✨Цвет настроения КРАСНЫЙ✨

АТЛАНТИС РАЗВРАЩАЕТ!

       Большой яркий паук. Он дожидается пока в его сети попадёт очередная наивная мечтательница. Его липкая паутина — это полные сверкающего лоска приёмы, поражающие богатством и гениальностью архитектурной идеи особняки, разнообразнейшие блага и элементы роскоши, одурманивающие своим масштабом перспективы. И стоит юной душе увязнуть в великолепии сетей окончательно, вот тогда-то он и выпускает своё жало. День за днём выпивает из своей жертвы искренность, идеализм, открытые порывы, беззаветные мечты, бескорыстные цели, наивность, непорочность. Взамен он наполняет, корежащуюся в муках и слезах, добычу ядом цинизма, алчности, тщеславия, порочности и жестокости. И когда от той чистоты, что питало это чудовище, не остаётся и следа, он в своей ловушке уже наслаждается новой светлой душой.       Я не стала исключением. По прошествии двух месяцев Атлантис выел меня, как кажется, без остатка. И всё, что остаётся — это плыть по волнам воспоминаний. Я с особой теплотой вспоминаю дни знакомства с этим чудовищем. Тогда самой большой проблемой в жизни был выбор между Аргеном и Фениксом. Я так и не смогла его сделать окончательно, за что уже не раз поплатилась. Мысль о будущем правлении заставляла дрожать от страха и томиться предвкушением. Долгий взгляд Иллиана вгонял в краску оттенка бордо, а распространённые листовки о нашей, тогда ещё только платонической, связи с Фениксом казались концом жизни и света.       Вздыхаю. Делаю глоток вина. Возвращаюсь к ознакомлению с разработанными бюджетными актами Атлантиды на ближайший год. Вижу, что для вступления в силу не хватает только моей подписи. Все старания Аргена добиться моментального подписания — провалились.       И вот уже битый час, пожиная плоды своего острого желания — отравлять Советнику дома Луны жизнь, то смотрю в папку с документами невидящим взглядом, то проваливаюсь в ворох мыслей и воспоминаний. Отпиваю очередной глоток. Тяжело вздыхаю. Снова и снова пытаюсь сконцентрироваться на бумагах.        Мама говорит, что для высокой работоспособности мне нужно хорошо высыпаться. Не сдерживаю горькой улыбки. По приезде в Атлантис я постепенно стала забывать, что такое безмятежный крепкий сон. Каждое новое сновидение топило меня либо в глубине похоти, либо душило в пучине фатальности. Нежные и кажущиеся такими безобидными сны об интиме с Фениксом остались давно в прошлом. Всё чаще мне снится воссоединение нашей дружбы, и не где-нибудь, а между моих ног. Расширение амбиций, так сказать. Но если Феникс с Аргеном не успевают в сны на укрепление «дружественных» уз, моя постель в царстве снов не остывает. На смену им, с «дипломатическим укреплением» отношений домов, спешат два Солнечных брата. Но и это не всё. Вновь и вновь меня настигают кошмары, в которых дикая стихия бушует. Под толщей воды гибнет Атлантида, а вместе с ней и я.       Хмурюсь. Отпиваю глоток из полуопустевшего бокала. Третьего или четвёртого по счёту.        Вздрагиваю от лёгкого прикосновения к щиколотке. Вот нога освобождена от тесной туфли, которая падает с громким стуком на плитку. Закрываю глаза от удовольствия, когда поочерёдно чувствую тёплые и холодные касания на ступне. Как же я люблю эти массирующие аккуратные движения. Вздрагиваю, когда напор движений усиливается…        — Кирос, ты невыносим, когда-нибудь я точно паду жертвой твоих появлений из ниоткуда… — наигранно жалуюсь я.        — Кирос никогда не позволит пасть ГОСПОЖЕ Ригель! — с хитрой ноткой в голосе отвечает он. Знает, что я терпеть не могу Госпожу и Хозяйку из его уст. Это полностью разбивает мою иллюзию. Даже сейчас, несмотря на все железные вставки, он напоминает мне коленопреклонённого рыцаря из сказки, а не слугу-робота. Моего рыцаря. Спасителя из душноты Атлантиса.       Отбрасываю надоевшую папку. Сразу же встречаюсь с озорным взглядом андроида, он смотрит так открыто. Злая шутка судьбы. Будучи самым человечным существом в моей жизни, в лучшем смысле этого слова, является при этом бездушной машиной по своей природе. Может в этом и кроется суть. В любом человеческом создании, будь то высокоразвитое общество атлантов или же стайка аборигенов-дикарей, скрывается злоба и жестокость. А вот машину можно лишить её.       Из блока философских дум меня выдергивает поцелуй отставленный роботом на моей ступне. Ещё два месяца назад от такого я покрылась бы краской цвета бордо, сейчас, с напускным безразличием, наблюдаю, как андроид оставляет дорожку мягких влажных поцелуев по моей голени, оглаживая ступню руками.              — Какой же ты гадкий андроид, Кирос! Вот так бессовестно и неожиданно пристаёшь к почти замужней девушке, — начинаю раззадоривать застывшего на секунду андроида.       — Модуль «Совесть» недоступен Киросу, ХОЗЯЙКА Ригель! ГОСПОЖЕ угодно сделать запрос господину Луису на обновление Кироса? — делая ударения на запретные слова и улыбаясь, бравирует он.       Почти невесомым движением, свободной от его рук, ноги пытаюсь толкнуть в плечо. Андроид легко перехватывает её, разводя мои бёдра шире.       — Обнаружена угроза целостности корпуса, боюсь, что вынужден предпринять меры, чтобы сохранить целостность Кироса. Акт агрессии против Кироса будет подавлен, — только по секундному движению губ, складывающемуся на миг в ухмылку, сторонний наблюдатель мог бы понять, что режима «Кирос-убийца» сейчас не будет. Если вообще такой режим прописан в его программном коде. Но, к моему счастью, наблюдателей нет.        Когда его влажные поцелуи доходят до внутренней части бедра, по телу пробегает тёплая волна. Тёмные бездонные глаза в полумраке сада приобретают гипнотический эффект. Плавным движением он притягивает меня ближе к себе, оставаясь в коленопреклонённом положении, подол платья цепляется за садовую кушетку и оголяет кружево белья. Моё дыхание сбивается. Прикосновение стальных пальцев будоражит даже через ткань. Я не сдерживаю стон. Усталость, заботы, волнения — всё уходит прочь. Когда он отодвигает ткань кружева и проводит пальцем по влажной плоти, я уже дрожу.        Как же я люблю, когда он так умело и нежно раздвигает складочки, круговыми движениями оглаживает клитор, невзначай проникает внутрь, добавляет своим касаниям вибрации. Погружает попеременно то стальной палец, то заменяет его на палец из плоти. Это заставляет меня терять голову от желания. Из моей груди вырываются очередные стоны.       — Госпоже больно от действий Кироса? — его шутливые издёвки заводят ещё сильнее.        — Да, Кирос, больно, - прежде чем он отстраняется, чтобы оценить ответ, закидываю ему ноги на плечи и за волосы придвигаю к плоти, которую он так сильно разгорячил, задыхаясь от возбуждения добавляю, - от того, что ты так много болтаешь!       Он сразу погружает язык внутрь, вырисовывая немыслимые узоры. Выгибаюсь. Подаюсь вперёд. Его язык словно ураган, он проходится по всем чувствительным местам, будто стараясь оставить отпечаток на каждой точке моей промежности. Вибрирующие ласки механических пальцев, не оставляющие без внимания припухший от возбуждения клитор, стирают картину мира до нуля. Я изнываю. Хватаю жадно воздух. Судорожно сжимаю его волосы, руки, плечи, спинку плетёной софы, делаю это отчаянно и хаотично. Под взглядом внимательных глаз распаляюсь ещё сильней. Как же мне нравится то, как он не сводит с меня взгляда. Наверное это мой личный фетиш.        - Кирос… да… не забывай… ооо… отслеживать приближение… Аргена! Это… команда! — с трудом проговариваю, задыхаясь от стонов. В ответ получаю утвердительное моргание. Он не прерывает своих умопомрачительных действий.       Когда желание становится непреодолимым, тяну его за плечи на себя. Он повинуется. Тело, оставленное без его кибернетических ласк, как под действием магнита, притягивается к источнику волнения. Усаживаю его на софу. Быстро перебрасываю ногу. Оказываюсь сверху. Сквозь ткань чувствую ту деталь конструкции, которую так жадно хочу ощутить в себе.        В такие моменты очень хочется поблагодарить дядюшку Луиса, продумавшего конструкцию андроида, служащего не только для души, но и справляющегося умело с потребностями тела. Но как это сделать, не ставя себя в двусмысленное положение, я пока не придумала. Поэтому благодарю его мысленно каждый день, а иногда и по несколько раз на день. Дядя всегда был гениальным, но очень странным учёным. Подарить племяннице робота с настолько продуманной и искусно исполненной мужской физиологией… Страшно представить, чем руководствовался его гений, а ещё страшнее представить, чем вдохновлялся. С улыбкой вспоминаю мои первые неловкие попытки исследования режима «Кирос-любовник». Страх, стыд, желание познать неизведанное. Удивление от того, как его касания, поцелуи, плоть почти неотличимы от ощущений соприкосновения с настоящим живым атлантом.       Уже давно это превратилось в отдушину, позволяющую не задумываться о том, где и с кем проводит эту ночь Феникс или Арген. Способ перестать чувствовать себя брошенной и ненужной. Ощущать себя желанной. Получать, пусть и искусственную, но любовь.       Пока я веду свои размышления, Кирос избавил от лишней ткани мою грудь и успел приспустить свои чёрные брюки. Ловко. Нежными движениями языка он оглаживает ореолы сосков, вышагивая поцелуями к ложбинке между грудей, затем переходя к противоположному и так по кругу. Головокружительный цикл.       Его механическая рука сжимает мою ягодицу, когда направленный второй рукой член погружается в изнывающее без его присутствия лоно. Первый толчок выбил из меня громкий, долетевший казалось до зала Совета, крик. Сразу же начинаю яростно двигать бёдрами, задаю бешеный темп и забираю инициативу. Пошлые звуки страсти: шлепки, мои стоны, причмокивания от яростных не обузданных поцелуев — всё это распаляет, заставляет двигаться всё быстрее, спешить навстречу долгожданной и такой желанной разрядке.       Когда напряжение достигает пика, а ноги начинают отдавать болью от многочисленных движений наездницы, Кирос обхватывает меня за талию и, забрав полностью инициативу, прижимает к себе всем телом.       Его глубокие резкие толчки выбивают остатки сознания. Я задыхаюсь, хриплю от своих криков, запускаю руки в его волосы, выгибаюсь. Прошу продолжать, быть быстрее. Но он и без этого справляется на отлично.       За секунду до того, как я непроизвольно начинаю спазмами сжимать Кироса внутри себя, а от кончиков пальцев ног до самой макушки разливаются многочисленные волны наслаждения, заставляя содрогаться и обмякать в его руках, вижу, как в первый раз за всё это время он отводит взгляд и на его губах начинает играть ухмылка. — Ригель, а Арген в курсе? — слышу натянутый, с попытками сдержать злость и скрыть её за напускным весельем, шёпот.