Драбблы осени

Перед финальной атакой Вэнь Кэсин будит Гу Сян рано и куда-то тащит. В пять утра в мае уже светло, они идут вдоль городских стен. – Я нашёл это место и решил считать добрым знаком. Гу Сян молчит: пусть всё будет так, как гэ решил, даже, если они не переживут этот день. Войска императора заперлись в столице, последний оплот государства готовится биться с Долиной Призраков не на жизнь, а на смерть. Второе более вероятно, учитывая откуда они пришли. – Вот, смотри, – Вэнь Кэсин тыкает в чахлое деревце сирени, тонкие ветки почти все обломаны, и только пара кистей на самом верху колышется. Такое ощущение, что оно тянулось вверх изо всех сил, чтобы сохранить хоть чуточку себя. Как и они. – Ты уверен, что мы найдём? Там всего две веточки, а пятилепестковые – большая редкость. – Поэтому и надо искать. Мы ищем чудо, а оно не бывает очевидным, – ворчит Хозяин и тянется к ближайшей кисти, не рвёт, а сгибает ветку к себе, рост позволяет, медленно перебирает по ней пальцами. Гу Сян молчит и смотрит по сторонам, в такие моменты его лучше не отвлекать, это суеверие, – она не знает откуда оно взялось, – но Гучжу неизменно ему следует. – В детстве я недолго жил в поместье, где деревья цвели круглый год, – Вэнь Кэсина вдруг пробивает на ностальгию. Гу Сян морщится. Она бы с удовольствием послушала истории гэ, но у них решающий бой на носу, а гэ она любит больше, чем себя, надо готовиться. Пусть лучше его мечта исполнится, пусть он будет счастлив. Именно это она загадывала каждый раз, когда находила пятилепестковую сирень. Не так уж часто. Два раза за жизнь всего. Хотя и жизнь-то у неё недолгая. Просто в Долине Призраков не растёт сирень. – У меня был друг, и он научил меня: если съесть такой цветок и загадать желание, оно обязательно сбудется. Эх, кажется, не в этот раз. Вэнь Кэсин разочарованно отпускает ветку, Гу Сян старается не смотреть на него, глядит под ноги и возле самого сапога замечает его. – Гэ, я нашла! Смотри! – девушка в фиолетовом похожа на накормленного пса, подпрыгивает как мячик, глаза светятся, она протягивает Хозяину замызганный малюсенький цветочек, но главное – лепестков там пять. – Ты нашла, тебе и загадывать, – мужчина отворачивается, рассматривая окрестности, быстро-быстро моргает. – Хорошо. Я хочу, чтобы гэ был счастлив! – и кладёт cирень в рот.

- - - -

В столице траур, в ставке Вэнь Кэсина – теперь она во дворце Запретного города – праздник. Он выбирает заложников. Ближайшее окружение императора Хэлянь И и все, пойманные во дворце аристократы, выстроены в две линии. Хозяин Долины Призраков идёт мимо них, вслушивается в трепет чужих душ. Он отличный психолог, другие в Долине Призраков не выживают, чтобы вовремя блокировать удар, надо до удара понять, что удар будет, так и здесь. Вот на этого вельможу всем плевать, а того ему бы и так отдали, на опыты, а вот этот... Сердце Хэлянь И падает куда-то между ног, ци дребезжит и воет, как течная сучка, когда Вэнь Кэсин останавливается возле красавца с равнодушным взглядом и острым подбородком, размышляя: задницы не видно, но её можно и подушкой закрыть. – Ты! Как тебя зовут? – Чжоу… Сюй, – запнувшись врёт красавец. – А-Сюй, значит. Пойдёшь со мной в качестве трофея. Хэлянь И, кажется, теряет дар речи. Правильный выбор, решает Вэнь Кэсин. Мужчина выходит из строя, светя своей роскошной задницей, но Хозяин Долины Призраков ничего не видит кроме лопаток. Они гипнотизируют. Он не сможет надругаться над человеком с такими лопатками. Они идут вдоль ряда, проходят мимо молоденького большеглазого юноши с вытянутым лицом, на этот раз сердце Чжоу Сюя сбивается с ритма. Вэнь Кэсин чувствует, как его ци дрожит от волнения. Отлично. Заложник для заложника. – Ты! Как тебя зовут? – Ц-цинь Ц-цзюсяо, – лепечет тот и выпадает из строя. Вэнь Кэсин не может отказать себе в удовольствии и сжимает его тощую задницу. Хэлянь И как-то мстительно замирает, ци Чжоу Цзышу застревает между отчаянием и облегчением. – Мой любимый размер. Ты тоже пойдёшь со мной.

- - - -

Армия Призраков ночует во дворце, генерал спит в императорских покоях. Две его новые «наложницы» стоят перед ним. Тот, что постарше, оттесняет второго за спину, жертвенный идиот. – Ты! Цзюсяо, подойди сюда. Снимай штаны, – командует Вэнь Кэсин.  А-Сюй дёргается. Цзюсяо вздрагивает и неловко выходит вперёд. Просто крепкое, тренированное тело, просто приятное лицо, ни в какое сравнение с его защитником, который даже дышит так, что может соблазнить целый батальон. Всё тоже самое, но поданное с врождённым шиком и благородством. Так и подмывает извалять его в грязи, чтоб чуть поумерить блеск и лоск. – Господин Вэнь, – начинает А-Сюй раньше, чем Вэнь Кэсин этого ожидает. Умный мальчик. – Хозяин, – поправляет Хозяин и насмешливо ждёт. – Хозяин, – тут же поправляется Чжоу Сюй, глазом не моргнув. Конечно, кто при дворе обитает, научился спину гнуть во всех направлениях, презрительно думает Вэнь Кэсин. – Хочешь заменить его? – Нет! Шисюн, не надо! – срывается на крик Цзюсяо. Ещё же ничего не случилось, закатывает глаза Вэнь Кэсин и ловит примерно такой же жест у Чжоу Сюя. Неожиданно, но на это приятно смотреть. – Хозяин, в обмен на его… невинность я могу вам предложить то, что вас заинтересует. – И что же меня заинтересует, по-твоему? – склоняет Хозяин голову к плечу. Сокровищница, деньги, шелка, драгоценности… что там ещё могут предложить эти придворные крысы. – Архив. В императорском архиве хранятся манускрипты и свитки о Цзянху, его обитателях и артефактах, – удивляет его А-Сюй снова. – Я не беру кота к мешке, пошли, покажешь, – не откладывает дела на потом Хозяин Призраков. Жизнь научила: второго шанса может и не подвернуться. – А Цзюсяо я всё равно, пожалуй, оставлю в спальне. Приду, а он ждёт меня в постельке. Чжоу Сюй закатывает глаза, смотря в пол. Очень незаметно. Вэнь Кэсин маскирует смешок выкриком: – Гу Сян, присмотри за этим! Мы скоро. Скоро не получается. Они крадутся какими-то закоулками и тайными ходами, Вэнь Кэсин мог бы по праву победителя поставить всех раком и просто потребовать, но есть в их ночном путешествии какое-то адреналиновое очарование. Он не против. Если бы он мечтал о свидании, то именно о таком. Чтоб ветер в лицо, бег по коньку крыши, прижиматься к стене, сливаясь с тенями, лезть в узкие окошки, страховать и хвататься за чужую ладонь. – А-Сюй, ты хочешь завести меня в тёмный переулок и трахнуть? А-Сюй дёргает его в сторону, прижимает к стене, закрывает рот ладонью, они стоят в тесном проулке глаза в глаза. Спустя мгновение в стену врезается стрела, выбивает часть кирпича. С такой на слона ходить можно, кто-то явно его ждал, а значит кто-то заранее продумал, как его сюда заманить. Как снег на голову он осознаёт, что всё это "очаровательное свидание" - было издевательской пародией на родственные души, и злится. У него есть только одна родственная душа, которой, скорее всего, давно нет в живых. Чжоу Цзышу. И сколько бы он ни ел сиреневых лепестков, загадывая его найти, это нисколько не помогает. Пора заканчивать этот балаган. Завалить красавчика в постель, как он и планировал с самого начала, но перед этим... – Это ты? – шипит Вэнь Кэсин в ладонь, распахнутый веер уже упирается в чужую шею, – Цзюсяо не жить. – Это не я, – не опускает глаза собеседник, не двигается, даже дыхание не сбивается, ей-богу, как каменное изваяние. Такое ощущение, что у него вообще эмоции отсутствуют. Это тот самый человек, что так переживал за Цзюсяо? – Это за мной. – За тобой? – с видом разве-тут-есть-кто-то-важнее-меня Вэнь Кэсин изгибает бровь. – Я глава Тяньчуань, – закатывает глаза собеседник, а потом виновато добавляет, – я думал, ты знаешь, поэтому меня выбрал. Трое слева, трое внизу, лучник справа. Я возьму тех, что внизу. – На твою задницу засмотрелся, – врёт Вэнь Кэсин и щелчком отправляет веер в полёт, спустя миг вылетая из укрытия налево. – Я сниму лучника и оставшихся. – Я к тебе лицом стоял. Справа! Они заканчивают меньше чем за минуту, добираются до архива. Чжоу Сюй оглушает охрану и ещё кого-то сбоку. За тайной дверью вторая комната. – Здесь о техниках кланов, тут про артефакты, там досье на глав, – ведёт он деловито, как на экскурсии. – Найди мне досье на Поместье Четырёх Сезонов. – Зачем? – голос у А-Сюя какой-то ненормальный, словно он по-болельщицки наорался на поединках героев, а затем его попросили спеть. – Что значит, зачем? – злится Вэнь Кэсин, протягивает руку к шее спутника, планируя, что тот отшатнётся, но нет. Стоит покорно, приподняв подбородок, чтоб по чуть-чуть дышать. – Ищу кое-кого. Чжоу Сюй, не глядя протягивает руку и вытаскивает свиток с левой верхней полки. – Цинь Хуайчжан, глава Поместья Четырёх сезонов погиб, его сын служит при дворе. Его зовут Цинь Цзюсяо. – Цинь Цзюсяо? Это его настоящее имя? У главы больше не было сыновей? Учеников? Я плохо помню, но… – Нет. Все умерли, – сглатывает А-Сюй. Вэнь Кэсин чувствует, как ци внутри него бушует штормовым морем. – Значит, Цинь Цзюсяо, – обдумывает Вэнь Кэсин на обратном пути, на цыпочках входит в покои, делает Гу Сян знак молчать. Цзюсяо спит на его кровати, свернувшись калачиком, закрутившись в несколько слоёв покрывал. Как будто это его спасёт. Как радушный хозяин, он склоняется над постелью, расправляет одеяло, опускает балдахин, оглядывается в поисках спального места уже для себя. В соседних покоях он раздевается, заваливается в постель с досье, вдумчиво читает, лицо мрачнеет, в глазах желание убивать. Чжоу Сюй нерешительно стоит рядом. Зачем-то. Мог бы давно свалить под шумок. – Как ты смотришь на то, если я оторву твоему императору яйца и скормлю их собакам? – Главное, чтоб он мог управлять страной… от вашего имени. Вы же не планируете оставаться в столице, Хозяин, – вздыхает А-Сюй. – Он лучшая кандидатура из существующих, а стране нужен адекватный правитель. Тогда у народа будет будущее. – А ты? Как ты видишь своё будущее? – ехидно интересуется Хозяин. – Если Хозяин… ничего не сделает Цзюсяо, я буду служить ему верой и правдой. – А если сделаю? – Тогда я тебя убью. Вэнь Кэсин приходит в себя, сжимая пальцы на чужой бледной шее. – Не сопротивляешься? – Хозяин ничего не сделал Цзюсяо. – Цзюсяо настолько дорог тебе. Казалось, тебе все безразличны, – Вэнь Кэсин мастерски игнорирует вкус уксуса на языке. – Всё так, Хозяин, – хрипит Чжоу Сюй, мощная ци медленно и равнодушно течёт внутри его тела. – Только Цзюсяо и… ещё один человек. – Надеюсь, не Хэлянь И. Айя, не важно. Докажи свою преданность, – Вэнь Кэсин разжимает руку. К утру появятся синяки, которые не спрячешь воротником. Может оно и к лучшему. Чжоу Сюй мягко опускается на колени, словно всю жизнь только этим и занимался, кладёт руки Вэнь Кэсину на пояс и вопросительно смотрит. Во взгляде нет ни нежности, ни страсти, но и нет отвращения. Вэнь Кэсин чувствует себя инструментом, после которого помоют руки и выдохнут с облечением. Покорность раздражает. Он мог бы схватить его, грубо бросить на кровать, разорвать одежду ниже пояса, добраться до роскошной задницы и отыметь его до кровавых соплей. Но даже тогда, он не уверен, что сотрёт с его лица это всепонимающее равнодушие. Вэнь Кэсин не понимает, почему этот человек так задевает, зато он понимает, что у него другая цель. Полезные люди на дороге не валяются, а найти упругую задницу можно и в борделе. Тем более этой «радости» на раз. – Чжоу Цзышу бы не одобрил, – шепчет он почти про себя, как мантру. – Что? – Чжоу Сюй внезапно становится таким испуганным, словно он – потерянный, маленький ребёнок, брошенный один в диком лесу. – Иди спать, говорю. Завтра рано вставать. Мы уезжаем в Долину Призраков. Вещи собери. – Вэнь Кэсин – твоё настоящее имя? – Чжоу Сюй настолько растерян, что опускает обращение. Вэнь Кэсину плевать. – ...и в этом дворце есть сирень? – Император считает сирень плебейским и вульгарным деревом, – приходит в себя Чжоу Сюй и откланивается.

- - - -

Они подъезжают к Долине, на последнем привале Чжоу Сюй предлагает чуть свернуть с дороги. Вэнь Кэсин не против. Его новый слуга очень полезен. Правда, столь же опасен. Дважды спас Хозяина от покушения, но и Вэнь Кэсину два раза пришлось его отбивать. Излишне ретивые, бывшие коллеги из Тяньчуань не позволяли им заскучать в дороге. Даже забавно, с какими упорством мальчики в чёрном пытались провернуть один и тот же трюк, ожидая другого результата. Смена руководства явно не пошла организации на пользу. – А-Сюй, ты куда? – кричит Вэнь Кэсин и торопливо спешивается. – Я боюсь оставаться один. А если на меня кто нападёт? А-Сюй закатывает глазa, совершенно игнорируя якобы испуганный взгляд. Вэнь Кэсин и сам знает, что со слугами, особенно с бывшими противниками, а тем более главами шпионских организаций так себя вести нельзя, но Хозяину Долины Призраков никто не указ. Ему нравится напускное недовольство А-Сюя, вредное равнодушие, занудное следование правилам и лопатки. За время путешествия он понял, что хотел бы когда-нибудь увидеть и улыбку, но он никуда не торопится. – А-Сюй! Ну подожди меня. Я не могу так быстро. – Заткнись, Лао Вэнь, и иди сюда. Ты сам просил, – доносится до него строгий голос, но Хозяин знает, его обладатель зорко следит и вмиг окажется рядом, если понадобится помощь, как делал всю дорогу, незримо страхуя. Вэнь Кэсин ворчит, что ничего-то он не просил, и вообще, а нельзя просто посидеть на пенёчке с кувшином вина, но выбирается на вершину холма и замирает. Возле дальнего склона растёт сирень. Пышная, лохматая, листьев мало, цветов много, она похожа на фиолетовое облако, спустившееся порадовать простых смертных. Она точно такая, какая росла в Поместье Четырёх Сезонов. Вэнь Кэсин ходит вокруг неё, вдыхает любимый аромат и не может насмотреться. Он словно в рай попал. Точнее вернулся в то Поместье, а там… Жаль, кого-то не хватает. – А-Сюй, что ты там роешься? Смотри, как они красиво летят. Чжоу Сюй стоит в сиреневой гуще и пальцами перебирает гроздья сирени. – О, нашёл. Лао Вэнь, иди сюда, научу. Если найдёшь пятилепестковый цветок, его нужно съесть и загадать желание. Оно обязательно сбудется. Вэнь Кэсин бледнеет, медленно подходит, мрачно смотрит на чужую ладонь, смотрит на спутника, как тот беззаботно и красиво улыбается, а затем улыбка спадает. – А-Сюй, кто тебе рассказал это суеверие? – Я сам придумал. Хотел утешить одного человека, а потом сам поверил, – грустно рассказывает тот, словно поминальную службу справляет, – но оно не работает. Сколько бы я их ни находил, оно не работает... Сколько бы ни загадывал, он не возвращается… – Чжоу Цзышу, оно работает, – отвечает Вэнь Кэсин и ждёт.