Ухаживания по-волчьи

Тихий звон разбитого стекла за окном заставил девушку выйти из транса и тяжело вздохнуть. Ну вот опять труды насмарку! А она ведь потратила полдня и почти всю свою магию, чтобы сварить зелье, которое варят в течении недели. Совсем забыла, что сегодня полнолуние, потому и пришлось экстренно выкручиваться. Вот только один несносный волк считал иначе. Он появился здесь месяц назад. Весь такой черный и грозный вскочил на порог, ткнулся носом в дверь, да так и остался. Лия даже дверь не открыла, четко ощущая огромную силу от зверя. Что только не пронеслось в ее голове: и как волк раздирает ей горло, и как он преследует из-за нее деревенских, и как он требует от нее помощи и подчинения. Чего она не смогла продумать, так это странных повадок оборотней, у которых, оказывается, начался брачный сезон. И вот не дать, не взять, именно в этот сезон вожак грозной и могучей стаи решил выбрать себе пару. На самом деле решили инстинкты, которые повели волка сквозь лес к селению, но на это все закрывали глаза. Ведь волки влюбляются лишь однажды. И влюбляются обычно в себе подобных, но этот почему-то решил выбрать ведьму. Чонгук, наверное, и сам не скажет почему. Просто запах вел за собой, словно собачонку на поводке. И привел к небольшой хижине у края леса. Она была невысокой, но уютной. Из горницы шло тепло, такое же прекрасное, как от самой хозяйки. И ведьма-то какая оказалась: тонкий стан, длинные русые волосы и выразительные пшеничные глаза! Правда смотрели они как-то враждебно, стоило на второй день подкараулить ее у единственной тропинки в лес. А голосок какой! Такой яркий и громкий. Особенно, когда ведьма, натолкнувшись на огромного черного волка, кинула яростно проклятье и скрылась за дверью избы. Чонгук не мог нормально смотреть на пищу еще три дня. Но потом вернулся. Притащил в дар огромную тушу лося и уселся рядом, ожидая похвалы. Дождался только закатанных глазах и легкой брани. — Ну вот и что ты здесь делаешь? — протянула ведьма, глядя в широкие глаза зверя. Там могли отразиться звезды, но видно было только хмурое лицо девушки. — На кой я тебе сдалась? Убить не убиваешь, помощи не просишь, еще и дичь таскаешь. Ну что тебе от меня надо то? А волк и рад ответить, да только пока пара не примет его, обернуться обратно не может. Также работает и с отказом, но и его не было. А Чонгук только и рад, значит шанс есть! Вот он и продолжил. Принес ей тетерева, потом кролика, где-то даже раздобыл кабана. Сам удивлялся, как в одиночку сумел завалить такого огромного зверя. Но что не сделаешь ради любви! А ведьма возмущаться начала. Все приговаривала, куда это мясо девать. А потом взяла и отнесла деревенским. Его подарок и деревенским! Чонгук честно обиделся и не показывался у порога избы еще несколько дней. Но потом Юнги, уставший слушать его лунные завывания, подопнул под пятую точку и вожак рысцой бросился к знакомому дому. Ведьма только обреченно вздохнула на его появление. Не зная, как завладеть ее вниманием, Чонгук перепробовал все. И листья помогал собирать, правда топча все рядом растущие кусты, и воду приносил, разливая половину ведра, да даже пытался согреть, пока ведьма добиралась домой. Но она почему-то кричала и отбивалась от его теплого меха. И ведь простудиться может! Но все равно отталкивает. А волк и не знал, что делать. И вот спустя месяц беготни он снова стоит у ее двери, правда на этот раз с небольшим букетиком ромашек, любезно собранным самим Юнги. И все бы хорошо, но огромная туша еле-еле поместилась на порог, смахнув пару баночек. С самого начала напортачил. Открыв дверь, Лия встретилась с грустными и расстроенными глазами волка, который, не выпуская букетика из пасти, смотрел то на ведьму, то на разбитые склянки. — И снова ты, — тихо вздохнула девушка, оценивая свои потери. Кстати, не сказать, что сильные. Десять баночек все же смогли выжить. — И что же ты хочешь? Волк мотнул головой, аккуратно сдвинулся в сторону, чтобы не сломать еще что-то и протянул букетик. Лия тихо его приняла, вопросительно посмотрела на волка и снова вздохнула. Ну конечно! И как она не догадалась сразу. Не то, чтобы волк ей не нравился. Она даже успела проникнуться к нему теплыми чувствами, которые испытывала, пока волк что-нибудь не чудил. Но ей и в голову не пришло, что этот грозный зверь за ней ухаживает. А, казалось бы, так очевидно! И мясо, которым любят подкармливать своих пар, и грозное рычание на людей как защита от потенциальной опасности. Да даже тот поход за ягодами, в котором ее корзина не пережила тяжелую тушу волка. Она, наверное, по ошибке собрала и ядовитые. — Ну и дура я, — протянула Лия, оглядывая букетик и смотря на ожидающего волка. И вместе с тихим рыком волка донесся гулкий раскат грома, заставляя девушку вздрогнуть и посмотреть на небо. Она и не заметила, когда так потемнело. Тяжелые тучи нависали прямо над макушками деревьев, готовые в любую секунду пролиться. — Заходи, — открыла пошире дверь ведьма. — Но, пожалуйста, только ничего не громи! И волк со счастливой мордой прошествовал туда, куда его еще не пускали. Домик действительно оказался небольшим: всего одна комната, вмещающая и кровать, и печь, и огромный стол. Тут же были длинные полки, доверху заполненные склянками и книгами. И Чонгук уже знал, где в своем доме сможет разместить похожий шкаф. Все-таки у него не простая избушка, а добротный дом в два этажа и с множеством комнат. Вожак сам его отстраивал для пары, не позволяя даже друзьям оказывать помощь. Те только таскали бревна и доски, оставляя все во дворе, да приносили обед, когда Чонгук зарабатывался настолько, что забывал о времени. У него всегда было много дел: помочь стае, организовать охоту, подготовить семейное гнездышко, подсобить родителям. Но все это стало таким неважным, стоило волку учуять свое. Вот уже целый месяц его старший брат Хосок управляет делами деревни, пока безголовый вожак носится не пойми где. Но время уходит. Пора возвращаться. Сегодня Чонгук в последний раз заглянул на порог и сумел пройти дальше, чем за все эти дни. С глухим стуком сзади закрылась дверь, а ведьма вернулась к своему котлу, слыша, как снаружи бушует ветер и ливень. Она тихо помешивала варево, стараясь не думать от том, как хочется пальцами зарыться в густую шерсть. Вот что за глупые мысли! Незаметно, к ней приблизился зверь и положил свою мохнатую морду прямо на столешницу. — Чего нюхаешься? Не для тебя это! Смотри здоровый какой! — черная туша выпрямилась, покрасовалась и снова изогнулась. Ведьма хихикнула. — Почему ты не превращаешься? Мохнатый зверь грустно махнул головой и вновь положил ее на стол. — Не можешь, да? Эх, ты. Проще было бы, будь ты человеком. Словами хоть мог сказать, чего ждешь. А то я такого напридумывала. А ты вон, цветочки таскаешь. Волк недовольно фыркнул. — Ладно. Ладно. И как с тобой быть-то? Ведьма действительно не знала. Глупо было бы идти за оборотнем, которого не знаешь. Да и отношения между их расами в последнее время ухудшились. Уж больно любят некоторые ее сородичи издеваться над другими существами. Благо в округе ни одной другой не водилось, разве что проезжали мимо, да останавливались в местных тавернах. Но, с другой стороны, нравился. Как сильно он ей нравился. Даже находясь по разные стороны двери, она чувствовала безопасность. Словно живой щит неусыпно охранял ее. Давно она не ловила минуты спокойствия. Все ведьмы пытались изжить. Так что и хочется, и боязно. Кто знает, как привыкли жить оборотни. А оборотни живут вообще-то, как люди. И Чонгук не понимает странных метаний, которые чувствуются на языке горечью чужих эмоций. Эмоций! Он, наконец, ощущает эту связь, а значит может превратиться. Его приняли! На радостях волк даже заскулил, но тут же замолчал, замечая тяжело склоненную голову и слипшиеся глаза. Ведьма заснула. Столько тепла и нежности всколыхнуло ее сонное лицо. Чонгук хочет видеть его каждый день. Он чувствует эту необходимость всем нутром. Словно кто-то жжет его сердце. Но теперь он точно знает, что сможет добиться этого. Сможет привести ее в отстроенный дом. Сможет создать семью, где всяк и каждый будет окружен заботой. О как долго он об этом мечтал! А пока тихо обернувшись, Чонгук поднял девушку на руки и переложил в кровать, накрывая пледом. Какие странные ведьмы, даже засыпают посреди дня! Но тихий шум снаружи настораживал. Кто-то шипел, а кто-то шепотом отдавал приказы, не различимые за гулом дождя. Вся сущность кричала об опасности, но Чонгук не спешил. Он привык не поддаваться мгновенным эмоциям. Замотавшись в другой плед, что так удобно расположился на стуле, оборотень вышел наружу, тут же ловя сотню огоньков, окруживших дом. — И что вы здесь забыли? — громко крикнул он в толпу деревенских. — Ведьму жечь! — Уничтожить! — Отомстить! — За что же ей мстить? Она вам ничего не сделала, — все так же спокойно смотрел Чонгук, внутри уже готовый хватать девушку и бежать. Волк кричал об опасности, а по другую сторону была тишина. Все же внезапный сон не случаен, только увидев людей, он это понял. — Она отравила воду! Несколько детей полегло, а она вон, жива живехонька, — возмутилась старушка. Она еле-еле стояла на ногах, придерживаемая высокой юношей, но очень грозно смотрела в ответ. В ответ ее словам рядом стоящие кивнули и сделали новый шаг. — А с чего вы решили, что это она? — Да кто еще? Ведьма же! — откликнулся некий тучный мужик, крепко сжимающий древко факела. — Ведьма, которая вас лечила, подкармливала мясом и приносила полезные отвары? Некоторые люди задумались, а кто-то даже тихо потянул родственников домой. Видимо это и были те, кому она помогала. Чонгук сам видел, что Лия изо дня в день тратила свою магию, пытаясь справиться с хворью, не успевая отдыхать и восстанавливаться. Ох уж эти люди! Всех бы обвинить в своей проблеме лишь бы не себя. Лишь бы не думать, как они сами не уследили за детьми, сидящими в овраге и жующими незнакомые травы. Глупцы! И Чонгук рад бы их остановить, вот только волка испугались. Только пятки сверкали. Но дряни они успели наесться знатно. Именно это рассказал Чонгук, заставив еще несколько десятков покинуть поляну. Но тучный мужик остался. Да и еще несколько неподвижно стояли рядом, вооруженные вилами. — Да и черт с ним, кто виноват! Негоже ведьме рядом жить. Да и ты ведь не простой. Не видали мы тебя рядом. — Что, боитесь? — спросил вожак, уже спускаясь с лестницы. Стоило мужиков проучить, чтобы никто более не посягал на эту ведьмочку. — Сами слабы, вот и решили изничтожить тех, кто сильнее? А если подумать, то, что мы вам сделали? Ничего. Но вы же признаете только силу? Последние слова вырвались с рыком, и тут же он обернулся волком, прыгая на впереди стоящего мужчину. Когти царапали, но не наносили увечий, а юркое тело ловко уклонялось от ударов противника. Пару раз прилетело по морде и лапам, да только такие раны не свалят могучего зверя. Через несколько минут оставшиеся мужики с поражением уползали в свою деревню, а Чонгук, отряхнув шерсть от грязи, обернулся и зашел в дом, тут же встречаясь с испуганными пшеничными глазами. Проснулась. — Что происходит? — тихий дрожащий голос с лихвой выдавал настроение ведьмы. Она слышала шум со двора, но боялась показать носа. Чувствовала, что что-то заставляет ее сидеть в кровати и ждать. Чонгук не заметил даже, как применил доминирование, заставляя избранную пару оставаться в безопасности. — Несколько деревенских решили показать свою глупость, — хмыкнул вожак, подбирая плед с порога. — Как ты проснулась? Чонгук покрепче замотался в ткань и присел рядом на кровать. Его рука рефлекторно потянулась вперед, поглаживая выбившуюся из косы прядку волос, а взгляд не отрывался от напряженного лица. — Магия взбунтовалась. Но ей понадобилось время, чтобы побороть сон. Наверное, мне что-то подсыпали в молоко. Как раз с утра забирала. — Наверное, — прошептал Чонгук, не находя в себе сил оторваться от глаз. Они так тянули. Он так хотел оказаться ближе. И плевать, что всего минуту назад он влез в потасовку. И плевать, что может напугать длинной царапиной на пол щеки. А ведьма заметила. Аккуратно провела пальцем по ранению и что-то прошептала, заставляя разорванную кожу стянуться обратно, оставив лишь небольшой красный след. Раны оборотней быстро заживали, но сейчас почему-то хотелось помочь. А еще почему-то хотелось утонуть в объятиях, рыдая от пережитого. Ведь только сейчас Лия поняла, что без этого волка была бы мертва. Как страшно осознание хрупкости жизни. Первые слезы прочертили дорожки, заставляя оборотня забыть об осторожности и притянуть девушку к себе. Укутать в собственных объятиях и огромном пледе, что умещал их двоих. — Ну, ну. Все закончилось. Ты в безопасности, — прошептал оборотень, мягко поглаживая запутавшиеся волосы. А Лия тонула. В нем, в себе, в своих эмоциях. И уже не представляла плачет ли от страха за свою жизнь или от счастья, что обрела столь внезапно. В печи сами по себе стали разгораться бревна, а громкий гул дождя превратился в тихий мерный шум, закрывая дом от всех посторонних. Магия приняла магию. И Лия перестала сомневаться. — Я принимаю тебя, — тихо прошептала девушка, стоило истерике сойти на нет. И тут же ведьма оказалась нос к носу с безумно счастливым мужчиной, чьи глаза все же могли отражать звезды. И луну. И ее. Потому что девушка стала для него всем миром. Уже завтра она соберет необходимое и верхом на вожаке явится в стаю. А сегодня просидит весь вечер в теплых объятиях, деля дыхание на двоих и привыкая к тому, что больше не одинока. Понимая, что теперь о ней есть кому заботиться.