и обтекаемо. "С удовольствием отвечу на все ваши вопросы при личной встрече" – приписано аккуратным округлым почерком Мюриэль. 2. Напечатать визитки и/или листовки. 3. Пообщаться с соседями => где можно оставить рекламу? "Книжный???" – летящим почерком Азирафеля. "Если он там есть" – комментарий Мюриэль. "Почта" "Паб???" – почерком Мюриэль. "Кто в здравом уме станет читать про реставрацию книг, сидя за пивом?!" – ответ Азирафеля. "Зато в паб ходят вообще ВСЕ!!!" – железный аргумент Мюриэль. "Магазин?" – предположение Азирафеля. "Обязательно!!!" – с сильным нажимом, восклицательные знаки толкаются палочками – Мюриэль. "Церковь?" – снова летящим почерком. "А чем чёрт не шутит?" – от Мюриэль, чуть вихляюще, но выведено всё так же округло.

***

Азирафель не раз перечитал написанное на закапанном вином блокнотном листке. Иногда он хмурился, но чаще улыбался – мыслям о малышке Мю, а не о предстоящих поисках работы, конечно же. Сегодня он особенно долго стоял у кухонного стола, задумчиво обводя кончиком ровно подпиленного ногтя лиловато-вишнёвый полукруг – след от бокала на плотной бежевой бумаге.

***

Они с Мюриэль созванивались если не каждый день, то с завидной регулярностью. Подруга, движимая то ли въевшимися в ДНК полицейскими протоколами, то ли банальным мюмловским любопытством, всё выспрашивала: что да как, да с кем Азирафель успел познакомиться. Соседей описать требовала, будто фотороботы составлять вознамерилась... По правде сказать, Азирафелю было почти нечего рассказывать: встреч с местными он всеми силами малодушно избегал. С его слов Мюриэль узнала разве что о держащих продуктовый магазин ведьмах. Ох, как же она хохотала! На подозрительный вопрос Азирафеля, откуда таинственная Агнес Наттер с дочерью могли бы, не прибегая к магии, узнать его и – что самое интересное! – её имена, Мюриэль только снисходительно разухмылялась в трубку: "Элементарно, Ватсон! Риелторша-то, небось, им первым делом про нас растрепала! Говорю ж тебе, деревня! Одним словом, де-рев-ня! Привыкай!" И конечно же, Мюриэль не преминула напомнить другу (и не раз), что ему жизненно необходимо выбираться к людям. Если не ради профессиональных перспектив, то хотя бы просто... чтоб вконец не одичать под сосной.

***

Нынче Азирафель, презрев природную стеснительность и страх, твёрдо вознамерился воспользоваться настойчивыми советами подруги – всё равно пора к ведьмам за хлебом ехать. Заодно он даже, пожалуй, заглянет на почту узнать, нет ли где в окрýге возможности напечатать пачку визиток. А если внезапно не пойдёт дождь, то неплохо и в пабе на верандочке посидеть, потянуть пинту да на прохожих поглазеть... Глубоко в душé Азирафелю хотелось почувствовать, каково это – быть частью крохотного мирка, где тебя знают по имени, приветливо с тобой здороваются и спрашивают при встрече о новостях, желают тебе хорошего дня или счастливого Рождества не для галочки или потому что босс так наказал, а потому что кому-то есть до тебя дело. В Лондоне его по имени знали разве что официанты в кафе, где он был завсегдатаем; с соседями он в принципе не пересекался. В неласковом мегаполисе до некоторых пор он оставался не более чем пассажиром метро, анонимным, безликим и обезличенным – каплей, нет – молекулой воды в многомиллионном человеческом потоке. Азирафеля узнавали лишь в определённых кругах, и в прошлом он сам решал, имеет ли желание нынче пойти куда-то, где есть шанс встретить знакомых, где его могут окликнуть. Да и если быть объективным, подобных мест на карте столицы было немного. Азирафель привык считать, что ему комфортно в том состоянии не-сопричастности, не-принадлежности: пускай это было холодно, порой одиноко, но в то же время – безопасно. Лондон – огромный город-монстр, потеряться и затеряться в бездонной утробе которого проще простого. Азирафель до недавних пор этого не понимал. В первые дни после того, как разразился скандал, стоивший ему карьеры и доброго имени, Азирафель боялся не то что из дому выйти – даже открыть дверь курьеру оказалось едва ему по силам: ему всё мнилось, что в него станут тыкать пальцами, публично стыдить, возможно, даже попросят покинуть ресторан или супермаркет. Ничего и близко похожего не произошло. Да, бывшие коллеги, деловые партнёры и клиенты, раньше готовые месяцами ждать консультации, либо перестали отвечать на звонки и имейлы, либо сами больше не звонили и не писали – вычеркнули его из списка живых. Но курьер не плюнул Азирафелю в лицо, как не повели и бровью ни кассирша в "Теско", ни бариста в кофейне через дорогу, когда он набрался смелости и выбрался-таки из-под защиты стен своей уютной квартирки. Несмотря на то, что в профессиональной среде его подвергли остракизму, в "большом Лондоне" Азирафель оставался никем. Наверное, в том была одна из причин, почему покинуть столицу ему было настолько тяжело. Азирафель внезапно осознал: если бы он мог позволить себе прежний уровень жизни, ни-че-го бы для него не изменилось. Он продолжал бы и дальше пить кофе на Пикадилли или кормить уток в Сент-Джеймсском парке... Всё было бы намного хуже, окажись он не антикваром-букинистом, консультантом "Кристис", а, скажем, актёром или политиком. Курьерам, водителям чёрных лондонских кэбов и официантам не было дела до Азирафеля, потому что он, на свою удачу, не оказался медийной, как принято сейчас говорить, личностью. Однако отныне его жизнь накрепко связана с валлийской деревушкой Ньюборо, где от силы двести с хвостом жителей наберётся. Желает он того или нет, он будет на виду. Как там сказала Агнес Наттер? "Вы – наша новость номер один до сáмого Рождества!" – или тому подобное. Запоздало осознав слова магазинной ведьмы, Азирафель преисполнился жути. И это, убеждал он себя, было нормально. Но тогда откуда же это противоречие? Откуда странное стремление суицидника разглядеть-таки соседей поближе, поговорить с ними... да хоть бы о погоде даже... и, прости господи, ощутить, как приставка "не-" отваливается от слова "сопричастность"?..

***

– Зачем тебе всё это надо? – строго осведомился Азирафель, изучая в зеркале на внутренней стороне платяного шкафа собственное отражение в полный рост. Отражение прикусило губу, наморщило лоб, нахмурилось и, бесшумно переведя дыхание, промолчало. Азирафель разгладил края галстука-бабочки Burberry и привычным движением одёрнул любимый винтажный жилет редкого оттенка пустынных песков, купленный по случаю в одном из комиссионных в Париже. Поправив манжеты небесно-голубой рубашки из классической коллекции Тома Форда, он потянулся за пиджаком... но вдруг резко убрал руку. В голове отчётливо зазвучал высокий голос Мюриэль: "И что, в таком прикиде ты сейчас на велик запрыгнешь? Штаны со стрелками, подтяжки, начищенные оксфорды и плетёная корзинка на руле? Ты правда хочешь выглядеть, как пародия на профессора английской истории из сериала Netflix? Если да, то кожаного портфеля не хватает!" Азирафель скривился – его отражение тут же вернуло ему сардоническую гримасу. Устало покачав головой, словно признавая поражение, он выудил из шкафа потёртые светло-серые джинсы, худи, простую белую футболку и отправился переодеваться.

***

Азирафель выкатил за калитку велосипед (машины в Ньюборо были не в чести) и с извиняющимся видом похлопал прикорнувший у валуньей оградки "миник" по крыше. – Прости, дружище, – он счёл своим долгом объясниться. – В другой раз обязательно прокатимся. Пускай август уже вовсю клонился к закату, день выдался на удивление погожим – на высоком синем небе ни облачка. Конечно, Азирафель не ждал приятных сюрпризов (того и гляди налетит с моря нежданая туча), поэтому складной зонтик загодя бросил в корзинку. Коттедж его стоял в отдалении, можно сказать, на отшибе; дорога до центра деревни частью пролегала на возвышенности, по-над морем. Азирафель не спеша крутил педали (куда ему, безработному, торопиться?) и, помимо воли отвлекаясь от тяжких дум, любовался пейзажами. По правую руку – поля, перемежающиеся перелесками, по левую – сочная трава, из которой проглядывают, точно окаменевшие кротовые холмики, покрытые мхом дымчато-серые валуны; чуть ниже – проблески красного, оранжевого и малинового на зелёном фоне – редкие прибрежные цветы; а дальше – узкая полоска пляжа и – куда ни кинь взгляд! – морская гладь. Азирафель размышлял о насущном: о том, что надо бы порасспросить, где местные берут дрова, и заполнить поленницу во дворе; о том, что садовые инструменты, обнаруженные им в сарайчике у дома, порядком заржавели. Выбросить и купить новые?.. Или, может, попробовать привести в божеский вид? Да и ящиком почтовым надо заняться, а то печальный он какой-то... От почтового ящика мысли его неизбежно перетекли к анонимному посланию... И Азирафель не заметил, как его велосипед ("В Лондоне отродясь столько не катался!") вырулил на одну из деревенских улочек.

***

В этой части Ньюборо Азирафель ещё не бывал и, притормозив, с поистине туристическим интересом заозирался по сторонам. Ровные ряды домиков, мощённая булыжником мостовая и узенькие тротуарчики, на которые из-за аккуратных невысоких изгородей поглядывают, стремясь на свободу тонкими ветвями, кусты шиповника и ещё каких-то растений, городскому жителю незнакомых; чуть поодаль, впереди и справа – церковь. Азирафель никогда не был религиозен, вернее – сюжет истории его взаимоотношений с Господом был запутанней "Санта-Барбары", однако нынче любопытство победило все предубеждения и прошлые обиды. Подъехав поближе, Азирафель спрыгнул на землю и с долей робости заглянул за церковную ограду. Его взгляду открылся очередной сад. По обе стороны укрытой мелкой бежевой крошкой дорожки тянулись к солнцу шикарные бордовые розы: по-библейски острые шипы на мощных, длинных и упругих (хоть венок плети!) стеблях, сочные тёмные листья, бархатные лепестки, у распустившихся бутонов заметны ярко-жёлтые, присыпанные сахарной пыльцой цветоложа. Залюбовавшись, Азирафель втянул носом воздух в надежде различить аромат, но тут его окликнули. – Доброго дня! – Высокая стройная женщина появилась неизвестно откуда, словно из воздуха материализовалась. – Здрас-сьте, – ответил Азирафель неуверенно, однако не преминул незнакомку внимательно рассмотреть, тут же устыдившись своих манер, вернее – отсутствия оных. Одета она была просто – в джинсы с дырками на коленях и выцветшую серую рубашку с закатанными по локоть рукавами. Азирафель обратил внимание на измазанные в земле садовые перчатки у неё на руках, равно как и на тёмные пятна грязи на светлом хлóпке. – Извините, не хотела вас напугать. – Женщина резко сдёрнула с правой руки перчатку. – Майкл. Ведаю здешним приходом. Она протянула через оградку руку, и Азирафель осторожно её пожал. – Очень приятно... меня зовут Азирафель, – выдавил он неловко и едва не ойкнул: рукопожатие у преподобной было железным. – Бросайте велик и заходите. Не смущайтесь, – преподобная Майкл кивнула на калитку. Азирафель замялся. – Да не переживайте, здесь всё равно никто не ездит! Ваш железный пони тут до второго пришествия целым и невредимым проваляется! – Майкл улыбнулась, поворачиваясь к Азирафелю вполоборота, и тряхнула длинными волосами. Азирафель отметил сложную причёску преподобной: её непокорные локоны вместо обычной резинки удерживали в узде две тонкие греческие косички, закрученные на затылке в замысловатый узел наподобие морского. – Заходите-заходите. – Майкл отворила калитку. – Приятно познакомиться, кстати. – Взаимно, преподобная, – Азирафель вежливо склонил голову. – Оставьте церемонии, дружище, – Майкл продолжала обезоруживающе улыбаться. – Я же вижу: вас не дом божий – вас розы привлекли. Можно сказать, соблазнили! – Она задорно хохотнула. – У вас совершенно потрясающий сад, честное слово... никогда такого не видел... разве что в Садах Кью... – выговорил Азирафель смущённо. – Да... розы – это семейное хобби, – с готовностью отозвалась Майкл. – Моя супруга, конечно, в цветоводстве лучше разбирается... Хорошо, что вы её не застали! Ох бы она вам на уши присела!.. А вы у нас, выходит, столичная штучка? Сады Кью? – Ну да, – не стал отпираться Азирафель. – Я недавно переехал... Даже не был ещё в этой части деревни... как-то неожиданно вышло... – Он смутился. – А тут ваши розы... просто не мог не остановиться. – Ну... здесь бы мне следовало сказать, что Господь вас вёл. – Майкл забавно прищурилась, и её мимика на мгновение сделала преподобную в глазах Азирафеля удивительно похожей на Мюриэль. "Это ты просто по малышке Мю соскучился", – одёрнул он себя. – Вы понимаете.... – начал Азирафель осторожно, – у меня непростые... – Ах, ну полноте! – Майкл панибратски шлёпнула его по плечу перчаткой. – Шучу. Я совершенно не собираюсь тащить вас за шиворот в лоно англиканской церкви. Это дело неблагодарное... – Она глянула в сторону. – Но сказать я обязана: у нас всем рады. Приход Ньюборо... он особенный. Наша церковь, – она махнула рукой куда-то за спину, – это не столько про воскресные службы и проповеди, сколько про местное комьюнити. Поселковый культурный центр, если пожелаете. Другого здания всё равно нет. – Ох, спасибо... Приму к сведению. – Азирафель не придумал лучшего ответа. – По субботам вон там, с торца, у старого кладбища, на поле для квиддича, – Майкл указала влево, – что-то типа фермерского рынка организуем. Тусовка местная, в общем. Приходите. – У кладбища?! – переспросил Азирафель неверяще. – Ну да, – хмыкнула Майкл, как будто это было нечто само собой разумеющееся. – И места достаточно, и ребяткам, – она кивнула на древние надгробия в отдалении, – не так скучно дрыхнуть. – Поня-ятно... – протянул Азирафель с нечитаемой интонацией. – Вы ж в "Эдеме" живёте, ну... там... на выселках? – Преподобная опять махнула рукой, теперь куда-то на восток. – Ага, – кивнул Азирафель. – А как вы догадались? – Элементарно. – Майкл была само добродушие. – У нас тут ничего из недвижки больше не продавалось. "Тогда зачем спрашивать?" – удивился Азирафель про себя, однако вслух осторожно уточнил: – А что? – У вас там розы совершенно невыразимые. – Глаза преподобной загорелись. – Дадите черенок? – Да сколько угодно... Только лучше уж вы сами... Я не очень разбираюсь... – Азирафель развёл руками. – Отличненько! – Майкл в предвкушении потирала руки, размазывая грязь с перчатки на левой по чистой ладони правой. – Супруга в восторге будет! Она уж давно к ним приглядывалась! – Так дом же сколько времени бесхозный стоял! – изумился Азирафель. – Давно б выкопали или... не знаю... что с розами делают... Я лично не против. – Нет, дорогой мой, – Майкл улыбнулась мягко и заговорила терпеливо, точно прописную истину маленькому ребёнку объясняла. – Это так не работает. У нас – не работает. Сначала ты спрашиваешь разрешения. А потом, когда его получаешь, благодаришь (спасибо, чуть не забыла!) и после уже спрашиваешь, чем можешь быть полезен ты. – О... – Азирафель лишился дара речи. – Кстати, Азирафель, ангел Восточных Врат, если память мне не изменяет, что я могу для тебя сделать? – Майкл выпрямилась почти по-военному, став как будто ещё выше ростом. – А вы... вы случайно не в курсе, где можно визитки и рекламные брошюры напечатать? – спросил вдруг Азирафель. – Понимаете ли... я много лет реставрирую старинные книги и хотел бы узнать, не нужны ли кому в окрýге мои услуги... – Ха! – Преподобная совсем по-девчачьи захлопала в ладоши. – Так бы сразу и сказал! Нет, не хочу это повторять, но тебя уж точно Бог послал! Да ещё в мою смену! Ты просто не представляешь, ангел Восточных Врат, в каком состоянии наша церковная библиотека!.. "Мне не нравится, когда моё имя переиначивают", – хотел сказать Азирафель, но вслух произнёс иное: – Я буду рад вам помочь, преподобная... по мере сил. Но вы что, разве не взглянете даже на моё портфолио для начала?.. – Тот факт, что оно у тебя вообще имеется, уже о многом говорит, – бросила Майкл снисходительно. – К тому же, ты живёшь в Ньюборо. В "Эдеме". Мне этого достаточно. От таких заявлений Азирафель опешил и не нашёлся с ответом. – Давай завтра утром, часиков э-м-м... в десять... встретимся. – Майкл явно была настроена решать вопросы быстро и без долгих переговоров. – Приедешь – я тебе всё из закромов повытаскаю и покажу. Огласишь свой вердикт. – Конечно, – Азирафель не осмелился отказаться, но всё же рискнул повторить свой вопрос: – Так где мне визитки всё же отпечатать, не подскажете? – Да сдались они тебе! – Майкл схватила его измазанной в земле рукой за предплечье. – Посадим Уорлока (это внук Агнес из магазина, если ты не знаешь) и прочих мелких из воскресной школы за ватман – нарисуют афишу, повесим в церкви – вот и все дела. Уж поверь, где "Эдем", все местные в курсе. Они ещё паломничество устроят, что католики к мощам местночтимого святого! Роль чьих бы то ни было мощей Азирафеля абсолютно не прельщала, но он не настолько веровал в своё бессмертие, чтобы возразить преподобной, которая была настроена весьма решительно. – Как вам будет угодно, – покладисто согласился Азирафель. – Да ну тебя! – отмахнулась от его попыток в политесы Майкл. – В Ньюборо мы все одна семья. Здесь всё запросто. Привыкай, ангел Восточных Врат. Если тебя что-то не устраивает, если ты с чем-то не согласен – ты об этом говоришь. Прямо. Вслух. Ртом. Остальные тебя слушают, а потом мы вместе обдумываем сложившуюся ситуацию и как её разрулить. Это просто. Если попробовать. – Хорошо, спасибо... – Азирафель непроизвольно попятился к калитке. – Я понял... я постараюсь. – Тебе ж на благо пойдёт, – улыбнулась Майкл и вместо ожидаемого благословения добавила: – Всё будет хорошо: я узнавала. Преподобная подмигнула Азирафелю и возвела очи горе, как бы намекая, откуда именно она получила сведения о его дальнейшей судьбе. Окончательно стушевавшись, Азирафель отступил ещё на пару шагов: – Что же... ещё раз спасибо... И ещё раз: было приятно познакомиться... В таком случае... до завтра... – Погоди! – Майкл неуловимым движением вытащила из заднего кармана складной садовый нож. Азирафель вперил в неё перепуганный взгляд и застыл. – Розу тебе срежу. – Майкл едва заметно качнула головой, точно реакция Азирафеля её расстроила или обидела. – Девчонки вон печенек напекли... всякое такое... а мы не сподобились как-то. Это неправильно. Лезвие почти бесшумно рассекло воздух – Азирафель сам не заметил, как у него в руке оказался потрясающей красоты цветок. И ни одного шипа на стебле – когда преподобная успела? Как?.. Скомканно попрощавшись и пребывая в лёгком смятении чувств, Азирафель вышел за калитку. Он бережно устроил розу в плетёной корзинке, прикрученной к рулю велосипеда и, махнув преподобной чуть дрогнувшей рукой, покатил вниз по улице – к центру. Он не видел, но спиной ощущал, как Майкл провожает его взглядом. Оборачиваться было боязно.

***

Ноги на ширине плеч, руки заведены за спину, голова чуть склонена влево, внимательные карие глаза фиксируют, запоминают детали – безмолвным стражем замерев у церковной ограды, Майкл размышляла. – Надо же, господитыбожемой... ангел Восточных Врат в Ньюборо, – преподобная усмехнулась и наконец покинула свой пост. Азирафель вернётся завтра (куда денется!), а розам её внимание требуется сейчас.