То, как он любит

—Как интересно, откуда здесь эта вещица, Эвтида? Сердце Эвы пропустило удар. Доигралась. Теперь она уже почти ощущала, как её душу взвешивают на суде мертвых, рисуя в голове различные варианты своей смерти. Только от чьей руки, оставалось загадкой. Сейчас эпистат огласит всем виновника происшествия, и гнева Реммао ей точно не миновать. А может Амен убьёт раньше, чем наставник доберется до неё? Сейчас, стоя посреди своей обители, девушка судорожно глотала воздух, которого до ужаса не хватало. Уставившись распахнутыми глазами на сидящего перед ней мужчину, едко ухмыляещесего, шезму мысленно себя проклинала: «—Исфет! Исфет! Исфет! Тут тебе боги не помогут, это не пройдет!» Эва остановила свой порыв, что бы прямо сейчас не стукнуть себя по лбу столько же раз, сколько солнце сходило над Египтом. Девушка продолжала стоять не шевелясь и молчать, хотя в голове у неё всё так же сеялся хаос. Мысли заглушали всё вокруг. Эпистату удалось выдернуть её из раздумий лишь второй раз окликнув. —Эва. Эвтида! Заметив реакцию на свой оклик, мужчина покрутил в одной руке находку, а в другой вырванное с корнем растение. Вернув свой взгляд на девушку, Амен насмешливо приподнял брови, и кивнул головой. —И чего же замолкла, Неферут? Обычно не заткнёшь, разговорчивая, смелая такая. Хоть головой вниз закапывай, а сейчас и без этого, песка в рот понабрала? Резко сменив выражение лица, охотник одним движением оттолкнулся от кровати, за долю секунду оказавшись перед Эвой. Заговорил, проговаривая каждый слог, словно шипя. —Как ты это объяснишь, Эвтида? В моём доме не бывала, ничего не крала. На бедную Неферут наговаривал. Девушка слегка отвернула голову, отведя взгляд, но Амен не позволил ей этого сделать. Осторожно перехватил крепкими пальцами подбородок Эвы, развернув к себе. Заставлял смотреть ему в глаза. Не это ли был один из страхов шезму? Сама особь этого охотника до жути пугала черномагов, а о пререканиях и долгом зрительном контакте и речи не шло. Только не для неё. Девушка боялась смотреть на него, ему в глаза, думать о нём. Это был не только страх за свою жизнь. Амен, запретный плод, настолько привлекал её, что приходилось бояться. «А если это перерастет во что-то большее?» Задавала Эва себе вопросы. Если он узнает кто она, и… Нет, не убьёт. Разочаруется? Казалось, будто то, что она может огорчить эпистата, и разочаровать собой, страшил её больше, чем собственная смерть. Если ему придется выбирать между ней и долгом… «—Сейчас не время думать о твоих сказках, Эвтида! Есть дела и поважнее! Например о том, что скоро наступит твой конец, если не начнёшь думать рассудком здравым!» Девушка встряхнула головой, прогоняя наваждение, сосредотачиваясь на происходящим. Ничего полезного и умного так и не шло в голову. «—Реммао уже бы как нибудь да выкрутился, своими мозгами. Почем мне то знать, что делать. Всё же, жить только начала.» Внезапная мысль вызвала у шезму улыбку, которую та тут же спрятала. Это, конечно, не ускользнуло от взора Амена, напористо всматривающесего в её лицо. —Исфет… Эвтида, как ты смеешь молчать когда я задал тебе вопрос? Я–эпистат, а тебя даже писарем назвать нельзя. Писанину твою боги одни и разберут. Девушка хотела вывернутся, сложить руки на груди, и закатив глаза, рассказывать что не его дело её письмо. Но снова взгляд охотника приковал Эву к месту, не позволяя шелохнуться. Словно, могла спугнуть, и он бы рассыпался золотистым песком в её руках. Эвтида оставила затею утихомирить свои слишком громкие мысли, забывшись. Оправдываться, придумывая отговорки в этой ситуации, было полнейшим абсурдом. Шезму это понимала. Пустой, остекленевший взгляд вполне выдавал крах её стараний. Амена переполняла злость. Он отрывисто убрал руку от лица девушки, сжимая в кулак. Впивающееся в кожу ногти отрезвяли его, заставляли думать «правильно». Он не должен так себя вести. У эпистата есть все доказательства, он мог бы прямо сейчас выпроводить Эву на улицу, созывая всех в поселке. Мог бы устроить приличное наказание, а то и казнь за предательство. Будь бы это кто-нибудь другой, Амен так бы и поступил. Ни секунду не сомневался бы, не было бы туманной пелены в голове. Но перед ним была она. Это значительно всё меняло. Охотник прикрыл глаза, хмуря светлые брови. —Эвтида. Эва. Ради богов, скажи, что вещицы тебе подкинули. Скажи, что тебе не почем знать, как их принесло. Эва слушала его хриплый шепот, вслушиваясь в каждое слово. На мгновения ей показалось, будто Амен произносил их с мольбой. Весь его вид буквально кричал об этом, но девушка поспешно отмела мысли прочь. «—Да быть того не может. Напридумаешь себе, Эва, а потом один лишь Ра разберётся во всей этой ереси.» Шезму тяжко вздохнула, готовясь ответить на заданные вопросы. Что бы эпистат ей не позволял, в этом случае она загнута в темный, беспросветный угол. Её жизнь была в его руках. От того что он решит, что сделает, зависела судьба Эвтиды. Неужели на этом будет её конец? —Нет, господин, не скажу. Моих рук дело. Вам дано моей судьбой повелевать. Можете прилюдно меня выпороть, казнить, хоть сейчас нож к горлу приставить.Вы–эпистат. Осмелев, девушка подняла взгляд. Эва с самого детства была слишком прямолинейна. Что, конечно, выходило ей самым неудачным боком. Даже сейчас, понимая в какой она ситуации, говорила слишком горделиво и уверенно, будто, и не страшилась ничего. Охотник резко выпрямился, глубоко вздыхая, взьерошил белёсые волосы. Давно такого не случалось–Амен не знал, что делать. За долгое время работы чувства его уступили место холодному разуму, прячась далеко на задворках его души. А может, их никогда и не было. Сами боги предначертали ему этот путь, создав его, не умевшего чувствовать. А может, он просто забыл. Так давно то было, множество раз Нил выходил за своих берегов. Раньше было по иному. Сейчас было важно то, кем он становился. Не пояснимо как, Эва отзывала в нем отголоски сострадания, милосердия. Вытряхивала с самых глубин, спрятанное под сотнями замков, хорошее. Этим и пугала мужчину. Она заставляла его слишком часто думать о себе. Даже Тизиан подметил, что эпистат стал рассеянным, как никогда либо. Охотник слишком расслабился. От того, что позволял крайне много, сам закапывал себя. Теперь, стоял как глупый мальчишка, не зная, как поступить. Он должен прямо сейчас объявить преступника. Должен, не значит может. Амен отступил назад, резким движением схватил стопку найденных вещей, и скорым шагом направился к двери. Входная двери громко хлопнула, заставив тихо лежащей на кровати Афири, вздрогнуть. Эвтида осела на пол. Пустым взглядом уставившись пустоту, девушка обняла себя за плечи. —Незримый бог… Тихо нашёптывая себе под нос утешительные фразы, шезму не заметила, как распластавшись на полу, погрузилась в сон. Эвтиде показалось, что прошло несколько минут, после того как она отключилась. Но было ужасно шумно, перед глазами маячили множество силуэтов. Люди сновали туда сюда, кто-то сидел прямо возле Эвы. Еще не разборчиво были слышны всхлипы, едва доносившиеся до слуха. Придя в себя, девушка не вставая огляделась вокруг. Уже давно взошедшее солнце заливало комнату ярким светом. Сфокусировав взгляд, первым делом метнулась глазами к стоявшей в дверном проёме особе. Эва сразу узнала — Амен. Она приподнялась на локтях, вопросительно мотая головой. —Какого исфета тут происходит?