Changes

«Доброе утро, Тэхен» Чонгук стоит у ворот школы и отправляет в рот последний кусочек панкейка. Он не перестает пялиться в телефон и ждет ответа еще с самого раннего утра. Прошло целых два часа, а Тэхен так и не ответил. Чон не знает ни одного человека, кроме Кан Тэ, кто вообще пишет с добрым утром. Его самого это раздражает до чесотки, ведь добрым утро у него бывает крайне редко (почти никогда). Тэхен в сети последний раз был только ночью, когда писал Чону обещанное «спокойной ночи». Складывается впечатление, что кроме Чонгука он больше ни с кем и не общается. Солнце ослепительно режет глаза и перекрывает свет экрана телефона. Парень нервно матерится себе под нос и прикрывает рукой лицо. Вчера только был ливень всю ночь, а утром уже белоснежно-голубое небо и солнечные лучи купаются в лужах. Рядом ни скамейки, ни тенька, под который можно спрятаться. Единственное дерево около школы уже было оккупировано девочками, к которым Чонгук не пойдет, даже если его ждет солнечный удар. Спасение было в душном классе, но Кан Тэ обещал убить Гука, если тот не дождется его на ИМЕННО-ЭТОМ-МЕСТЕ-И-НИКУДА-НЕ-УХОДИ. Парень широко зевает и оглядывается по сторонам. Сегодня все какие-то странные. Девочки громко не смеются и что-то шепотом обсуждают, парни с серьезными лицами, некоторые даже напуганы. Все ученики разбились по группам и все шушукаются о чем-то, искоса смотря друг на друга. Но Чон уверен что ему уже мерещатся всякие теории заговора, как неуверенным людям обычно кажется, что все их обсуждают. Возможно, все просто опять дискутируют выпускной, который уже (очень-скоро-я-не-выбрала-прическу) послезавтра. Ему было плевать. Внезапно, из ниоткуда, как вчерашний ливень в жару, на Чона набрасывается Кан Тэ. То, что он говорит дальше, выбивает у Чонгука землю из под ног: - Господи! – Он еле успевает дышать в промежутках между восклицаниями и возгласами. – Боже! Ты видел новости?! Конечно Чонгук никакие новости не видел, ведь с момента как глаза открыл только и пялится в чат с Тэхеном. - Он! Какой ужас! Он умер! – Тэ своими эмоциями перекрикивает молчание и удивление Чонгука. Махает руками, трясет того за плечи и всё повторяет, что кого-то убили, так и не говоря кого. - Да я поверить в это не могу! Черт! Черт! Черт! - Кого убили? – Гук вскидывает бровями и уже представил себе мертвое тело Богома или какой-нибудь знаменитости. Он понятия не имеет, что за ажиотаж. - Ты что, не открывал сводку новостей?! Чонгук, на какой планете ты живешь?! Историка убили! – Кан машет обеими руками себе перед глазами. Кажется, он сейчас заплачет от переизбытка драмы. – Нашего историка убили вчера вечером, пока он шел домой! В школе весь день было очень тихо. На переменах никто не шумел и слышны были только шушуканья из разных углов. У всех на языках была только одна тема: убийство историка. Кто-то плакал и скорбел, кто-то вел свое расследование, кто-то рассказывал мистические небылицы, кто-то плохим словом отзывался о жертве и даже радовался. Уроки шли также тихо и учителя помалкивали, даже не поднимая эту новость. Это была пятница – последний учебный день в году, а для Чонгука и его одноклассников последний школьный день в жизни, однако все провели его в печали, нежели в праздничном настроении, как планировалось почти весь год. Чон сидит на школьном газоне под деревом – спасение от солнца. Рядом валяется полупустой рюкзак, на котором потная голова Кана. Парень лежит, глядя то на серьезное лицо друга, то на крону зеленой листвы над ним. Было время обеда, но почти ни у кого не было желания кушать. Чонгук сосредоточенно листает ленту новостей весь день, ведь СМИ не останавливают поток. Он смотрит на фото мертвого историка, пятна крови вокруг него, и он никогда бы не подумал, что будет так внимательно это рассматривать. Место ранения – шея. Был всего один укол ножом, который был смертельным. Казалось, такое возможно только в кино, а в реальной жизни на такое способны только спецназ группы или хорошо обученные люди. Было сложно поверить в такой исход событий. Кому вообще он мог помешать жить, посвятив полжизни преподаванию в школе. Ведь только вчера он обсыпал Чонгука бранными словами и ненавидел всех своих учеников, а сегодня он уже не дышит и его фотографируют мертвым журналисты. Это было странно и неприятно. - А ведь сегодня он мог бы уже наслаждаться пенсией и отдыхать на старости лет от этого тяжелого мира. – Философия Кан Тэ не прекращалась и он, как и все, переживал этот тяжелый день высказываниями мыслей. Чонгук не понимал, что он чувствовал. В нем не было ни капли радости или ощущения справедливости, что учителя, наконец, наказали за его слова. Но он и не грустил до слез, как некоторые. Он лишь сидел под деревом и пытался осознать тот факт, что человека больше нет. - Я думаю, его убил не просто маньяк какой-то. - Тэ перешел от скорби к «я найду убийцу», как многие на этом газоне. – Думаю, это был кто-то из школы. Кому-то он насорил. В школе все знали, какой у него острый язык и его характер. Может кому-то он вчера перед уходом что-то сказал и его решили убрать? - Не неси бред. – Чон щелкнул друга по лбу и вернулся к новостям на экране. - Ладно, может это слабая версия, но я всё-таки думаю, что тот, кто это сделал, сто процентов знал его. Может это месть спустя года или… Ай! - Лучше молчи, а то снова получишь! – Чон замахнулся, - Мы не полиция. Всего лишь дети. Кан закатил глаза и, уподобившись Чону, уставился в телефон. - Кстати, - он быстро отодвигается от друга, дабы не получить по лбу опять,– выпускной не отменили. Так что всё в силе и… - Я не пойду. - Кто бы сомневался. Но может, завтра хотя бы погуляем? - Что? - Погуляем, отметим окончание школы, если сегодня не получается. Или ты уже забыл, что окончил школу? Чонгук скептически поглядывает на друга и понимает, что если и в этот раз откажется, то тот точно кинет его в черный список предателей. - Идет. - Дон Сик всё равно до выпускного из дома не выйдет. Можешь позвать Тэхена чтобы нам было не так скучно. Чонгук резко поворачивает голову в сторону друга, что шея аж хрустнула. Тот, будто ничего только что не сказал, что-то высматривал в телефоне и, наверное, уже искал места, где можно выпить испорченное пиво не дорого. С чего он вдруг упомянул Тэхена? Причем тут Тэхен? Он ведь окончил школу и без них. Амплитуда дыхания в момент увеличилась, но нужно было успокоиться. Успокоиться и написать Тэхену с этим предложением. Чонгук был бы не против выпить с ним пива во второй раз.

***

- Надеюсь, Тэхен, ты понимаешь, как важна эта миссия. – Мужчина в военной форме садится на край кровати рядом с Тэхеном. На его одежде куча эполетов, орденов и медалей награждений за проделанную работу. Внешний вид говорит за него, какой он важный и серьезный человек. Тэхен, который был облечен в спортивный костюм и какие-то молодежные кроссовки, чувствовал себя не в своей тарелке рядом с ним. - Я доверяю тебе. Ты заслужил моё доверие. – Тяжелая рука хлопает несколько раз по плечу парня и несильно сжимает. – Ты успешно проходил подготовку, выполнял задания и поймал достаточное количество предателей. Теперь ты готов служить Северной Корее и за пределами границы. Тэхен шумно сглатывает, не решаясь поднять глаза с пола на мужчину напротив. Руки его невольно потеют от волнения и крепко сжимают ручки рюкзака, в котором всё необходимое. Он молча кивает, соглашаясь с каждым словом и уже предвкушает новый шаг в новую эру своей преданной службы. - Я в тебе не сомневаюсь. Ты же меня не подведешь? – Рука на плече парня усилила хватку и вцепилась, как будто пальцы – это зубы хищника. Тэ тихо айкнул. - Конечно нет, отец. Можешь на меня рассчитывать. – Рука расслабилась и, наконец, скатилась с плеча на кровать. Мужчина криво улыбнулся, совсем не питая к сыну искренности или любви, и, достав из кармана сложенный тетрадный лист, протянул ему. - Мы выяснили, что у Чона есть сын. Некий Чонгук. Узнали, в какой школе он учится. Это всё, что наши люди смогли пробить по Чону. Всё остальное тебе придется узнать самому. Через его сына. – Отец бодро поднимается с кровати, поправляя свой костюм и прическу в зеркале. Тэхен любопытно разглядывает адрес на бумажке и скептически переводит опасливый взгляд на отца. - Но он же ребенок. Школьник. Почему нельзя просто узнать место, где работает предатель Чон и поймать его на месте? К чему эти шпионские игры? – Тэхен, самоуверенный и борзый, комкает лист и кидает его на другой край постели. Его «тактика» кажется ему более мудрой и правильной. - Тэхен, - мужчина берет расческу и начинает медленно прочесывать свои уже не густые, местами седые, хорошо уложенные, темные волосы. – Война - это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его. - Но, отец… - Стань для человека дорогим и он сам позволит тебе убить себя. – Отец лениво повел глазами на Тэхена в зеркале. - Твой рейс уже через час. Помни, что наши люди всегда рядом. – Уже в дверях он бросил на Тэхена строгий взгляд, такой, каким смотрел на него последние четырнадцать лет. – Не подведи меня. Дверь захлопнулась. Тэ просидел на кровати еще с минуты две. В голове всё повторялись слова отца. Он, как всегда, был прав. Он всегда прав. Тэхен ему верит. Парень подбирает скомканную бумажку и снова смотрит на запись. - Чонгук… мы с тобой подружимся. Тэхен открывает глаза. Один и тот же сон с самого его прилета в Пусан – разговор с отцом в его комнате перед отъездом. Отец редко говорил, что доверяет ему. Редко говорил что-то приятное, а те слова, хоть, наверное, и были неискренними, приятно звучали в ушах. Тэхен вяло потирает веки. За окном уже садилось солнце. Он проспал весь день после вчерашнего. Его подозрительно часто начало клонить в сон днем. Возможно, это чертов Чонгук его вчера заразил своими бациллами. Ким поворачивается на скрипучей кровати и тянется за телефоном. Служебным. «У вас нет пропущенных звонков». - Ого, сегодняшний день можно считать за выходной? Широко потянувшись и прохрустев всеми суставами, он тянется за смартфоном. «У вас 10 непрочитанных сообщений». От сообщений Чонгука выходных точно не будет. Тэхен добродушно хмыкнул и скользнул пальцем по экрану. *«Доброе утро, Тэхен». - Кто вообще пишет по утрам «доброе утро», балбес. *«Ты не поверишь…» *«Утро уже не доброе». *«У нас в школе траур». *«Наш учитель истории был убит вчера носью». *«Извини. Ночью». *«В новостях много про это пишут». *«Черт. Это так ужасно!». Тэхен на секунду откладывает телефон и руками массирует лицо. Его не особо волновало беспокойство в какой-то школе из-за какого-то учителя, который сам навлек на себя беду своим языком. Тэхен воспитывался в другой среде, с другими людьми и принципами, потому никогда не распускал сопли на заданиях. Человек – это всего лишь живое существо, а как и всё живое – оно умирает. Смерть – это естественный процесс, а убийство его ускоряет. Это всё, что он думает о своих «зачистках». Никаких лишних драм. *«Мы с Кан Тэ тут подумали.… В общем, ты не хочешь завтра с нами погулять? Я пока сам не знаю где, Кан выбирает места. Мы хотели отметить наше окончание школы. Что думаешь?» *«Я знаю, что со школьниками тусоваться не так круто и ты с большой вероятностью откажешься. Но ты подумай и ответь… на этот раз я бы с радостью проводил тебя пьяного до дома. LoL». Тэхен удивленно усмехается и зачесывает пробор челки назад. А этот парнишка явно стал смелее, чем в первые дни! «Стань для человека дорогим и он сам позволит тебе убить себя». Мысль загорелась, как бенгальский огонек. Тэхен тут же быстро стал бегать пальцами по экрану. «Ого. Мне очень жаль. Примите мои искренние соболезнования :(». «Конечно я согласен. Давно не выходил из дома дальше, чем на работу. Напишите место и время, я приду». Было ли ему интересно? Не очень. Хотел ли он гулять по Пусану и веселиться? Точно нет. Нравилась ли ему компания Кан Тэ? Абсолютно точно нет. Хотел ли он провести время с Чонгуком? Только в целях работы. Было ли ему жаль доверчивого Чонгука? Он не знает. Чертов сын предателя заставляет Тэхена думать, что он вообще мало чего знает, ведь ни на один вопрос связанный с Гуком конкретно ответить не может. До понедельника осталось два дня и он не может провалить это задание. Не может провалить и доверие отца, которое добивался почти двадцать лет. Он обязан найти Чона старшего, где бы он не прятался. Заставить его самого прийти к нему в руки. Война – это путь обмана и хитрости. Заманить врага в ловушку, не применяя силы – высшее искусство воина.

***

Чонгука сидит на стуле в углу огромного спортзала. Перед глазами постоянно что-то или кто-то мельтешит. Подготовка к завтрашнему выпускному идет полным ходом и спортзал, который всегда был невероятно больших размеров, подобно мини футбольному полю, украшался, как оказалось, еще с четверга. Повсюду были гирлянды, растяжки, шары, декор и фотографии. На другом краю зала откуда-то появилась сцена и на ней устанавливали звуковую аппаратуру. Диджей стол стоял в углу и также настраивался. Помещение с каждой минутой всё больше пропитывалось праздничной атмосферой. Несмотря на вчерашний траур, лица у всех были счастливые и радостные. Очевидно, никто не хотел портить себе праздник, который бывает раз в жизни. Чонгук с самого начала думал, что это плохая идея идти на поводу у Кан Тэ и приходить с ним «за компашку» в субботу в школу, чтобы «быстренько помочь». Он был прав. «Быстренько» длилось уже почти четыре часа. Чонгук только и делает, что бегает за другом из одного места в другое. Первые полтора часа он еще надувал шары, но потом ему это надоело и он стал просто смотреть, как друг везде бегает и всё контролирует. Энтузиазм Кана сносил всё на своем пути буквально, и он не мог оставаться на одном месте дольше десяти секунд. Назначать его вторым помощником (почти главным!) по декорированию школы к выпускному было не лучшей идеей директора. Кан носится вокруг звуковой аппаратуры и вечно проверяет микрофон, который издает неприятные, режущие слух, звуки. Кажется, у него будет нервный срыв, если колонки не будут работать должным образом и его плейлист, который он готовил почти месяц, не будет играть на празднике. У Гука голова кружилась от постоянно пробегающих мимо девушек с шарами, листочками и всяким мусором. Да и вообще вся их подготовка изрядно поднадоела. Кан думал, что приведи он Чона в «эпицентр событий», у того проснется аппетит и он всё-таки явится на выпускной. Но эта схема сработала наоборот, и у непокорного друга отбилось само желание даже слышать о завтрашнем грандиозном дне. Чонгука опять клонило в сон. Последнее время ему постоянно хочется спать и не находиться в реальности. Он прикрывает глаза, скрещивает руки на груди в закрытой позе, чтобы никто даже не подумал его тревожить, откидывает голову на стену и пытается подремать в этом шуме. Голос Кана громче военной сигнализации и знал бы он на что идет, прихватил бы с собой беруши. Сегодня снова было невозможно жарко. Солнце со всех сторон палило и пусть лето только начинает наступать, всем уже хотелось зимы и снега. Утром за завтраком, между поздравлениями об окончании школы и уговорами пойти на выпускной, мама упомянула, что завтра будет дождь и плохая погода. Чонгук желал всем, кто так долго готовился, промокнуть и испортить свои костюмы с прическами. Злорадствовать он не любил, но что-то в нем язвительно смеялось с таких мыслей. Микрофон глухо упал на пол и по залу эхом ударил свист. Кан и еще несколько людей начали ругать технику. Чонгук понял, что об отдыхе можно забыть, пока он дружит с ним. Почесав затылок, он достает телефон. Проверяет чаты. Вчера ночью мама заставила его позвонить отцу несколько раз. На звонки он, естественно, не ответил, и тогда она уговорила его написать ему. Сообщения так и остались непрочитанными. В какой-то степени он начал волноваться так же, как и мама, за отца. Последний раз он приходил чем-то очень взволнованный и говорил об опасности и о том, что нельзя выходить из дома. Конечно, никто его словам значения не придал, но выглядел он тогда действительно странно. Несколько сообщений от одноклассников, все тесно связаны или с выпускным вечером или со смертью историка. Дон Сик вчера ночью вышел на связь и дал знать, что чувствует себя прекрасно: «нет причин волноваться, завтра на выпускном я буду танцевать, как Майкл Джексон». Единственный в замкнутом окружении Чонгука, кто не говорит ему про чертову выпускную церемонию – это Тэхен. Тэхен за последнюю неделю был единственным, кто искренне интересовался состояние Чона и не заставлял его что-либо делать. Он всегда понимал, помогал и говорил такие теплые слова поддержки. Он его слушал, и проводить с ним время было комфортно. Не смотря на то, что у Тэхена в гардеробе ничего ярче черного не было, он сам по себе облучал комфорт. В фантазиях Гука они уже вместе проводят весело лето, дружат несколько лет, гуляют на свадьбах друг друга, живут в домах напротив (всё как в американских фильмах), играют в старости в шахматы и в идеале умрут в один день, чтобы похоронили тоже рядом. Этот хронический бред начался еще с момента, когда он представил его в костюме врача. Мощным апперкотом Гук приводит себя в порядок и, помотав головой, понимает, что смотрел в одну точку почти десять минут, как настоящий псих. Он хотел снова неудобно сесть дремать, но заметил неожиданные фигуры в проеме двери. Несколько человек, если быть конкретнее, то шесть, стадом вошли в зал. Даже с другого конца комнаты в нос впивался запах приторного дезодоранта. Чонгук злобно сощурил глаза и не отрывал уничтожающий взгляд от Богома и его шайки, которые приближались. От них вело злобой и враждебностью. Парни пинали шарики у себя под ногами, один даже пытались лопнуть. Это их веселило. Лицо Богома скривилось в противной гримасе, когда он увидел Чонгука. Захотелось сразу подойти к нему и плюнуть в него какими-нибудь ядовитыми словами, что он и проделал. Чон сидел, как скала, даже не думая сдвигаться с места или приветствовать гадкого придурка подъемом. Все, в том числе и Кан Тэ, были слишком увлечены своей работой, чтобы акцентировать внимание на Богоме. Это было маленькое столкновение двух титанов один на один. Богом и его шестерки встали напротив Чона, закрывая ему проход и свет. Но парень и не собирался никуда убегать. - Как дела у нашего выпускника? – Он похабно хмыкнул и его «друзья» хмыкнули также, как обезьяны, которые повторяют всё друг за другом. - Что тебе надо? – Поддерживать разговор с таким, как Богом, захочет только сумасшедший. Вся его сущность отталкивала от себя. Его вытянутое, хмурое, простоватое лицо, неухоженная кожа, взъерошенные волосы, не до конца застегнутая рубашка, желтоватые зубы, запах дезодоранта и дешевых сигарет. Высокомерный надменный взгляд на всех и манера речи с постоянно жвачкой во рту. Говорить с ним было не о чем, и умом он точно не отличался. Он был той самой группой отбросов, к которой историк беспричинно относил Чонгука. Сейчас на его лице куча синяков и заживающих ссадин, которые ему достались еще в тот тяжелый понедельник от Тэхена, и он только больше стал похож на бродягу из подворотни. - Как там Дон Сик? – Будто специально провоцируя противника, наступал Бо. - Не твоё дело. Проваливай. - Как грубо. Я вообще-то по нему о-о-очень скучаю. Мы все скучаем. – Вся шайка разлилась в вульгарном смехе и главарь широко осклабился, показывая свои кривые зубы и посеревшую жвачку между ними (жует он её уже больше часа точно). Чонгуку неожиданно захотелось врезать ему прямо по его клыкам и лишить этой заносчивой самоуверенности. Эта мысль натолкнула его на другую нехорошую идею. То видение на фоне лихорадки. Способен ли он в реальной жизни так себя повести? Способен ли бить до первой крови и смотреть, как кому-то плохо? Сможет смотреть на чужую кровь на своих руках? В голове, как молотом по наковальне, стучали слова протеста. Он не такой. - Малыш задумался. – Богом легонько пнул Чонгука по ноге и тот вернулся в сознание, нахмурившись. - Не смей меня трогать. – Не отводя злых глаз от физиономии «врага», Чон демонстративно отряхнул свои джинсы. Ни одной пылинки с этого типа не должно быть на его теле. Это были напряженные пару секунд молчания, когда оба думали, как послать покрасившее. Богом почти что-то придумал, как тут же вовремя к Чонгуку протиснулся Кан Тэ. - Опять ты, Богом?! Как же было хорошо без тебя. И воздух был чище! – Кан по-актерски замахал перед носом рукой и скривил рожицу. – Ты бы хоть искупался с того раза, когда тебя по земле размазали. Богом хотел унизительно воскликнуть, что он каждый день купается, но не стал. Тот понедельник и драка на заднем школьном дворе знатно стукнула по его непоколебимой репутации, и он еще тогда поклялся, что просто так это не забудет. Всему своё время. - Еще увидимся, придурки. – Он бесстыдно вытащил изо рта жвачку, приклеивая её к стене рядом с Чонгуком, усмехнувшись своему «крутому» поступку. – Добавь в свой жалкий плейлист реквием Моцарта. Последнее предложение было сказано в адрес Кана, который незаметно вздрогнул. Шайка удалилась, на последок лопнув один из шаров на зло всем. Чон тихо пробубнил, какие они мерзкие идиоты и всё вернулось в прежний ритм суетливой подготовки.

***

Вечер субботы. Парк аттракционов. Кан Тэ считал это место самым лучшим из всех возможных для веселого времяпровождения. Вокруг было много людей. Очень много. У всех на лицах было детское счастье, восторг и атмосфера выходных. Повсюду были красочные огни. Все аттракционы в темноте разноцветно светились и в глазах с непривычки рябило. Парк был огромный и можно было всю ночь там развлекаться. Честно говоря, Чонгука это веселье пугало. Пугало тем, что оно может спугнуть Тэхена. Ким кажется ему слишком спокойным, размеренным и сдержанным, чтобы прийти в эту суматоху и уподобиться тем сумасшедшим, которые визжат на американских горках с петлями. - Чонгук, ну, как я тебе? – Кан покрутился перед Чонгуком, как принцесса в длинном платье. Он уже третий раз хвастается перед ним своим модным образом и ждет чего-то более похвального, чем просто сухое «красиво». На нем были персиковые шорты, футболка с непонятным авокадо посередине, ярко красные кроссовки и носки тоже с авокадо. Дополнял клоунский наряд блестящий бомбер, которым он очень гордился и всячески старался похвастаться. Бомбер переливался радужными бликами под светом и вообще весь Кан Тэ выглядел, как и всегда, ярко. - Красиво. – Чонгук, который одел первое, что попалось под руку: серую футболку и джинсы, не понимал, зачем друг вообще так вырядился. На самом деле в парке много кто был одет нарядно и это скорее Чон блекнул на их фоне. - А ты бы мог что-то и поколоритнее одеть. Не на похороны идем. – Друг фирменно закатил глаза и принялся что-то настраивать в телефоне. Он уже дал понять, что всё будет снимать для своего блога, над которым работает с начала недели. Эта идея тоже напрягала Чонгука, ведь кто знает, как отнесется к этому Тэхен. Казалось, Тэхен волнует его больше всего. Больше Кана, прогулки, окончания школы, отдыха. Главное, чтобы старший пришел и ему всё понравилось. - Как мы его найдем? – У Чонгука начиналась паника, ведь старший опаздывает на целых пять минут и, возможно, даже передумал приходить. Они договорились встретиться ровно в половину восьмого, но его так и не было. Мимо пролетали сотни лиц, но лицо Тэхена можно было узнать в любой толпе. - Он сам нас найдет. Хватит дергать мой бомбер! Только попробуй его испортить! – Кан отдернул руку. Чон сам не заметил, как нервно дергал друга за кофту всё это время. Ему было в какой-то степени некомфортно находиться в таком многолюдном месте. Всё было как будто не для него. Он бы с удовольствием погулял в обычном парке, сходил в кино или на крайний случай предложил посидеть в том кафе с дешевым пивом. Эти варианты казались более благоразумными. Чонгук глядел по сторонам, стараясь быть более естественным и слиться с толпой. Если веселые нарядные люди его еще не сильно пугали, то аниматоры, которых тут полно, наводили на него ужас. Персонажи были на две головы крупнее обычного человека, выделялись своими костюмами и почему-то всем нравились. Чонгук с детства боялся этих чудовищ. Помнится, на пятое день рождение ему устроили большой праздник на даче, и отец заказал кучу аниматоров. Всем его маленьким друзьям понравились такие «волшебные гости» и, кажется, они уделяли им больше времени, чем имениннику. Чонгуку сразу не понравился тот огромный Микки Маус и до конца праздника он сидел в своей комнате под одеялом. Сейчас этот огромный Микки Маус снова расхаживает вокруг него и фотографируется с детьми. Гук в нем видел своего злейшего врага, который когда-то испортил его праздник своей гигантской мордой. Парень щурит глаза, питая неприязнь к работнику парка и еще нескольким таким как он. Кан неожиданно пихает друга в плечо, отвлекая от разглядываний местного «населения». Чон смотрит в ту же сторону, что и его яркий друг, и замечает что к ним подходит парень. Знакомый парень, в знакомом черном гардеробе, со знакомой волнистой челкой и знакомым серьезным лицом. Чонгук тихо ахает и залипает на тэхенову походку и несокрушимою уверенность. В нем бурлят странные чувства, когда Тэхен в его поле зрения. Радость смешивается со скромностью, а к скромности добавляется ощущение, что он под защитой. - Я опоздал? – Низкий голос будит Чонгука. Ким только что был далеко, а уже стоит перед ними. Младший дергается и опускает глаза в пол, почему-то краснея. «Чем чаще я с ним встречаюсь, тем больше стесняюсь. Чонгук, соберись». - Вы что, сговорились? Мы точно идем в парк или кто-то умер? – Кан недовольно оценивает взглядом Тэхена. Весь в черном. Чон тихо усмехается и радуется, что они с Тэхеном похожи. - Ты всё такой же красивый. Может поставлю тебя на обложку блога. Тэхен вскидывает бровями, но спросить не решается. Кан Тэ реагирует на него более спокойно в этот раз, не накидываясь с вопросами о том, в каких модных журналах Нью-Йорка он снимался. - Начнем наше веселье! – Кан хватает обоих за руки и тянет за собой с откуда-то взявшейся силой. Всю программу составлял он, а Тэхену и Чонгуку остается только бегать везде за ним и составлять дружескую компанию.

***

«Чертов Кан Тэ!». Эта мысль проносится двадцатый раз за последние несколько секунд в голове и её сменяют такие же ругания и маты в сторону неугомонного друга. Чонгук с самого начала знал, что идти в комнату страха было плохой затеей, но Кан слишком убедительный. Теперь они трое и две девушки, которые пошли с ними в группе, застряли в проклятом лабиринте. Всё, что требовалось, это просто идти вперед. Идти к выходу, даже ничего не разгадывая. Всё становилось не так просто, когда перед тобой, и за тобой, и вокруг тебя что-то прыгает, вскрикивает и мигает. Кан шел впереди всех, держа пугливых девушек по обе стороны от себя. Он был в роли героя проводника, который поможет всем выбраться из ада на свет. Сам он визжал с девушками в унисон каждый раз, когда нечто внезапно двигалось и светилось. Две девушки, которые, скорее всего, были ровесниками Чона, уже были очарованы харизмой и обаянием Кана, поэтому крепко держались за его не мускулистые руки и то хихикали, то оглушительно кричали. Чонгук и Тэхен, на которых Кан забил с самого появления дам в окружении, шли сзади. Тэхен шел рядом, поэтому Гук старался всячески казаться бесстрашным и не быть как его друг. Вздрагивать он старался как можно менее незаметно и рот держать на замке. Адреналин разливался по крови, а нервишки шалили. Он не любит все эти ужастики, страшные истории и всё, что нарушает состояние покоя. Руки дрожали, как и колени. Хотелось осесть на пол, закрыться руками и попросить работников включить свет, закончить игру и выпустить его отсюда. В самом начале ему даже хотелось заплакать, когда дверь за ними шумно закрылась, но он же мужчина. Собрался и держит себя в трясущихся руках. Иногда он смотрел на Тэхена, а не на пол. Ким был в славном расположении духа. По лицу его можно было подумать, что он гуляет по аллее с цветущими вишнями или идет домой с работы. Его не пугали искусственные пауки, кровь, руки актеров из стен и грохочущие звуки. Он ни разу не вздрогнул, не испугался и уж тем более не вскрикнул. - Тебе страшно, Чонгук? – Старший непринужденно поворачивается к Чону, который весь дрожит, как осиновый лист. В один момент он показался ему таким маленьким и беззащитным, что захотелось немного растормошить напряженную обстановку. В этих комнатах они блуждают уже минут десять и неизвестно, сколько еще идти. Судя по тому, как медленно передвигается Кан и ходит малюсенькими шагами, очевидно, что до выхода не скоро. - Что? Мне? Нет. Игра для детей. – Чон выпрямляется, выпячивая грудь вперед, и гордо задирает голову, пытаясь выглядеть как Тэхен (но получается, как индюк). – Вообще непонятно почему они поставили отметку 16+. Сюда детей надо приводить пятилетн… Черт! – Сверху снова раздался страшный грохот, и красный свет замигал, будто лампочка вот-вот перегорит и выключится. Гук инстинктивно сжался, выпячивая руки вперед с кулаками, и попятился. Кан с девушками продолжительно взвизгнули и засмеялись со своих же реакций. Чонгуку было не смешно. Выглядел он глупо и опозорился прямо на глазах у старшего. - Всё хорошо. Мне тоже страшно. – Соврал неземным спокойствием Тэхен, мягко смотря на растерянного друга. - Тебе? Ты… Страшно? – Чон сам не понял, что только что сказал, но смотрел на Кима доверчивым и простым взглядом. Старший только незаметно улыбнулся и протянул младшему свою руку. - Давай будем держаться вместе? – Чонгук смотрел на руку Тэхена, как будто впервые видит человеческую ладонь. Вылупился и не знал, что сказать. У Тэхена длинные пальцы, и вены сильно выпячивают. Сексуально и эстетично. Гук хватается за его руку, как за спасательный круг. По нему сразу пробегает холодок, потому что Тэхен весь ледяной, словно ледяная статуя. Ким слабо притягивает Чонгука к себе, чтобы тот был ближе. Чтобы не боялся и не думал, что одинок. Короткое «пошли» и они более уверенными и широкими шагами ступили вперед. Тэхенова рука держала крепко. Гук был будто ребенок, которого переводят через дорогу. Каждый стук Чон сильно сжимал его ладонь, и Тэхен подыгрывая, также хватался за руку младшего до посинения. - Ненавижу Кан Тэ. – Буркнул Чонгук и старший его услышал, но объяснений не требовал. Ему и самому было не в удовольствие гулять по непонятным окровавленным комнатам, смотреть, как девушки перед ним виляют бедрами и слушать гиканье блестяще одетого блогера. Что вообще за бомбер он на себя нацепил? Неожиданно Чонгук замечает дощечку на стене со словом «EXIT». На его лице растекается усталая улыбка и он выдыхает, думая, что пять шагов до следующей двери будут последними. Он выйдет и никогда больше не вернется в это ужасное место. Случилось всё неожиданно. С начала всего «путешествия» он, казалось, только начал идти уверенными смелыми шагами, и ослабил хватку на руке Тэхена, почти отпуская. Вдруг из-за угла появляется высокий Майкл Майерс, который со всех ног бежит на группу, поднимая над головой нож. Выглядел он ужасающе, реалистично и злобно. Когда на тебя бежит безумный маньяк убица с ножом, то сложно сохранять равнодушие, если ты не Тэхен. Под крики Кана и девушек, у Чонгука подкосились ноги и он почти упал. Голова закружилась, а на глаза выступила пелена слез. Всё происходило так быстро, но казалось что актер убийца бежит именно на него и взмахнет ножом прямо ему в грудь. Сердце екнуло и он еле слышно жалобно и нервно вскрикнул. Тэхен не ощутил никакого беспокойства кроме как за Чонгука. Он резко потянул младшего на себя, сразу прижимая к крепкой груди двумя руками. Гук не осознавал, что происходит, поэтому в целях самосохранения обнял Тэхена в ответ, зарываясь лицом в его черную кофту. Переодетый Майкл промчался мимо, что-то рыкнув, и дверь с выходом распахнулась… - Ну как ты? – Тэхен подходит к другу с двумя стаканчиками какао. Один протягивает Чонгуку и садится рядом на скамейку. - Нормально. – Чон прячет глаза, делает несколько глотков и отворачивается. Не хочет смотреть на старшего и позориться еще больше. Такой стыд он не испытывал даже тогда, когда описался в первом классе на школьной линейке. Тэхен его не винил. Даже ни разу не посмеялся над ним, когда они вышли из того адского места. Он молча смотрит на младшего, поджимает губы и просто отпивает теплый напиток, который успокаивает. Неугомонный Кан убежал на аттракционы сразу же, как выбежал из комнаты. Парни пожелали некоторое время отдохнуть после пережитого, а по лицу Чонгука точно было понятно, что ему нужно реабилитироваться. Громкая ритмичная музыка стучала по черепной коробке и хотелось домой в тишину. Когда Чон уходил, мама пожелала ему повеселиться. Но сейчас ему веселиться совсем не хочется. Он, как старый дед, лучше тихонько посидит на скамейке и будет просто наблюдать, как молодые и сумасшедшие, подобные Кану, веселятся на скоростных каруселях. Тэхен его в этом поддерживал и сразу дал понять, что ни на один аттракцион не сядет. Не потому что страшно. Просто это его меньше всего интересовало. - Прости, что я так тебя достал в комнате. – Нарушил относительную тишину Гук и снова заткнул себе рот какао. - Не извиняйся. Уж больно нравится мне тебя спасать от всяких передряг. Тэхен тихо посмеялся, будто боясь, что кто-то заметит. Чон усмехнулся, встречаясь с задумчивыми темными глазами друга. Чем больше он на него смотрит, тем больше хочет, чтобы он не уходил. Никогда. - Поздравляю тебя. – Неожиданно выкинул Тэ и поймал на себе непонимающий взгляд. – Ну, ты ведь окончил школу. Мы же ради этого собрались в этом сумасшедшем месте. - Точно. Спасибо. Я закончил, да. Поздравления. Спасибо. – Чон безнадежно прикрывает глаза, осознав, что только что сказал. Его рот будто находился в нескольких тысяч километров от его мозга. - Решил, что будешь делать дальше? «Ну вот опять эти вопросы про поступление». - Тэхен, давай только не о поступление, университетах и всё такое. Я даже профессию еще не выбрал. Не хочу затевать эту тему. – Показалось, что в этом была мелкая грубость и неприязнь, но ничего подобного Тэхен не почувствовал. Только продолжил задумчиво смотреть на лицо младшего. - Ничего страшного. Всему своё время. Чонгук резко повернул к нему голову, снова выворачивая шею. Он первый и единственный человек, кто отреагировал на его неопределенность с пониманием и поддержкой. Наверное, не стоит верить на слово человеку, который работает на заправке и ни разу не говорил о своём образовании, но Чонгуку хочется ему верить. Любимым людям всегда хочется верить, какую бы глупость они не говорили. - Я до сих пор не знаю, кто я и чего хочу. – Ким понуро смотрит в свой стакан, не видя там никакого отражения. «Я тоже» пронеслось в голове Гука, чья теперь очередь пришла всматриваться в профиль друга. - Не знаю на стороне добра я или зла. «Я тоже». - Понятия не имею, есть ли смысл в моих мечтах. «Я тоже». - Просто делаю всё, как говорит отец и… и не знаю, кто я. Личность или копия своего отца. «Я, черт возьми, тоже». - Он у тебя тоже заставляет учиться, появляется дома раз в сто лет, лекции читает о том, каким должен быть настоящий мужчина и требует чего-то нереального, чтобы мог тобой гордиться? – Чон допивает какао и ждет искреннего «да» на свои примеры. Тэхен не отвечает. Долго смотрит на Чонгука, а потом опускает глаза и молчит. Наверное, молчание - знак согласия. Минуты шли, вязкие как сироп. Тэхен так и залипал на землю, а Чон осматривал всё вокруг и пытался придумать новую тему для разговора, но в голове было пусто, как в его стаканчике. - Завтра у меня выпускной. – Впервые в жизни он заговорил об этом первым. Слово «выпускной» уже снилось ему в кошмарах, и он не ожидал, что сам поднимет эту тему. Тэхен наконец поднял голову, возвращаясь к остывшему какао. - Уже придумал, с кем будешь танцевать? - Я не пойду. – Гук откидывается на скамейку, широко расставив руки и ноги, словно гордится этим взрослым упрямым решением. Он то, наверное, один не идет на этот праздник и игнорировал его все эти месяцы. Он ждал, когда Тэхен его похвалит и скажет что-то умное и крутое, типа «лучше быть одиноким волком, чем шакалом из стаи». - Почему это? - Что… что значит почему? Я… не хочу потому что. – Он чувствовал, как его самоуверенность падает с высокой скалы и готова разбиться. - Разве можно такой праздник пропускать? У меня вот не было выпускного, но я бы с удовольствием там отгулял. - Если… если бы я пошел, ты бы пошел со мной? – Ничего абсурднее Гук не мог предложить. Ему в сотый раз за вечер захотелось сойти с этой планеты от неловкости и задохнуться в космосе. - А так можно? – От Тэхена это прозвучало почти как намек на согласие. - Да, многие пригласят своих родителей, братьев и так далее. - Твои родители придут? – Глаза Кима заблестели, будто искры при электрическом замыкании. - Если бы я пошел, они бы точно пришли. Особенно мама. - Отлично, тогда я тоже приду. Это будет мой первый выпускной в жизни. Чонгук смотрит в глаза Тэхена и понимает, что попал. Отказать и взять слова назад он точно уже не сможет. Из ниоткуда появляется Кан Тэ, который мчался к парням. На секунду это напомнило Чонгуку того актера с ножом, но он отогнал от себя эти мысли. Лицо его было каким-то бледным и немного зеленым. Видимо, ему стало плохо после последней горки, но по его поведению это сложно было определить. На друге уже были непонятные очки, которые, по правде говоря, подходили к его экстравагантному бомберу. Их оправа была в форме звездочки, а стекло в желто-красном цвете. Очки закрывали половину его лица. - Вы просто обязаны пойти со мной на эту горку! Просто обязаны! Это волшебно! – Он сразу нарушил покой и создал шум, хватая обоих за руку. - Я не иду. – Ким грубо одернул свою руку, показывая, как ему неприятны прикосновения. Лицо его сразу же сложилось в недовольное и злое, но Кан этого не замечал или не хотел замечать. Он снова схватил того за кисть. Ким вновь вытащил свою рук, оттолкнув приставучего. - Не трогай меня, иначе свой блог будешь снимать с поломанной рукой! – Он кипятился с каждым вдохом. Кан был ему неприятен. - Тэхен… - Чонгук дотронулся своей рукой до руки старшего, успокаивая взглядом, - просто посмотрим. Не будем садиться. Тэхен сделал глубокий вздох и, давая только Чонгуку взять свою руку, остыл. - Посмотрим и вернемся. Я ни за что не буду кататься. - И всё-таки ты катаешься. – Чонгук хихикает в кулак и смотрит на упрямого Тэхена напротив. - Этот придурок должен был сразу сказать, что это колесо обозрения. Я думал это какой-то безбашенный аттракцион. – Тэхен сидит, скрестив руки на груди, и смотрит в окно на ночной Пусан с немалой высоты. В кабину можно заходить максимум по три человека, но Кан боялся, что Тэхен выкинет его с этой кабины, если они сядут рядом, потому быстро нашел с кем сесть в другую, а их оставил наедине. Оба смотрят из окон на светящийся парк и тихий город. Вид был невероятный и очень расслабляющий. Колесо двигалось медленно и сейчас, когда они замерли на самой высокой точке, Чон, подобно ребенку, прислонился к стеклу обеими руками и носом, высматривая что-то. Тэхен раньше никогда на таких штуках не катался и видел только по телевизору или на фото. Если бы он мог себе позволить, то тоже бы приклеился к окну, как Чонгук, и смотрел на приевшийся Пусан. Город казался ему приятным, и где-то внутри щемило от того, что он всю неделю уродовал его своими преступлениями. Однако, это не вызывало в нем столько эмоций, сколько вызывает Чонгук. Чертов парнишка, только что закончивший школу, сумел Тэхена зацепить, как глупую рыбу на крючок. Ким стал зависим от этих огромных глаз, скромности, непонятных спутанных ответов и его наивной привязанности. Чонгук притягивал сильнее земной гравитации. Даже ночной город с высоты птичьего полета меркнул на фоне младшего. Тэхен бы всю обойму пустил себе в лоб, лишь бы не думать о Чоне в неправильном направление. Его не хотелось обижать и использовать. Хотелось хвалить, поддерживать, защищать и прижимать к себе, как от того убийцы в комнате страха. - Тэхен, ты только посмотри! Мне кажется, я вижу отсюда свой дом! – Совсем по-детски и восторженно воскликнул мелкий, еще сильнее прижимаясь к стеклу. «Кажется, я тоже вижу свой дом» подумал про себя Тэхен, не отрывая взгляда от Чонгука.

***

- Я поверить не могу, что ты ради него согласился пойти на выпускной! Сколько месяцев я тебя пытался уговорить, а ты просто за ночь до праздника взял и решил только потому, что какой-то Тэхен придет! – Кан возмущался с той самой секунды, как узнал о решение Чона всё-таки присутствовать на празднике. В какой-то степени он даже обиделся, ведь влияние Тэхена, которого они знают всего неделю, оказалось больше, чем его друзей, семьи и одноклассников. - Хватит ворчать. Просто я подумал хорошенько и решил, что попробую. Не для себя, так ради тебя и мамы. Вам этот день ведь важен. – Чон откусывает кусочек мороженого и вздыхает. - Вот только не надо делать вид, что ради меня ты это всё удумал. Было бы ради меня, ты бы еще утром в школе согласился, когда видел, как я стараюсь и тружусь. – Кан также откусывает мороженое и перекидывает ногу на ногу. Оба сидят на одной из скамеек и смотрят на Тэхена, который вызвался попасть во все шары дротиками и получить главный приз. После трех кругов на колесе обозрения (по инициативе Гука), Тэ стал более раскрепощенный и активно участвовал во всяких авантюрах, которые предлагал Кан. Например, выиграть у этих мошенников с шариками хоть какой-то приз. Это ведь невозможно. - Тэхен хороший. Просто нужно больше времени с ним провести, чтобы это в нем увидеть. - Чем больше я с ним пытаюсь провести время, тем больше он хочет меня или покалечить или убить. – Кан весь вечер пытался подойти к Тэхену с разных сторон, найти точку опоры, чтобы подружиться и сблизиться, но тот оказался неприступным кактусом в танке. Только и делал, что отталкивал его и хамил. – Ты вообще видел его избитое лицо? Я конечно делал вид что не замечаю, но ты вообще видел этот фингал? Драчун хренов. Никакая он не модель. Чонгук залился смехом, давясь холодным угощением. Почему-то разлад двух Тэ Чонука смешил и выглядели они по петушиному, когда говорили друг о друге за спиной. Но он всё равно был уверен, что друг к Тэхену не питает никаких негативных эмоций, а только выпендривается. На самом-то деле он ему нравится. - Он ничего не выиграет. Лучше бы купил еще мороженого и не тратил деньги на этих шарлатанов. – Кан сует в рот последний кусок хрустящего вафельного рожка и встряхивает руками. - Он никогда не был в парках и не знает, что на этих играх одни шарлатаны. Всё-таки это ты его туда внедрил. – Гук укоризненно смотрит на яркого друга. - Да врёт. Как можно двадцать лет прожить и ни разу не быть в парке аттракционов. - Ему девятнадцать. - Неважно. – Кан отмахивается и в ту же секунду охает, когда видит Тэхена, идущего к ним в обнимку с большим, мягким, желтым Пикачу. Чонгук следом издает звук удивления и в очередной раз восхищается. Всё, что ему когда либо удавалось выиграть – это брелок и маленькая пластиковая машинка. - Ничего себе! Я так и знал, что ты всё выиграешь! Сидел и болел за тебя! – Кан подскочил с места, начиная крутиться вокруг старшего и его волшебного приза. Тэхен напрочь его игнорировал и безэмоционально протянул приз Чонгуку. - Тебе. - Мне? - Ему? Три возгласа получились в унисон. Чонгуку не осталось другого выбора, кроме как принять подарок, который был больше него. Всё равно он потом отдаст игрушку Кану, ибо ему в комнате итак беспорядка хватает. Тихое «спасибо», которое в очередной раз согрело сердце Киму. Было ближе к полуночи, когда парни вышли из парка. Казалось, всё веселье там только начиналось и ровно в двенадцать намечалось шоу мыльных пузырей, но никто из их тройки, кроме Кан Тэ, на него идти не хотел. Воздух был очень приятным и свежим. Долгожданная тишина и спокойствие, которое не нарушается ором с американских горок и клубной музыкой с дикими битами. Ветер был прохладным и щекотал лицо. Это была та самая идеальная ночь, когда можно спокойно гулять, дышать ароматным воздухом среди деревьев и думать о своем в наушниках. - Завтра обещают дождь. – Кан прервал всю молчанку, пока они шли куда-то далеко по аллее, думая каждый о своем. - Чонгук, тебе не тяжело? – Будто специально игнорируя слова блогера, переворачивает разговор старший. Чонгук тащит на себе долбанного Пикачу уже достаточно долго, не видит перед собой дороги и руки устали обнимать этот желтый зад. Он вообще не знает, почему до сих пор носит его с собой. Вцепился и всё. - Ты же вроде хотел его потом отдать Кан Тэ. – Тэхен одной рукой забрал желтую игрушку из объятий младшего и пихнул её назойливому парню, что тот даже пошатнулся. – Вот сам пусть свои вещи и носит. - Спасибо, Тэхен. – Глухо с раздражением буркнул Кан, пытаясь удержать и игрушку и себя. Молчание снова повисло над их компанией. Ночью людей было мало, и встретиться могли только мамочки, гуляющие с младенцами, и грустные люди в капюшонах. Чонгук был счастлив в эту ночь и почувствовал этот вкусный запах свободы. Гулять до ночи с друзьями, не думать, что завтра нужно рано вставать в школу и сидеть за партой весь день. Кажется, он только начал осознавать, что его школьная жизнь подошла к концу. До этого он даже не задумывался об этом. Завтра его последний шанс попрощаться с одноклассниками, странными учителями и ненавистными коридорами школы. Тэхен был счастлив не меньше. В его широком диапазоне впечатлений и опыта, впервые появились воспоминания от обычной прогулки с друзьями. Даже Кан Тэ не раздражал больше обычного в такой момент. Возможно, Пусан и южное население плохо на него влияет и он начинает также деградировать, как и все подростки там, которых он осуждал в первый день приезда. Возможно, это Чонгук на него плохо влияет и хорошо, что завтра они увидятся в последний раз. Хорошо, наверное, что его жизнь вернется в обычный ритм погонь, поимкам, приказам отца и тренировкам. Он ведь взрослый, о каком веселье может идти речь? Он так въелся в свою роль, что не ощущал чувство работы и долга, когда катался на колесе в одной кабине с Гуком, покупал ему какао и выигрывал подарки. Может, он и не работал в этот вечер… Шаги Кима в какой-то момент замедляются и он останавливается. Чон и обремененный Пикачу Кан также оступаются и удивленно смотрят на старшего. Тэхен не говорит ни слова и смотрит на девушку с микрофоном в нескольких метрах от себя. Уличная певица не обращает внимание на пристальный взгляд парня в стороне и продолжает завораживающе петь в такт медленной, нежной музыке. - Что такое? – Кан смотрит из за большой головы игрушки на девушку впереди. Обычная уличная певичка в коротком бежевом платье и нежным тоненьким голоском. В центре города ведь таких полно. Да и Кан ни за что не поверит, если Тэхен скажет, что и уличных певцов никогда не видел. В отличие от ничего недоумевающего друга Чонгук почти сразу понял, что заставило Тэхена так замереть. Знакомые слова из песни медом льются обоим в уши. «Лепестки молча становятся красными». Тэхен подходит на несколько шагов ближе, не веря своим глазам, как девушка напоминает ему её. «И развеиваются по ветру… Ты исчезаешь также». Ветер аккуратно развеивает её темно-каштановые локоны и уголок платья слегка колышется. Она была похожа на ангела, упавшего с неба и начавшего петь. «Они тихо падают… И ты исчезаешь, вот так». Этот день выводит Тэхена на эмоции всё больше. На глаза предательски не вовремя выступают слезы и одна всё-таки позволяет себе скатиться по замерзшей щеке. Парню мерещится её лицо, как в ту ночь на границе. Голос девушки очень похож на её голос. Тэхен уже хотел уронить вторую слезу, но песня неожиданно заканчивается и юная девушка открывает глаза, замечая вокруг себя трое парней. На секунду она пугается и даже хочет сделать несколько шагов назад, но Тэ спешит отогнать от неё дурные выдумки. Достав из кармана крупную купюру, он наклоняется к шляпе у её ног, оставляя там деньги. - С… спасибо… - Девушка была в большом удивление и думала, что молодой человек ошибся купюрой и сейчас заберет назад, кинув ей монетки, как это делали все. Но он этого не сделал. - Вы так похожи на мою маму... – Он говорит это, кажется, сам себе, но достаточно громко, чтобы глаза девушки округлились и она была удивлена еще больше. Тэхен больше ничего не говорит. Только незаметно проводит пальцем по своей щеке, чтобы стереть влагу, и удаляется в прежнем ритме шага.