Юра

      Ему Анин голос в телефонной трубке не нравится — больно высокий, ещë и с помехами. Врывается прямо в уши, царапая барабанные перепонки.       Честно сказать, ему Аня сама по себе тоже не нравится. Звонкая, игривая, глазки чуть строит. Ему не до того обычно.       Он кладёт без зазрения совести трубку на аппарат. Не сбрасывает — не совсем бездушная тварь. Но Анечкин голос всё так же отражается эхом по коробке, только теперь он точно не знает, о чём она там лепечет.       А Юра знает. Юра берёт телефон, внимательно, с улыбкой слушает её, и отвечает на её истошные попытки привлечь внимание. Юра прибегает к ней ночью, вылавливает её из лап полиции, целуется с ней так, будто мечтал об этом всю свою не очень долгую, но очень красочную жизнь, бóльшая часть оттенков которой была украшена именно сценами с Аней.       Юра берёт Аню в дом, делит с ней ночь, кровать и стоны, и ему почему-то так до безумия обидно. Пытался убедить себя, что всё равно — блефовал. Ему зло, обидно, тошно, брезгливо, неприятно. Ему противно от того, что это всё не из-за плесени на стенах, потолке, поле, не от отсутствия нормальных коммунальных услуг, не от клопов на замызганном матраце. Будто слышит, как родители спят.       Аня его раздражает. До безумия. На неё хочется кричать, срываться, выгонять, орать, выгонять ещё раз. Ей он грубит и премерзким образом отвечает, стараясь максимальное количество яда уложить в одну фразу, чтоб уж она точно губки поджала и с глазами на мокром месте убежала. А Юре — хоть бы хны. Он вообще не уверен, есть ли вещи, на которые Юре не всё равно.       Хотелось бы, чтобы это был он. Я разбитое сердце Кости.       Он ищет Юру везде — тот всегда оказывается первым. Куда бы не пришёл — «Юрия Татищева здесь нет». У него уже лёгкие отказывают от беготни, хочется закурить, заплакать.       — Юра, придурок. Я приеду. — он бросает трубку.       Почему она звонит в его номер отеля? Или он сам… Это не кажется важным.       — Ты нарушил обещание.       — Юра, что происходит?       — Я просил тебя только об одной простой вещи.       Он уже ничего не понимает.       — Юра, что происходит?       — Я просил тебя только об одной простой вещи.       Он уже ничего не понимает.