Одуванчики, картины, мальчики

— Всë хорошо? Казалось бы, это всего лишь простой вопрос, состоящий из двух слов. Такой наивный и простой, но на деле такой тяжёлый и мучительный для Альбедо. — Да, всë хорошо. Не возражаешь? Как и слова, их тоже тут было двое. Только вдвоëм и никого больше. Альбедо. И Итэр. Мягкая трава застенчиво вздрагивала от лёгкого ветерка, уносимого с озера, пока как яркий солнечный свет падал на золотые локоны путешественника. От этого, если честно, казалось, словно светился и сам Итэр. Потому-то Альбедо на пару мгновений и замешкал, перестав рисовать сидящего для него на земле парня. Медленно, художник опустил свою кисть в стакан, а сам направился к парню: — Не возражаю. Но против чего? — Да так… просто. Остановившись около Итэра, Альбедо лишь осторожно присел на колени. Смотря прямо в лицо путешественника, алхимик молчал. Если честно, Альбедо давно об этом мечтал. Просто… просто побыть рядом с тем, кого он мог осмелиться назвать другом. Но почему-то ему всегда хотелось… дотронуться до него. Обнять. Уткнуться в спину и молча смотреть вдаль. Быть просто рядом и как можно больше наслаждаться моментами с ним. Однако он боялся. Боялся и думал, что это не правильно, вдруг Итэр будет против. Тогда-то в его голове и родилась гениальная идея. Картина. Нарисовать картину Итэра. Но на деле, это лишь предлог! Предлог, чтобы поправлять его шаловливые волосы, трогать пальцы и нежно их перемещать из одной стороны в другую из-за «так выглядит плохо», да и просто чтобы… побыть рядом. Вместе. И просто рядом. И вот, это солнце было так близко. Нежно и мягко светилось, наивно улыбаясь и моргая золотыми глазками. Было страшно дотрагиваться, вдруг всё же обожжёт. Спалит своим гневом, яростью, ненавистью. Он так близко, и в тоже время, так далеко от него… В груди Альбедо завывало сердце. Казалось, что оно звало, кого-то звало! Звало других волков Вольфендома, чтобы те разделили его одиночество, помогли ему справиться с этой жуткой болью. А может, звало на помощь самого Альбедо, прося отринуть свои глупые мечтания и идеи, чтобы не раниться и не быть спаленным дотла. Но подобно белому мотыльку, его тянуло на мягкий свет Итэра. Рука слегка дрогнула, касаясь ног путешественника. Мятные глаза алхимика бегали по сторонам, пока как его щеки предательски наливались цветом. Волнение только росло вверх, когда Альбедо заметил смятение Итэра: — А-Альбедо? Что ты-? — Я-я просто думаю. Я думаю, как лучше тебя нарисовать. Т-точнее, где тебе лучше сесть и как сесть. Просто, солнце такое яркое… — А-а… тогда хорошо, я… я подожду, не переживай. И вот, вновь этот мир озарила мягкая и добрая улыбка путешественника. Слегка прикрыв глаза, он был словно кот, что сидел у камина и радостно мурчал от разносимого по комнате тепла. А Альбедо, подобно свече, медленно таял, не справляясь с внутренним конфликтом и великолепием своего друга рядом. Ноги сами собой опустились вниз и Альбедо сел напротив Итэра, всë ещë держа свою ладонь на чужом колене. Даже как-то Альбедо и начал забывать, что нужно рисовать картину, чтобы Итэр не заподозрил подвоха. Он молча сидел возле парня и смотрел вниз. Может минута. Может две. Но улыбка Итэра начала исчезать. Появились сомнения и волнения за алхимика. Осторожно, ладонь Итэра легла на руку Альбедо, медленно беря еë и поднимая в вверх: — Всë хорошо, Альбедо? Только честно. Ты устал? Нет идей? Сердце художника ударилось об грудную клетку, а сам он лишь и смог, что тихо выдохнуть. Он разучился на пару мгновений дышать и лишь беспомощно поднял на путешественника глаза. Ему… не нужно было большего. Он уже был счастлив, но ответить всë же было нужно: — Да… я просто так, задумался. — Не похоже на то, если честно. Ты такой красный. Теперь я тебя, пожалуй, спрошу… не возражаешь? — А? Мгновение и через мгновение губы Итэра нежно коснулись лба Альбедо. Пелена эмоций расстелилась перед глазами алхимика. На лице появилась слегка дурацкая улыбка, а из горла на пару секунд от неожиданности раздался тихий булькающий звук. Он даже не верил в то, что это в целом происходит. Но почему же Итэр так сделал? Хотя, было ли это важно теперь? Альбедо лишь витал в облаках, понимая, что всë это, наверное, не было зря, пока как Итэр встревоженно тряс алхимика за плечи, что-то говоря о солнечном ударе. Солнечный удар, о… да, Альбедо знал такой. Он был мягким и нежным, как и поцелуй Итэра. Может, он говорил именно о нëм? — Тебе нужно в тенёк. Альбедо, держись. Ну вот, что за напасть-то. Медленно, руки Итэра легли на талию Альбедо. Уже собираясь поднимать бедолагу вверх, парень остановился. Прикрыв глаза, алхимик уткнулся в чужую грудь, блаженно и тихо урча. Руки в перчатках медленно обвили талию Итэра в ответ, а сам он начал падать. А через мгновение по ветру уже летела целая куча одуванчиков, среди которых лежало два тела. Итэру было больно. Но не от падения. А от тяжести на себе. Алхимик так сильно вцепился в него, словно репейник в волосы. Но Итэру не хотелось на него за это злиться. Напротив, лишь мягко погладил светлые волосы, жалея: — Точно удар, тебя ноги не держат. Альбедо, всë будет хорошо, я донесу тебя, а оттуда в более подходящее укрытие и- — Всë хорошо. — А? Алхимик осторожно поднял взгляд на лицо Итэра. Пряча нос в чужой груди, он лишь смущённо моргал глазами, скрывая свою улыбку: — Все хорошо. Я в порядке, у меня не солнечный удар. Если, конечно, не подразумевается твой поцелуй. Тогда я могу сказать, что был ударен солнцем. — Я проверял температуру, хэй! И тут Альбедо подметил то, что и Итэр слегка стал красным. Может, потому что Альбедо его так крепко держал. А может, и по иным причинам. В любом случае, алхимик распустил свои объятия, осторожно слезая с путешественника и просто ложась возле него. А за ним на парней ложись и семена одуванчиков. Словно белоснежное одеяло. И пока как Итэр махал руками и гонял семена прочь, Альбедо лишь умиротворëнно лежал в траве и с улыбкой наблюдал за другом. Рука Итэра легла на бок алхимика: — Так я тебе и поверю, ты сейчас весь под одуванчиками будешь! Уже весь в них! Альбедо! — Я же говорю, все хорошо. Я не против… — Я против, мне тебя жалко! Склонившись над Альбедо, парень начал вытаскивать из его волос семена. А художник лишь кротко сжался в клубок и наблюдал, как над ним возвышаются. Старательное лицо Итэра было таким милым, что Альбедо не мог не улыбаться. А нежные прикосновения лишь только больше заставляли его сердце нежиться об стенки клетки, подобно коту у ног прохожих. Итэр же в глубине души искренне волновался за своего друга. Он и ранее замечал, что на Альбедо что-то находило и он был слегка задумчивым и заторможенным, но сегодня… это явно был солнечный удар и не больше. И вот, когда все одуванчики кончились, Итэр устало сел возле Альбедо: — Может, ну эту картину и домой? Однако в ответ была лишь мёртвая тишина. Итэр тут же повернул голову в сторону Альбедо встревоженно всматриваясь в его лицо. Вдруг он потерял сознание? Однако Альбедо лишь тоскливо смотрел на парня в ответ. И теперь уже сердце Итэро завыло от боли. Ведь на него смотрели такие печальные и грустные глаза. Казалось, что Итэр вот-вот в них утонет и только киты услышат его сердцебиение. Только эти умные создания и будут ему единственными спутниками в океане боли и одиночества души Альбедо. — Можем ли мы тогда ещë немного побыть вместе, путешественник? Что-то разбилось и упало вниз. Голос был таким печальным и опустошённым, а рука Альбедо беспомощно тянулась к Итэру, словно прося у него приюта и защиты. Не думая, Итэр тут же лëг возле Альбедо, чуть ли не полностью придвигаясь всем телом к нему: — Мы можем побыть столько, сколько тебе угодно! Лишь бы ты был счастлив, хорошо? На деле, Итэр и сам хотел быть чаще с Альбедо. Обнимать его и просто весело с ним смеяться. Но парень его так старательно избегал и лишь изредка до него дотрагивался. Потому, Итэру порой казалось, что ему не нравится его компания и от этого было грустно. Но парень лишь продолжал оставаться рядом и улыбаться. Как же он был счастлив прийти сегодня сюда с Альбедо! Ощутить его прикосновения. Это было всё так спонтанно, но и так не важно! Главное, что было, а как уже потом! Потому Итэр лишь прижался в ответ к груди Альбедо, ощущаю приятное тепло в своем животе. А в ответ Альбедо робко уткнулся в чужую шею, слегка щекоча Итэра своим носом. Медленно и верно, их руки и ноги переплетались, а плащи стали одним большим одеялом. Ощущая тепло лежащего рядом дорогого себе человека, их глаза медленно закрывались, пока как сердца, наконец, услышали зов и терлись об клетки друг друга, даря половинке свою любовь и радость. Не нужно было больше стесняться и волноваться. Не нужно было бояться и тревожиться. Им было просто радостно быть вместе. Им не нужны были больше слова или что-то ещë. Теперь они могли рассказать о своих эмоциях просто прикосновениями, которых так оба страстно желали, и в тоже время, боялись одновременно. Но теперь, словно магниты, соединились вместе. И больше не расстанутся, никогда. Прячась среди полей одуванчиков от свирепых глаз жестокого и холодного мира, две упавшие с неба звезды мирно сопели свою колыбель, светясь только и только друг для друга. Одна сияла холодным, но красивым серебром. А вторая тёплым и ярким золотом. И эти богатства будут всегда сверкать только для них двоих…