Без опозданий

Он ждал меня в дождь.

Я этого никогда не забуду.

Шел дождь, я опоздал, а он

меня ждал. Так просто.

      Фонтейн под небом — чудесное место утопии; каждый здесь вытащил удачный лотерейный билет. Жизнь напыщенная, наигранная, драматично-динамичная — как в театре, где каждый актёр или клоун, всё зависит от вашего восприятия.       Фонтейн под толщей земли — тёмная сторона утопии; сыро и грязно, все водостоки города проходят тут. Нет ничего святого здесь. Никто не играет главной роли тут, жизнь для всех — не представление в опере. — Приветствую, — дверь открывают резко без стука, на фоне где-то восклицает недовольно малышка мелюзина, что-то ворча про запись и про штраф. Звук тяжёлых ботинок перебивает её, да треск плитки внимание заставляет переключить. Цепи неприятно скрипят, ударяясь о ткань одежд дорогих при шагах, слишком много совпадений, чтоб не узнать единственного человека, что смеет хамить в опере. — Вы без записи и стука, — не отрываясь от окна господин судья, подзывает ближе, а следом всё же взгляд отрывает, да едва поворачивает стан свой — грубо, громко, Ризли, всё в вашем характере.       Нэвиллет ступает элегантно, словно по глади воды не потревожив её; весь мужчина — спокойная мелодия арфы под умелыми руками русалок. Ризли идёт быстро, слегка прихрамывая на одну ногу, сотрясая воздух вокруг звонкими цепями; весь он — мелодия хаоса, смешанная с громким и хрипящим голосом. — Отчёты за месяц, — Ризли бросает небрежно папку на стол, прокручивая снова и снова меж пальцев наручники, халатность была лишь едкой провокацией — как вы и просили, месье Нэвиллет. — Личный визит — какая честь, — судья папку в руки подбирает, взглядом улавливая блеск металла и драгоценных камней на свету, красота кроется в мелочах, — давно вас не было в моем кабинете.       Цвета Нэвиллет — морской мир, белая пена, малые волны, свежее дуновение ветров, дождь при ярком солнце. Аристократ до мозга костей, вызубренные правила и законы, законы, что прописаны в уставе, конечно.       Цвета Ризли — агрессия, холодное пламя, стихийное бедствие, запах металла, шторм на воде. Герцог не имел ничего общего с высшим обществом, не всё можно решить законами и судом, а дать второй шанс после падения — не каждый способен. — У нас слишком много работы, чтоб пересекаться чаще, — Ризли ведет руками по аккуратным стопкам документов, подбирая безделушку с чужого рабочего места, — какая милая вещица, кто подарил?       Дождь внезапно настиг многих прохожих, что мирно гуляли по улицам столицы, погода здесь — игра в рулетку. Правда, редко когда над Фонтейном нависают грозовые облака, верно. Вопросы чужие игнорируются инквизитором, а кресло отодвигают в сторону простым, но резким, таким не свойственным движением; ничего, просто молчание.       Взгляд мутный подняв к окнам большим с губ сорвался тяжёлый вздох. Слов вправду не надо здесь, всё и так понятно. Пара шагов к окну, за спину Нэвиллета, аккуратно снова обратив взгляд к небу. — Гидро дракон, гидро дракон, не плачь прошу, — да только детская песенка с губ сходит с незатейливым лицом, а глаза продолжают уже рассматривать милую вещицу, — сколько раз в детстве меня загоняли домой из-за дождя, иногда ведь и затопить могло… И как бы я не просил, он не прекращался никогда.       Жизнь Ризли — отличается от той, к которой привык Нэвиллет; бедность, голод, оборванная одежда, дойти от этого до управляющего крепостью Меропоид, звучит немыслимо. Однако, если изменилось всё вокруг — Ризли нет, он не спешит вливаться в элиту верхнего общества, да не видит в этом и смысла какого.       Мягкая улыбка, руки более не кажутся такими грубыми, а прикосновения жестокими, как сильно меняются люди под влиянием своих воспоминаний, они и вправду так важны? Судья не меняется в своём лице вовсе, смотрит лишь с вопросом немым.       Нэвиллет хочет лишь одного, научиться понимать людей… Или себя? Множество веков прошло, множество ещё пройдет, а для всех судья будет лишь судьей; каждый круг — новые знакомства, каждый круг — новые смерти. Сейчас он видит одни лица, завтра другие, а через сотни заседаний — снова другие лица. Игрушка возвращается на стол, а Ризли разворачивается и уходить начинает, работа не ждёт ведь. — Я желаю видеть тебя куда чаще на заседаниях, — Нэвиллет говорит тихо, но он впервые не хочет видеть, как быстро меняется этот человек. — Это тоже часть твоей работы. — Это приказ? — Это напоминание.       Слишком разные. Порядку нужен хаос, а хаосу порядок, закон равновесия прост. Нарушать нельзя, смешивать тоже, поглощать одним другое — вызвать лишь большие разрушения.       Ризли любит нарушать устав и действовать так, как считает нужным, а о правилах какого-либо этикета и вспоминать не будет. — Может выпьем чаю? Я знаю хорошее кафе, — Ризли останавливается у дверей и голову поворачивает, ожидая ответа, хотя уверен, что ему откажут, — сами же сказали, что хотите видеть меня чаще. — Наглость, но у меня есть окно вечером, буду ждать вас у входа в оперу, месье Эмиссар, — чёткий стук бумаг о стол, которые моментально отправляются в стопку следом, — без опозданий