Неловкий момент

Вот уже больше недели их компания отдыхала в Рио. Вернее, отдыхала-то только Ясмин, что её очень не устраивало и возмущало, остальные же усердно трудились на благо общественности (которая в итоге сводилась к нескольким человекам): Джек с Каролиной целыми днями были в лаборатории, пытаясь найти ответы на неразрешимые вопросы; Синди пропадала в своём агентстве, получая удивительно много заказов; Мустафа, хоть и старался больше времени проводить с Ясмин, все же не мог отказаться от работы в филиале; а вот Зейн до сих пор находился в ореоле загадочности, поэтому нельзя было сказать точно, чем он занимался, но занимался он чем-то определëнно важным, и уж точно не менее интересным, чем все остальные, хотя, несмотря на это, он не упускал случая устраивать проверки пансиона, в котором жила девушка. Ясмин старалась не скучать в отсутствие друзей, которым она, по их уверениям, пока была не нужна в лаборатории, все время чем-то занимая себя. Она изучала город, гуляя по незнакомым кварталам (естестественно, не приближаясь в районы фавел!), ходила в библиотеки и местные забегаловки, погружаясь в незнакомую культуру, и однажды, даже прошлась по магазинам, прикупая подходящую для Рио-де-Жанейро одежду, дабы «слиться с толпой». Конечно, было очень непривычно настолько откровенно оголяться, но (цитата Каролины) «Чем короче будут юбка и топы, тем больше ты сойдешь за местную. Так что, девочка, привыкай к нашей развратной жизни». И приходилось привыкать. Правда, потенциал пока ещё был, потому как оголение не доходило дальше рук. Помимо адаптации к новым условиям, Ясмин занималась самоанализом. Нет, она не нагнетала себе ненужные проблемы, а наоборот, хотела их решать. Но, видимо, что-то каждый раз шло не по плану, и она запутывалась в себе ещё больше. А мысли тревожили её достаточно часто и по такому нелепому поводу, что она начинала чуть ли не ненавидеть себя. В голове постоянно возникал образ этого мрачного, взрослого мужчины в свежевыстиранной белой рубашке и классических брюках. Зачем? — мучал её извечный вопрос. С какого момента она стала так часто думать о нём? Неужели… Этого не может быть и никогда не будет! Она всë держит под контролем! Всë под контролем! Всë под… О нет… Нет! Нет! Нет! Только не это... И вот, Ясмин уже начала заботиться о том, что подумает о ней этот мужчина, как он к ней относится… да и относился когда-нибудь вообще, или всë это только казалось? До сих пор отрицая неопровержимый факт своего явного увлечения, она всячески стремилась подавить в себе все зачатки чувств к этому человеку. Получалось, конечно, так себе, но зато осознание такой душевной борьбы придавали себе какой-то особой значимости. Защитная реакция, кстати, как известно, имеет свои планы на развитие отношений между людьми, поэтому, видя Зейна, почему-то каждый раз хотелось спорить, раздражать его, иронизировать и подначивать на ответное поведение. И всë же теперь, каждая её ошибка перед ним, каждый её промах задевал за живое, ведь так не хотелось выглядеть глупой и несерьёзной!

***

Этот день был очень жарким. Настолько жарким, что хотелось непременно выйти в город в шортах и майке. Но всë же остатки принципов и воспитания сверлили в мозге большую дыру, не позволяя показаться в таком виде на людях. Неожиданно в голову Ясмин пришла смелая мысль: «Я нахожусь в Бразилии, в Рио, и ещё ни разу не была на пляже. Это даже неправильно, учитывая то, что выход к океану — одна из вещей, которой славится этот город. Тем более, у меня есть столько свободного времени… Заодно освежусь, иначе я умру от духоты в этом пансионе. Главное, чтобы меня никто не увидел и не узнал… " Ясмин испытывала невероятное волнение, надевая в первый раз в жизни купальник. Наверное, это чувство могло сравниться с тем, когда, будучи совсем маленькой, ты впервые крадëшь абрикос из-под глаз продавца фруктов или конфету в магазине — такой же адреналин и ощущение себя отпетым преступником. Купальник, кстати, был очень скромным — слитный, однотонного желтого цвета (продавец убедил, что он очень подходит к ее глазам), чтобы полностью не рушить её привычный уклад жизни, однако, всë-таки непозволительно сильно обтягивающий выступающие части фигуры. Покончив с внутренними метаниями, она надела летнее платье, взяла с собой сумку с необходимыми вещами и спустилась вниз. Незаметной остаться не удалось (так как донна Лукреция в оба следила за каждым постояльцем), поэтому пришлось на ходу придумывать нелепые отмазки, явно не вызывающие доверия. В конце концов, она была отпущена с Богом на все четыре стороны, полностью свободной в своём перемещении. Картина, открывшаяся на пляже, вызвала в Ясмин смешанные чувства, но это выражаясь очень мягко. Если быть точнее, то первой эмоцией был шок от такого откровенного зрелища (хотя, с чего бы это, она же пришла на пляж) — повсюду ходили мальчики, парни, мужчины с обнажёнными торсами и, либо в купальных шортах, либо в коротких плавках; но больше, конечно, поразили женщины, которые последовали примеру мужчин, сняв с себя верхнюю часть купальника. «Как можно быть настолько раскованными?» — носилось в голове у Ясмин, пока она, выпучив глаза, смотрела на проходящих мимо людей. Второй эмоцией стал стыд: став такого же цвета, как внутренность спелого арбуза, она стала искать взглядом свободное место. И (о чудо!) один шезлонг оказался свободным. Дальше эмоции не разделялись, превратившись в однородную смесь. Полежав на шезлонге, понаблюдав за людьми (надо признать, практически все имели идеальные красивые тела), сëрферами, которые безуспешно пытались поймать волну, и окончательно освоившись, Ясмин приняла решение впервые искупаться. Покинув своё нагретое местечко, она пошла к берегу океана. Вода, как и ожидалось, оказалась очень тëплой, и немного поплескавшись в радиусе двух метров от берега, Ясмин захотелось испытать более сильные впечатления. Конечно, в Сефере негде было учиться плавать (а бассейн для неё был вообще табу), поэтому она, как могла, старательно загребала руками и пыталась оттолкнуться ногами от воды по примеру других купающихся. Попытку научиться плавать, не увенчавшуюся успехом, но заметно утомившую её, она решила отложить до следующего раза. Но выходя из воды, на полпути к своему шезлонгу, она заметила знакомую высокую фигуру. Фигура стояла недалеко от места её обоснования, засунув руки в карманы и слегка опустив голову вниз. На нëм была надета все та же рубашка, брюки, но в дополнение были надеты чёрные солнцезащитные очки. Сложно было понять, чем он занят — то ли рисовал ногой круги на песке, то ли рассматривал вещи отдыхающих, но вид он делал правдоподобно скучающий. Сердце Ясмин ушло в пятки, как только она его узнала. «Что он здесь забыл?!» — возникло у нее в голове, — «Боже, он точно кого-то поджидает, и скорее всего — меня. Как только ты узнал, что я здесь?! Ты ни в коем случае меня не увидишь, по крайней мере, в таком виде!» Остаться незамеченной, пробираясь к своему шезлонгу, было непосильной задачей. Но ещё хуже было идти в одном купальнике по улице без вещей в пансион. «Выбирай из двух зол - меньшее» — это был девиз, которым руководствовалась Ясмин, поэтому быстрыми шагами, слегка пригнувшись и стараясь по возможности совсем исчезнуть с пляжа, телепортировавшись в свою комнату, она побежала к шезлонгу, к сожалению, уже потеряв из видимости Зейна. Достигнув пункта назначения, она уже хотела порадоваться своему успеху, но вдруг позади раздался знакомый голос, заставивший резко обернуться. — Уже уходите? — Ах! Господин Зейн! — рука невольно зажала рот, но вскоре переместилась чуть ниже, обхватив вторую руку, бессмысленно стараясь прикрыть все доступные глазу голые участки. — Поразительная зрительная память. Рад, что вы меня узнали. — чёрные очки скрывали глаза, но насмешка на его губах вызвала и смущение, и возмущение. — Зейн, я… Я... — дар речи предательски пропал, а глаза пытались найти в песке какое-нибудь спасение. — Не волнуйтесь, Ясмин, ваш вид, по сравнению с остальными — просто образец порядочности и благочестия. «Он будто нарочно смущает меня! И эта его ухмылка… Вымораживает!» — припомнила девушка сленговое слово Джека. — И что, господин Зейн, даже не будет никаких нравоучений? — стараясь казаться смелой, будто даже распрямившись, спросила Ясмин с вызовом. Он вновь улыбнулся, и даже сквозь плотные очки можно было почувствовать легкий прищур глаз. — Боюсь, что мои нравоучения в этой стране сведутся к нулю практически сразу. Да и кто я такой, чтобы диктовать свои никому ненужные взгляды? Под его пристальным вниманием (а Ясмин была уверена, что он смотрит на нее, хотя он, безусловно, старался держать взгляд на глазах, но по напряжённым желвакам было понятно, что ему даётся это с большим трудом) она, будто погружаясь в приятную, но странную тягучую субстанцию, нерво стала доставать из сумки парео. Кутаясь в разноцветный платок, она не преминула небрежно бросить: — Что вы здесь делаете? — Ясмин… — сказал он с некоторым укором, — Это довольно грубый вопрос, вы не считаете? Может быть, я, как обычный человек, пришёл на пляж отдохнуть, расслабиться, искупаться в океане? — с этими словами он вальяжно подошёл к шезлонгу, сел на оставшееся пустое место, и, наконец, театрально снял очки, немного щурясь на солнце. — Это не похоже на вас, Зейн. Неужели бразильское солнце так пошатнуло ваши железобетонные устои? — Возможно, — снисходительно ответил он и, спустя мгновенье, добавил, — но, с удовольствием признаю, вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы понять, что я здесь не за этим. Отдыхать и расслабляться я предпочитаю несколько иначе. — Он в упор посмотрел на неë, слегка улыбаясь. Щëки Ясмин вспыхнули. Двусмысленные фразы (а может быть, это только казалось ей?) этого человека рождали в голове неприличные мысли, хотя в общем-то, это не имело никаких оснований. Она тут же отвела глаза, смотря на волны. — Я искал вас. Не знаю, что произошло с вашим телефоном, но, насколько я вижу, вы не получили ни одного звонка и сообщения. — Разговор тут же принял серьёзный тон. «Опять разрядился! Когда я научусь ставить его на зарядку на ночь?!» — мелькнуло у неё в мыслях. — От кого? Что случилось? — уже с нескрываемым волнением спросила Ясмин. — От Джека и Каролины. Вы необходимы им сегодня в лаборатории в качестве переводчика. Кажется, у них появились какие-то зацепки в расследовании. Но я плохо осведомлён в этом. Они не захотели посвящать меня в семейные тайны. — Да… я поняла, спасибо. — и спустя паузу, Ясмин ехидно улыбнулась, — и как давно вы нанялись посыльным, Зейн? Кто-то из них мог бы сам прийти сюда. — Они оба заняты сейчас, а я, на ваше счастье, оказался свободен. Что касается посыльного…- он задумался, — с тех пор, как пообещал вашему отцу присматривать за вами, — без тени смущения ответил мужчина. — Будь вы немного ответственнее, мне бы не пришлось бегать по всему Рио в поисках вас. — Но вы успешно справились с этой задачей! — иронично воскликнула Ясмин, вкладывая в свой тон всë накопившиеся напряжение, — кстати, как вы меня нашли? — О, для этого потребовались все мои связи, — серьёзно ответил Зейн. — Пришлось переполошить всю полицию города и ещё нескольких моих хороших знакомых, которые согласились помочь. Благодаря лучшим детективам Рио, наконец-то, удалось выяснить ваше местоположение. Я же предупреждал, что ваши выходки всегда доходят до важных людей. — Но заметив неподдельный испуг в глазах девушки, сдержанно рассмеялся, — я шучу, Ясмин. Мне достаточно было позвонить и узнать всë у донны Лукреции. — Ну конечно… — осознавая свою несообразительность, Ясмин покраснела. — Она всë-таки догадалась, куда я пошла. — А вы думали, ваше маленькое приключение останется без внимания? — Надеялась… Резко прервавшись, Ясмин застыла в растерянности. Возникшая пауза была вызвана абсолютно обычной, но, в то же время, абсурдной ситуацией в данный момент: две молодые бразильянки с сочными формами, явно не страдающие комплексами и синдромом неполноценности, сняв, как некоторые женщины, лиф купальника, медленно прошлись рядом с проклятым шезлонгом. Реакцию Зейна увидеть не удалось, потому как всë внимание Ясмин тут же привлекло своё парео. Залившись краской и опустив голову как можно ниже, она от стыда накрыла глаза ладонью. Естественно, почти сразу любопытство перебороло понятное стеснение, и Ясмин, слегка повернув голову в сторону и не зная чего ожидать, наткнулась лишь на насмешливый взгляд, направленный на неё. Ухмылка на его лице стала шире, когда он поймал её глаза. Несколько секунд зрительного контакта длились вечность, пока он спокойно не произнëс: — Пойдëмте в другое место, Ясмин. Я не могу смотреть на ваш отчаянный вид. К тому же, вас уже заждались друзья. Короткий путь до пансиона прошёл в тягостном для Ясмин молчании, пока она мысленно возвращалась к неловкой ситуации, поглядывая на Зейна. Он же, казалось, уже забыл об этом и был, как всегда, погружён в свои мысли. Зайдя в кафе, Зейн тепло поприветствовал Лукрецию, поинтересовался как у неё дела, чем удивил Ясмин, не ожидавшей такого добродушия от него. Она уже собралась подняться к себе в комнату, как услышала его оклик. — Ясмин, в следующий раз, если захотите получше узнать город и познакомиться с его культурой, можете посоветоваться со мной. Я знаю Рио больше, чем вам кажется, и с радостью подскажу хорошие места. — Хорошо, Зейн… — До свидания, Ясмин. Не забывайте, я буду ждать вашего звонка или сообщения - смотря, что вам больше нравится. Хотя, я припоминаю, что вам больше нравится звонить. — Он тепло улыбнулся ей, вновь вызвав яркий румянец на щеках, и покинул кафе, оставив девушку в недоумении.