августовский дождь

За окном беспрестанно льëт дождь, раздражающе барабаня по карнизу и отвлекая от работы. Сынмин откидывается на спинку стула, сопровождая действие тяжёлым вздохом. После десятка часов, убитых на написание статьи, в голове творится полный бардак, из-за которого ужасно путаются мысли и текст расплывается перед глазами. Ещё этот дождь. Сбивает и раздражает. Парень снимает очки с круглой оправой и медленно потирает переносицу, надеясь, что после этого снова сможет сконцентрироваться на статье. Позволяя себе минутную передышку, Ким потягивается, чтобы размять затекшие мышцы. Как же не хочется возвращаться к работе... Тем не менее, парень снова подвигается к экрану ноутбука, заставляя мозг формулировать нужные предложения. Но кое-что снова отвлекает его. Мягкие, прохладные подушечки чьих-то пальцев, аккуратно накрывают веки Сынмина, закрывая их, отрывая от пелены слов. Тихий голос, будто медовый на вкус по своему необыкновенному звучанию, мурлычит прямо над ухом: – Дорогой, мне кажется, я теряю тебя, – Хенджин опускает руки с глаз Сынмина, обнимая его со спины. Ким чувствует, как Хван прижимается своей холодной щекой, к его горячей. – Ты не выходил из кабинета целый день, пора бы уже и отдохнуть. – Я хотел закончить статью, но тут было столько мороки... Думаю, ты прав, голова уже совсем не варит. – Ким сохраняет файл и захлопывает крышку ноутбука. Отдых, значит, отдых. Пора уделить время кое-кому более дорогому, чем этот утомительный набор научных терминов. – Пойдём, я заварил для нас чай. – Сладко жмурясь, улыбается Хëнджин и хватает Сынмина за руку, уводя из удручающего рабочей атмосферой кабинета. Ладонь Хвана такая холодная, но по-своему согревающая. Ким сильнее сплетает их пальцы, крепче сжимая руку. Даже если Хенджин сейчас ведёт его на край света, Сынмин совсем не против, ведь с ним чай всегда будет вкусным, руки – тëплыми, а дом – уютным. Хван приводит Кима на веранду и усаживает в большое кресло с пледами и подушками, а сам садится в такое же рядом. На маленьком столике стоят две кружки с горячим чаем. Из них тянет душистым ароматом мяты и ягод лимонника, а лëгкий белый дымок извивается вверх своими изящными потоками. Восприятие окружающего меняется. Дождь уже не раздражает, нет, совсем наоборот, своим монотонным брынчанием по крыше он успокаивает, играет звонкую мелодию природы. Мысли о работе бесследно пропадают, уступая место наслаждению. – Хëни, – зовёт Сынмин, отпивая немного чая, – если рядом ты, то, думаю, я согласен, чтобы дождь шëл вечно. Достаточно простого "я люблю тебя", но слова Кима звучат глубже, он вкладывает в них больший смысл, говоря, что готов отдать Хвану свою жизнь, взамен на то, чтобы быть рядом. Любовь – это только чувство, но его нужно доказать действиями, нужно суметь сохранить спустя годы, не разбив хрупкую скорлупу мыслей и ощущений. – Не обрекай остальных на бесконечный ливень, пожалей метеопатов, – очарованно улыбается Хенджин. На самом деле он ещё долго будет вспоминать эти слова Сынмина, прокручивая их в голове подобно любимой песне. Ким всегда говорит что-то такое, простое, но очень важное, пронизывающее насквозь, заставляющее сердце биться быстрее. Когда чай в обеих кружках заканчивается, а небо становится на несколько тонов темнее, на веранде уже не так тепло и уютно. Кресла пустеют, оставаясь одиноко стоять под тусклым светом из окна комнаты, где уже греются рядышком две фигуры. Сынмин обнимает Хенджина за талию, закрыв глаза и слушая его ровное дыхание и сладкий голос, в то время как Хван ласково гладит парня по голове, перебирая шелковистые тёмные волосы и почти шепотом напевая: "...a la la love you babe"... Не дослушав песню до конца, Сынмин поднимается и, близко-близко приближаясь к лицу Хëнджина, заглядывает в его тëмные выразительные глаза. Парня завораживает эта волшебная чернота, она похожа на космос, а блики – мириады звëзд в ночном небе. Прелесть. Разве может человек быть таким красивым? Нет, просто Хван исключение. Его исключение. Расстояние между ними незаметно для Сынмина исчезает, и он чувствует на своих губах пряные губы Хенджина. Касания выходят приторными, опьяняющими. Ким подаётся вперёд, углубляя, усиливая дурманящую сладость. Хван притягивает парня к себе, спускаясь нежными короткими поцелуями по бледной худой шее, вдыхая с жадностью тонкий родной запах, отчего Сынмин, сжимая ладонями его плечи, хватает воздух и окончательно забывается. И Хенджин плавится из-за шумного дыхания Кима, от забвения кружится голова, и он снова приникает к разгоряченным губам парня, желая раствориться в этом карамельном поцелуе. Сынмин – наркотик, от которого Хван зависим, из-за которого легко пожертвует всем и никогда не пожалеет. Это так странно, но в то же время романтично. Парни просто любят друг друга. Любят, как подростки, трепетно, безвинно и страстно. Любят, как пожилые пары, верно, преданно и очень-очень сильно. И это только их любовь. Только их жизнь.