Последствия

      Лера никогда не праздновала день рождения в осознанном возрасте. Ей казалось это несусветной глупостью обвешивать всё яркими шарами, цветными лентами и задувать свечи под аплодисменты радостных гостей, которым, возможно, и дела до тебя нет. Пришли, потому что позвали. Пришли, потому что дома делать нечего. Пришли, потому что..       Но в начале года она точно решила, что будет праздновать, даже если никто из гостей не решится прийти. Даже если ей придется есть торт одной.       Ставя цветы в вазу, она все была в ожидании, пока первые гости заявятся на порог этим октябрьским днем, попутно стряхивая с себя упавшие листья прямо за шиворот куртки. Хотя гостей было не так много, но они все были для неё жданными. Тех, кого она действительно хотела видеть.       Засмотревшись на узоры, изображенные на вазе, которая по старой привычке рисовала её бабушка, она не заметила, как стучались. Медленный, приглушенный звук доносился по всему дому и девушка поспешила открыть дверь. Она улыбнулась, увидев на пороге парней из группы, которые протягивали ей цветы, вероятно, купленные по дороге.       Девушка, забрав букет, ушла относить его на кухню. Там она достала из шкафа ещё одну вазу, разрисованную практически также, как и первая. Не успев поставить цветы, последовал ещё один стук в дверь.       — Откройте дверь, пожалуйста! – попросила Кушнир, освобождая цветы от прозрачной упаковочной бумаги.       Уверенные шаги, небольшой щелчок замочной скважины, несколько минут тишины и в дверном проеме, который соединял коридор и кухню, стояла улыбающаяся Юля.       — Родная, с днём рождения, – девушка потянулась к подруге, чтобы обнять её и вручить подарок. – Там небольшой презент, потом посмотришь.       — Не стоило тратиться, – покачала головой Лера, сморщив нос. – Мне бы и цветов хватило.       — Да, куда тебе цветы? Вот сколько надарили!       Посмеявшись, Лера принялась снова распаковывать цветы, пока подруга потянулась в холодильник. Недолго думая, она достала две бутылки пива, одну из них протянула Лере.       — Будешь?       Кушнир кивнула, взяв рядом лежавшие ножницы. Без зазрения совести она принялась подрезать стебли, направляя лезвие под определенный угол. Новоселова скептически наблюдала, делая поспешный глоток.       — И зачем мы тратились на упаковку, если ты её всю растребушила?       Обернувшись, Юля заметила прошедшего на кухню Кирилла. Она вытянула руку и, чуть приподняв, обратилась к нему:       — За твоё здоровье, родной!       — Пьешь за нашу многолетнюю дружбу? – усмехнувшись, спросил Нестеров.       — А как же!       Нестеров подошёл поближе к девушкам, посматривая преимущественно на Юлю, чьи выжженные в блонд волосы сливались с бледной кожей, не создавая выраженный контраст.       — Ты опять подстриглась? Можешь не говорить, я вижу, что подстриглась.       — Ты такой наблюдательный.       — Кстати, – начал Кирилл. – Я видел с окна, что тебя подвозили. Новый таксист?       — Новый парень, – неохотно ответила Новоселова. – Но, если судить по твоим мыслям, то новый таксист, да. А у тебя как дела с этим?       Она умело перевела тему, чтобы не дать молодому человеку лишних поводов для переосмысления, которые все равно ни к чему не приводили. Нестеров, заметив это, лишь пожал плечами и не стал допытывать девушку снова.       — Юль, ты же знаешь, – парировал Кирилл, беря в руки телефон. – Какие отношения? Я такого слова даже не знаю.       — Даже никого на примете нет? – удивленно произнесла Юля. – Я не верю.       Он открыл вкладку с сообщениями, демонстративно пролистывая перед девушкой его последние переписки. Юля, вскинув брови и прикусив губу, спросила:       — И что это значит?       — Ни одной переписки с девушкой, – ответил Нестеров, делая глоток пива из бутылки Юли. – Ни одной за год. Представь себе.       — А что за Иней? Сомнительное погоняло для парня.       Она усмехнулась и смахнула челку рукой, после чего сделала глоток пива и снова взглянула на друга.       — Не поверишь, но это парень.       На кухню зашел Матвей с Ильей, но не вместе, а будто сторонясь. Юля сразу переметнулась к парням и встала между ними, поглядывая то на одного, то на другого.       — Матвей, у меня к тебе серьезный вопрос, – закинула удочку девушка, смотря как его темные брови поднимались от удивления. – Как думаешь, Иней – парень или девушка?       Соколовский, выдохнув, посмотрел на Илью, который не обращал на него внимания. До сих пор держит обиду из-за той ссоры? Непохоже на него..       — Ну..звучит, как название нашей новой песни.       — Да, – поддержал друга Нестеров. – Всё так.       Нахмурившись, Юля отошла от парней и молча вышла с кухни. Лера продолжала обрезать стебли и обрывать пожухлые листья у цветов, не вслушиваясь в разговор между ребятами. Закончив с цветами, она поставила букет в вазу и достала торт с холодильника.       — А теперь можно и свечи задуть! И даже желание загадать.       Друзья принялись помогать девушке расставлять свечи по всему торту, попутно отсчитывая, сколько ей исполнялось.       Двадцать две зажжённых свечей, воск которых плавился с каждой истекающей секундой, напоминали о самой главной и несбыточной мечте.       — Пойдем-отойдем, – сказал Матвей, приближаясь к Илье.        Малышев обернулся и кивнул. Они вышли в коридор, где еще не до конца был закончен ремонт. Старые обои свисали, а новые лежали в углу. Еще запечатанные и ждущие своего часа.        — Илюх, слышь, я не хотел, – дрожащим голосом произнес Соколовский, пытаясь скрыть волнение. – Все так навалилось..        — Забей, – перебил Малышев, протягивая сжатую ладонь в кулак. – Мир?        Матвей, улыбнувшись, сложил ладонь в кулак также и стукнул по кулаку друга.        — Мир.        Годы шли, но их привычки не менялись. Они всегда так мирились в детстве, когда никто не хотел уступать в споре. Затем они обижались ровно десять минут, стоя по разные стороны баскетбольной площадки. Илья всегда делал шаг на встречу и шел мириться первым, покорно ожидая, когда его первый друг перестанет обижаться, сложит ладонь в кулак и стукнет.        Впервые за долгие годы их дружбы первым на встречу пошел Матвей.        Малышев обнял друга за плечи и довольно произнес:        — Взрослеешь, Матвей.        — Я никогда не хотел.        Они рассмеялись, освобождаясь от объятий и зашли на кухню обратно, где Лера нарезала торт, а Юля помогала расставлять тарелки.