afraid

чувствовать себя так, когда все понемногу собираются, чтобы отпраздновать день рождения есана - совсем не окей. уен вздыхает, переворачивается в кровати на другую сторону, позволяет темным длинным волосам упасть на лицо. пряди прилипают к влажным щекам, мерещатся щупальцами очередного чудовища, что прорастает прямо из него, из его пустой грудины. горечь разливается во рту, смешивается с ощущением тошноты в огромный неприятный ком.  "моя любовь.. есан." родной голос в собственной голове на репите как сломанная пластинка. уен морщится, зажимая уши руками. заткнись, ну пожалуйста, ну чего тебе стоит? "и как известно.. есан мой." невозможно вытерпеть. руки сами тянутся к упаковке обезболивающих, оставшихся еще после травмы, белые кружочки завораживающе высыпаются на ладонь. их немало, уен шумно сглатывает, рассматривая возможность, пытается не всхлипывать слишком громко, самому от себя противно.  страшно. дрожащими руками заталкивает лекарство обратно в банку, игнорируя рассыпающиеся мимо колесики, оставляя себе одно. от мыслей нарастает мигрень, уен проталкивает лекарство в сухой рот, глотает сухой гортанью, давится, но в комнате нет воды, а выйти за ней сейчас значит подписать себе смертный приговор.  снова падает на кровать, прикрывая глаза ладонью. на пальцах вместо слез черная смола. он весь не человек - так, просто сущность, бесформенное месиво из собственных страхов и мысль об этом заставляет почему-то усмехнуться. просыпаться каждый день с мыслью, что тебя недостаточно, что тебя точно заменят, но так знакомо натягивать маску, позволять себе быть грубым, громким, едва живым только потому что "скоро меня здесь не будет".  почему сан так сказал? знает ведь, в последнее время из-за отсутствия у них взаимодействий уену тяжело, чертовски. он едва продержался хиатус и то, каждый вечер рандомно выбирал кому бы позвонить и присесть на уши, потому что в одиночку едет крыша. он так сильно хотел светить, что не заметил как начал сгорать, а теперь, когда в нем только тлеющий фитиль судьба будто жмет на него влажными пальцами, мол "ну хватит уже. насветился" уен кажется слышит, как за дверью ходит чонхо и он судорожно натягивает на себя одеяло. прямо поверх одежды, в которую он нарядился, чтобы поздравить именинника. он скажет что плохо себя чувствует и все забудут о нем на этот вечер, точно, он ведь не так важен, это все-таки праздник есана. его есана. праздник того, за кем он ушел из компании его мечты, день для того, кто был его первым якорем, его заземлением и опорой.  уен зажимает себе рот ладонью насильно, вгрызается больно в фаланги, позволяя соли снова брызнуть из глаз.  там будет его сан. и он будет обнимать есана, его есана, но они наверняка даже не расстроятся, если он не появится, ведь так? они есть друг у друга, зачем им такой как он? дыхание спирает постепенно, будто кто-то с каждым вдохом все сильнее закручивает вентиль. уен растерянно хватается за подушку под собой, распахивает глаза в попытке увидеть хоть что-то, но темнота густеет, ползет к нему уродливо извиваясь прямо в воздухе и он хочет закричать, но может только хрипеть, задыхаясь. слезы застряют где-то в глотке, вместе с невысказанными "простите за то что я такой" и "пожалуйста не бросайте меня". это не его день. какое право он имеет так себя вести? от ощущения вины только хуже. немеют руки и ноги, уен пытается приподняться на локтях, но обессиленное тело валится обратно в лужу его собственных слез и слюней, из гортани рвется тихий отчаянный вой. ему так страшно. комната в новом общежитии похожа на тюрьму, как бы уютно он ее не обставлял, в ней будто не хватает жизни, кого-то, кто мог бы спасти его от саморазрушения. дверь распахивается в тот момент, когда уен кое-как доползает до края кровати и почти падает на пол, пытаясь достучаться до своего воспаленного мозга. есан ловит его уже почти в падении, обнимает сильными руками, тянет на себя обмякшее внезапно тело.  – уен! - растерянный выдох, взгляд в опустевшие от усталости большие глаза, есану так страшно. он не помнит последний раз, когда младший выглядел настолько разбитым. – прости.. прости, я не очень хорошо себя чувствую, - уен на его коленях кажется призраком. он побледневший, холодный и заплаканый, длинные волосы спутаны и только подчеркивают то, насколько сильно он побелел. есан растерянно гладит его ладонью по щеке, пытаясь успокоить, пока сам старается удержаться в сознании. - я такой отстойный друг.. уен истерически смеется, отворачиваясь, его теплое дыхание прожигает живот есана даже сквозь слои одежды. он аккуратно гладит младшего по голове, пытается сдержать свой страх, так стремительно расползающийся по лицу. – что случилось? - голос кажется чужим, но уен только хмыкает, прижимаясь теснее. он прячет лицо, значит скорее всего не может перестать плакать. есан так хорошо знает его повадки, каждую мелочь он за эти годы уже выучил наизусть. - почему ты не позвонил? ты не говорил, что у тебя снова эпизоды? – их не было.. - тихое, неуверенное от уена. он нехотя немного поворачивает голову, удостаивая есана быстрым взглядом, - и вообще, чего это мы обо мне. давай лучше о твоем дне. что тебе подарили? есан молчит какое-то время. думает, сомневается, но решается быстро и резко, чтобы точно не оставить себе путей для побега. – это из-за слов сана, да? тишина кажется оглушающей. есан чувствует, как напрягается в его руках уен, перестает касаться его, чтобы не провоцировать сильнее, но младший только нервно хмыкает. есан уже знает ответ на свой вопрос. – что за вопросы? ты же знаешь, что мы с саном просто друзья, я не могу ничего предъявлять никому, - дрожь в голосе похожа на рябь на воде. есану кажется, еще шаг и уен утонет, и если они не спасут его сейчас - он исчезнет навсегда. - очень милая заколочка у тебя кстати.. и снова ловкие проделки манипулятора. уен кажется ненастоящим, пластиковым, когда поднимается с чужих колен только чтобы потянуться к удерживающему волосы украшению. его узловатые пальцы все еще дрожат, когда есан хватает его за руку. заглядывает в глаза, но кажется будто видит душу. уен всегда сам раскрывал свое нутро нараспашку, и сам же себе наносил самые болезненные травмы. – он сказал это в шутку и ты знаешь это, - тон есана спокойный и холодный как лед. уен вздрагивает, будто от сквозняка, неуверенно тянет к себе руку, пытаясь выдернуть, но старший не пускает. - ни у кого и никогда не будет таких отношений как у вас двоих и это ты тоже знаешь. изначально мне даже было обидно, что ты променял нашу многолетнюю дружбу на какого-то сопляка, но я вижу как сильно он нужен тебе и как сильно, что бы ты не думал, ты на самом деле нужен ему. в глазах уена - капли просветления. есан вздыхает спокойно, будто собираясь с мыслями, тянет друга ближе, заставляет уткнуться все еще влажным носом в шею, прислушиваясь к чужому дыханию.  им всегда было комфортно даже молчать, наверное это и сделало их союз настолько крепким? – думаешь.. стоит поговорить с ним? - уен крошечный в крепких обьятиях. есан неуверенно касается губами виска, прикрывает глаза, вдыхает запах надлома, гари и слез. он знает, уен - феникс. чем масштабнее он сгорает, тем ярче он каждый раз загорается вновь. – мы все решили собраться у вас в общаге. чтобы ты не ходил далеко, я приехал раньше, чтобы предупредить тебя. уен поднимает голову снова, заглядывает в глаза, выискивает ложь. не найдя таковой, кивает коротко, но тут же весь подбирается настороженно, вскакивая с кровати. выдает возмущенное: – моя нога давно прошла.. и вообще, это твой день, почему все опять крутится вокруг меня.. есан улыбается мягко. отпустило, пусть и ненадолго. он встает с чужой кровати, поправляет зачем-то и так идеально сидящий пиджак, двигаясь к двери и только стоя у выхода поворачивается к бегающему по комнате уену, выдыхая тихое: – ты выглядишь замечательно, ен-а. не волнуйся. - на что уен, замерший рядом с зеркалом, смущенно улыбается ему в ответ. монстры ошарашенно расходятся по углам, а темнота послушно рассеивается. уен думает, есан не просто его поддержка и опора, есан – самый яркий маяк, свет которого способен разрезать даже самые темные тучи и самый страшный шторм. встречаясь в коридоре с саном, есан кивает в сторону комнаты уена мягко улыбаясь. они обязательно со всем справятся, пока они есть друг у друга. и свет засияет снова на рассвете, а после, они снова обьяснят уену, что такого как он – не было и не будет.  и никто и никогда не сможет занять его место.