Последствия

На фоне истекающей розы

красным акрилом

дорисованы капли крови,

из которых образовывались

чужие ростки.

Рисунок № 2

      Инна прикрыла дверь в комнату. Слегка улыбнувшись, она поднесла розу поближе, чтобы услышать резкий аромат. Но цветком пахло лишь отдаленно, больше морозным влажным воздухом и химической обработкой. Ксюша не унималась и продолжала стоять возле окна, опираясь ладонями на деревянный подоконник.       — Он ещё стоит! Спустись обратно.       — Зачем?       — Ты чё? Парень через морозы шёл, а она его даже внутрь не пустила.       Тихомирова пожала плечами, вытаскивая помытую стеклянную банку из-под солений, которой передали Ксюше родители через знакомых. Инна набрала воду и поставила на подоконник.        — Хватит сегодня встреч. Пусть отдыхает.       — Хорош играть в принцессу! Все шансы упустишь со своей загадочностью. Дуришь парням мозги, а потом удивляешься.       — Ауч!       — Ты чего? – обеспокоенно спросила Михайлова, взглянув на подругу.       Взгляд опустился чуть ниже. На указательном пальце Инны небольшая рана из которой прыскала кровь, успевшая замарать стебель. Тихомирова с расширенными глазами прикусила палец и направилась к шкафчику, где лежала самодельная аптечка. Инна советовалась с сестрой, поэтому там было всё необходимое: и бинты, и пластыри, и лекарства на все случаи жизни.       — Давай помогу, – подсуетилась Ксюша, подходя поближе.       Инна пыталась отклеить пластырь от клейкой ленты, но с каждым движением его тканевая поверхность пропитывалась каплями крови.       — Если бы не указывали, что делать, то ничего не было.       — Прости, – Ксюша приклеила новый пластырь на палец подруги, а измазанный кровью забрала с её рук и выкинула в мусорное ведро. – Я, как лучше..       Тихомирова не могла успокоиться. Видеть на большой стене свою работу ей ещё не приходилось ни разу, но это стоило того. Лёгкая улыбка от воспоминаний о том зимнем вечере, дрожь в руках, сопровождающая её и сейчас, и при написании картины, а также подкосившиеся ноги, как в тот день передачи холстов. Куча посетителей ходят вокруг и разглядывают все работы подряд. И естественно, все думают, что она просто одна из них, кто забежал на выставку под вечер, после утомительного трудового дня.       — Я горжусь тобой, – вставила Попова, когда проходила мимо с бокалом вина, взятого с фуршета.       Инна оглянулась, но женщины словно и не было рядом. Она лишь растворилась в толпе таких же, как она.

***

      Первый корпоратив на памяти Вероники, которая она все же решилась посетить. Под длинные уговоры начальницы, обещавшей веселый вечер в приятной компании, и бонусом вкусные алкогольные напитки. Всё оказалось ложью. Веселого вечера не случилось, приятной компании тоже, а алкогольные напитки были обычной водкой, разведенные свежевыжатыми соками.       «Издевательство»       Сделав первый и последний глоток за сегодняшний вечер, Тихомирова обратила внимание, что на импровизированную сцену к инструментам выходили молодые ребята. Они аккуратно подходили и лениво махали публике. Вероника, даже прищурившись, не могла разглядеть лица. Её коллеги также поприветствовали музыкантов ободряющими криками.       Один из парней подошел поближе к микрофону и, постучав по него пальцем, нерешительно заговорил:        — Мы тут только потому что наш лейбл «Юность», который мы все любим и глубоко уважаем, решил за сутки до нашего тура устроить такой подарок. Ну, наше выступление перед вами. Вы поняли, да?       В зале все повторно загудели, сливаясь в один монотонный звук, слышимый за пределами помещения. Вероника прикрыла одно ухо и проскрипела зубами, пока другие находили это всё смешным. Неумелые и молодые. Вчерашние дети должны были развлекать толпу пьяных и бунтующих под шумный аккомпанемент.       «Вам глупых конкурсов не хватило?»       Парень смущенно заулыбался и, прикусив губу, продолжил говорить:        — Только сделайте вид, что вам правда интересно. Чтобы мы знали, что не зря доставали костюмы со школьного выпускного. А школу мы закончили..       — Да играйте уже, – кто-то из мужчин не сдержался и крикнул.       Вероника не стала оборачиваться и продолжила гадать, где она видела этого неприметного, но высокого темноволосого парня с лучезарной улыбкой. Он посмотрел на пол, а потом снова обратил внимание на сидевших в банкетном зале. Задумчивый взгляд сквозь каждого и следом неожиданная фраза.       — Хорошо, – молодой человек понимающе кивнул. – Братишка, посвящаем эту песню тебе.       Мужчина довольно свистнул и молодые люди принялись играть свой репертуар. Выбивающиеся ударные, легкий звук гитары и едва слышимый бас создавали определенную гармонию, в которой Тихомирова, облокотившаяся на руку, старалась не уснуть.       На следующей песне она ела виноград, который до нее никто не трогал. Окружающие, как завороженные, продолжали пить и переговариться шепотом, кидая взгляды на музыкантов. Тем временем, Вероника все ещё пыталась вспомнить, где она видела его раньше.       Не делая перерыв, группа продолжала играть песню за песней. Казалось, что девушку ничего не способно поднять со своего места, но тут она резко сорвалась и выбежала на террасу, где несколько её коллег курили, как ни в чем небывало.       Тихомирова схватилась за голову и, протерев ладонями глаза, вгляделась в окно. Видно, что ребята получали удовольствие от своего выступления и вокалист неустанно пел. Ему весь мир по колено. Он пел и смотрел на каждого зрителя в зале, питаясь их энергетикой. Он создан для этого и представить его в чем-то другом попросту невозможно.       Он жил этим.       Как и Вероника жила тем, чем занималась столько лет. Сначала училась, потом работала и сейчас продолжает осваивать новые грани любимой профессии, туманящая её разум с самого детства.       Как и Инна жила лишь любовью и питалась её бесконечными сказками о «долгом и счастливом». Она, как старшая сестра, всегда развеивала мифы младшей и приговаривала, что не бывает так. Инна злилась, но продолжала настаивать на своем. Парни менялись, но не менялась она. Сейчас она пьет соки не со славного парня Игоря, а с тщеславного и громкого Матвея, блуждающего в иллюзиях.       «В этом они схожи»       Два взрослых в теле подростков, всё ещё мечтающие о несбыточном. Приторно сладком творческом пути, где они вместе делят одну цель на двоих и больше не думают ни о высокой конкуренции, ни о деньгах, ни о мнении других.       Вероника усмехнулась, отводя взгляд с окна, а затем резко поворачивая голову снова.       «Так это и есть Матвей»       Девушка ахнула, прикрыв руками раскрывшийся от удивления рот. Только сейчас она смогла рассмотреть, что это действительно он. Именно его фотографию показывала сестра в парке и восхищенно рассказывала о том, чем он занимается. Вероника разглядывала его весь оставшийся вечер и только сейчас через широкое незашторенное окно поняла, кто это.       «Он? Инна, ты в своем уме?»       Тихомирова встрепенулась, сделав шаг назад, облокотилась о крыльцо и принялась наблюдать дальше. Под её механическим взглядом Матвей улыбался толпе, переглядывался с другими музыкантами и в один такой момент их взгляды пересеклись, пока Соколовский не отвел его в толпу. Девушка, наклонив голову, ждала конца, чтобы поговорить с ним. Хотя бы на пару секунд перемолвиться словечком о дальнейших планах.       Вскоре они закончили играть. Матвей вышел на террасу, вздохнув чистого воздуха, непропитанного удушающими машинными маслами и пылевой грязью.       — Я бы хотела с тобой поговорить, – Вероника незаметно подошла к Соколовскому, который смотрел на расстилающийся лес перед глазами.       Он перевел взгляд. Кудрявая девушка с большими ресницами в красном облегающем платье, которое выделяло ни без того пухлые бедра. На руках бесчисленное количество браслетов, гремящие при каждом лишнем шаге. Матвей усмехнулся, когда девушка начала поправлять волосы и браслеты покатились с запястий прямо до локтя.       — Я не знакомлюсь.       — А я тоже не знакомлюсь. Я сестра Инны, – заговорчески ответила Тихомирова, хлопая глазами и улыбаясь.       Матвей вскинул брови и скептически пригляделся, изучая каждую деталь лица девушки. Нос другой, закругленный по бокам, а не острый, как у Инны. Глаза зелено-карие с жёлтыми вкраплениями, а не синие или, хотя бы, отдающие голубым оттенком. Лицо с выделяющимися щеками и ямочками. Губы пухлые и только эта деталь схожа с Инной.       — Вы непохожи.       Сказанные слова, как вердикт. Едко, но метко.       — У нас разные отцы. Неужели Инна не рассказывала?       — Нет. Только то, что вас в семье трое. А чего хочешь-то?       — Поговорить.       Соколовский примолк в ожидании, но девушка не спешила развивать диалог. Лишь после непродолжительного молчания смогла ответить.       — Оставь её в покое.       Матвей усмехнулся, затем поджал губы при виде серьезного выражения лица Тихомировой старшей. Он, конечно, никогда не слышал ничего подобного, но что-то все равно в ощущениях выдавало то, что он слышал подобное ранее. Ему не говорили напрямую, но он чувствовал и проходил через это всё. Намеками, неаккуратным тоном и лишним движением руки. А тут слово, которое не пролетит уже мимо, а заденет далекие грани души и впечатается в разум.       — Она маленькая и глупенькая. Ты старше, – продолжала Вероника. – Должен понимать.       — Понимать что?       Вероника развела руками и браслеты с локтей перекатились на запястья.       — У тебя появятся другие. С твоей-то деятельностью..       — Я не из таких, – перебил Соколовский. – И да, разберемся сами.       Матвей тронулся с места, пока Вероника пыталась поймать его за рукав пиджака. Тот успешно ускользнул и фыркнул, не глядя больше на девушку. Надо возвращаться к парням и оттаскивать их от блюд с изысканным ароматом на чужом празднике жизни.       «Она маленькая и глупенькая»       Первого, кого увидел молодой человек, был Илья. Он сидел на кожаном диване в окружении девушек, то ли дело, болтающие ногами и слушающие, как Малышев им увлеченно рассказывает что-то. Соколовский пристально смотрел на друга, дожидаясь, когда он обратит на него внимание.       «У тебя появятся другие»       Матвей положил руки в карманы брюк и недовольно присвистнул. От неожиданности Илья встрепенулся и чуть не пролил на себя бокал шампанского.       — Пошли искать Кирилла.       Малышев виновато оглянулся на девушек и, не прощаясь, отдал кому-то из них свой бокал. Чуть-чуть отойдя от них, они заворковали пуще прежнего. Будто и не заметили отсутствия молодого человека, который так старался впечатлить их.       — И чего его искать? – вымолвил Малышев. – Он стрелял сигареты в курилке.       Соколовский протер лицо тканью рубашки, впитавшей пот. Он вдохнул и выдохнул пару раз, только потом Матвей остановился и произнес:       — Общаги же закрылись, да? Ты видел время?       — Видел, – послышалось со стороны.       Илья инстинктивно повернул голову вбок, наблюдая как шёл Кирилл с перекинутым пиджаком через плечо. Матвей не шевелился и ждал, когда товарищ подойдет поближе.       — Поехали ко мне. Покажу вам свою богадельню.       Малышев переглянулся с Соколовским.       — Что мнетесь? Завтра утром рано поднимитесь и доедете за вещами. Делов-то.       Увидев, как с вестибюля вышла Вероника и снова посмотрела на него, то только тогда Матвей окончательно решил.       — Едем.       В его квартире было грязно. Повсюду окурки, целлофановые пакеты и криво повешенная люстра в зале, где Кирилл и предложил друзьям расположиться по итогу. Торт, который им дали в благодарность за выступление, ели пластмассовыми вилками. Нестеров не любил мыть посуду, поэтому закупался одноразовой посудой, чтобы не пачкать стеклянную. Илья посмеялся, а Матвей не подал виду. У каждого есть тараканы в голове.       Кусочек за кусочком и уже становилось невыносимо сахарно во рту. Вишневая начинка отдавала легким налетом забродившего компота, которого не успели вовремя вытащить из подполья.       — Заебало. Скучно было. И толпа тухлая, – произнес Кирилл, делая глоток пива.       — Они тебе и не клоуны, чтобы веселить. Это ты их должен.       Нестеров усмехнулся, откидываясь назад. Смех отдавался эхом по комнате. Илья с Матвеем переглянулись.       — Честно, вы будто не свои, – продолжил Соколовский, сминая бумажный стаканчик. – Что с вами?       Кирилл взглянул на Илью, а потом на карман брюк, которые он не успел ещё поменять на домашние штаны. Ничего не ответив, он лишь продолжал периодически посмеиваться.       — Ты доедать не будешь, что ли?       — Нет. Надоело.       — Марку хочешь?       — Что? – удивился Соколовский.       — Ну марка – это..       — Да я знаю, что это.. Ты мне не лечи тут, – грубо отрезал Матвей.       Соколовский подозрительно оглянулся на Илью, который безмолвно сидел возле кровати. Даже не поднял глаз и спокойно доедал торт. Кирилл копошился в карманах. Через пару секунд он протянул несколько бумажных клочков, укоризненно смотря на Матвея. Тот сначала опешил, а потом засмеялся, качая головой.       — Я не буду. Вы можете делать, что хотите. Меня не втягивайте, пожалуйста.       Нестеров не опускал руку.       — Всего лишь одна, Матвейка. Чего ты боишься?       — Отстань. Я не хочу в гроб.       — Что за стереотипы?       Соколовский встал, чтобы выйти на улицу и проветриться. Поднявшись и размяв спину, он уже сделал шаг к двери, как тут Кирилл сказал:       — Знаешь, сегодня звонили с выставки. Сказали, что Инну берут на персональную. Им очень понравились работы. Да и сама она ответила, что всё прекрасно. Она в полном восторге.       Синие глаза, светящиеся от радости. Миловидное лицо с искренней улыбкой. Слегка сползающая майка со спины, на которой располагались веснушки. Отныне высветленные волосы, приятно щекотавшие лицо, когда та наклонялась, чтобы поцеловать.       — Зачем ты говоришь это? – обернувшись, встревоженно спросил Матвей, чей взгляд бегал по комнате и не смог уткнуться в одну точку.       — Как знать, – ладонь Кирилла всё ещё не опускалась.       Отныне надо принять правильное решение и не остаться в дураках. Илья продолжал молчать и смотреть в пол, но торт он уже от себя отодвинул.       «Чего тебе стоит один раз? Попробуй и он успокоится»       Матвей, сделав шаг назад, перехватил с руки Кирилла клочок и тут же выкинул на пол. Стукнув кулаком по стене, он захватил куртку и вышел из квартиры. По пути он накинул её на себя и, нащупав в кармане пачку сигарет, немного успокоился. На улице шёл первый снег и тут же таял на глазах, прикасаясь с пожухлыми листьями.       Закурив, Соколовский подумал насчет того, чтобы уехать ночевать в отцовскую квартиру. Неважно, что он обещал себе этого не делать никогда. Ни при его жизни, ни при смерти.       Кирилл поспешно вышел из подъезда и встал рядом с другом. Он всё же пошел за ним. Закашливаясь, Соколовский спросил:       — И как на вкус?       — Как лимон. Мерзко, но сойдет.       — Ясно.       Кирилл ободряюще похлопал его по спине и продолжал смотреть на то, как снежинки одна за одной падали на волосы друга. Матвей не трогался с места и лишь задумчиво курил.       — Пошли спать. Завтра рано вставать.       Нестеров зашел обратно в подъезд, не дожидаясь Матвея. Тот продолжал смотреть на снег и курить.       И ничего больше. До тех пор пока в другом кармане не нащупал тот самый клочок бумаги.