Поздно ночью

Влад спокойно шёл после универа. Позднее лето, листья уже стали опадать, а ветер усиливался. Было холодно. Парень думал, как же ему проскочить перед Костей и не получить пиздюлей за то, что он так поздно вернулся. А то Костя подумает, что к нему какие-то тёлочки клеются. Ему в прошлый раз хватило, но они сами лезли, а получил пизды Влад! Костя вообще, человек такой, ему палец в рот не клади, всё равно откусит. Владу той посиделки в баре хватило, неделю посиделок жопа долго принять не могла. Коноплеву аж больно вспоминать. Оставалось немного, буквально несколько метров до подъезда. Собственные шаги казались слишком быстрыми. Сердце бешенно колотилось, а воздуха координально не хватало. Хотелось умереть. Зайдя в подъезд, юноша глубоко вдохнул. Лифт был очень быстрым, он, казалось, перегонял поезда и самолёты. Влад так и не придумал, что сказать Косте. Может, что директор вызвал? Не, тогда ещё больше вопросов появится... Или же гопники на улице пристали? Да ну нахуй, он пойдёт их искать! Ладно была не была... Он открывает дверь в квартиру. Руки дрожали, а сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Парень закрыл ключами дверь, обернулся и увидел Плотникова. В руках мужчины был длинный, тонкий ремень с тяжёлой пряжкой. — Привет, К-Кость... — Привет, Владик. Где был? Чёрт Влад, не смог ничего придумать.... Мозг отказывался работать. Сейчас хотелось провалиться под землю. Хотелось убежать, скрыться, закопаться под землю, только бы не видеть Костю. Самое странное, что Плотников был просто в ярости. Было страшно осознавать, что скоро будет больно. Очень-очень больно. — Кось, не надо, пожалуйста, прости! — стал умолять Коноплев, падая на колени. — Пожалуйста, прости, Костя, я больше не буду! Юноша схватил ляжки Кости, стал чуть-ли не зацеловывать его в ноги. Плотников схватил ворот рубашки Влада и стал тянуть вверх. Коноплев встал на ноги, смотря щенячьми глазами на мужчину. Костя схватил его за запястье и потащил в спальню. Чертова камера пыток! — Коть, пожалуйста... — Уже шепотом говорил парень. — Молчать! Костя посадил Влада на постель. Взяв ремень в руки, он стал взглядом сверлить Влада. — Развернулся и на колени встал. Сейчас ослушаться Плотникова — как на расстрел самовольно идти. Влад опять сглотнул и развернулся, вставая на четвереньки. Тело дрожало, а сам Коноплев тяжело дышал. Он не хотел сейчас чувствовать боль, он не хотел тут находится. Мужчина стянул с него штаны вместе с бельем. Ноги дрожали. Влад хотел, чтобы Костя сейчас его хотя-бы простил и отпустил, а не бил. Хотелось, чтобы Костя его сейчас его обнял, к себе прижал и поцеловал, а потом спать уложил. Но сейчас все было совершенно иначе. Не все, что мы хотим сбывается. Влад тяжело вздохнул, и казалось, принял свою судьбу. Плотников провел бляхой ремня по бокам, стал оглаживать ягодицы, а потом ударил им. Послышался полу-вскрик, полу-стон. Влад сам не понял, что издал. Плотников с каждым разом бил все сильнее, а кожа под ремнем была уже красного цвета. Где-то на седьмом ударе, Влад сорвался на крик и слезы. Эти пытки могли бы продолжатся до утра, если бы не понимание того, что младший так умрет. — Кость, прекрати, пожалуйста! И Костя прекратил. И Костя протрезвел. Именно от этой фразы. — Владь, прости, пожалуйста! — кинулся к нему Костя, зарывая в медвежьи объятия.