make them bow

Клаус столкнулся со последним двойником в два часа утра снаружи переполненного темного заведения, которое, видимо, исполняло роль развлечений в этом захолустном, но гордом городке, выросшем на месте его дома. Оглядываясь назад, ей повезло, что она была пьяна, потому что его первой мыслью было, что Катерина расслабилась — и растеряла все чувство стиля. Он художник, а на ней джинсы-клеш, конверсы и скучный одноцветный свитер, подходящий ее таким же скучным прямым волосам — он целых три секунды пялится на нее, как идиот. Оборотни постарше — те, кто обратился больше десяти лет назад — обладают отточенным обонянием, которое с легкостью отличит вампира от волка или от человека. Но он не оборотень. Он активировал ген больше тысячи лет назад, погрузив клыки в бледную шею Сигрид — прощай, единственный человек, который видел, что Мать сделала с ним, и которому было все равно, и он не хотел, не хотел ничего этого, но о, ее вена так привлекательно пульсировала, и… И он был так голоден. Тысяча лет, проклятый. Он отпраздновал юбилей почти десять лет назад — настоящую резню теперь сложно устроить, люди столько волшебной техники поизобретали, но он Клаус, гроза сверхъестественного мира, тот, от кого бегут монстры, и так далее, и тому подобное, и когда сложности останавливали его? Когда он, все еще перепачканный в крови, притащился на склад, где он тогда держал свою семью, и 0открыл три гроба — никогда четвертый — чтобы увидеть их серые лица, и всхлипывал, держась за лицо, выцарапывая глаза, пока по щекам не потекла кровь, и пока мир вокруг не погас… Они все равно всегда исцеляются. Мать забрала все, заперла Волка внутри него в крошечной клетке. Что это должно быть за жалкое, несчастное создание, вспомнились ему тогдашние мысли — кричащее, всхлипывающее, какая разница, если услышать его некому? — хрупкое, покалеченное и слабое, хищник, превращенный в скулящую добычу. Она забрала у него все, приковала его и оставила висеть на цепи, и затем она посмотрела него этими холодными, холодными глазами, и неужели это его вина, что ты раздвинула ноги, Мать, будь ты проклята… Сигрид была холодной и неподвижной еще до того, как он осознал, что это ее кровь согрела его язык. Мать лежала у его ног прежде, чем он понял, что дыра в ее груди и мокрое, тяжелое сердце в его руке следствия друг друга. Он пытался вложить его обратно, глупый маленький мальчишка, новорожденный убийца… Так что он пялился на девчонку довольно долго, прежде чем стало ясно, что это не Катерина, которой надоело жить — конечно, не она, Катерина в Нью-Йорке, прожигает карманы какого-нибудь светского льва. Она думает, что он не знает — все, что ему нужно, это показаться рядом с ней раз в полвека или около того, и бедняжка в ужасе бежит, уничтожая все, что построила — и о, милая, как ему это знакомо. И все же вот она, жалкое создание с лицом Татьи, невозможность — у Катерины не было детей, как это возможно, и о, он забыл, какая на вкус надежда… Ему даже не нужно внушать ей, потому что она наполовину пьяна, а он наполовину скрыт в тенях, так что его присутствие осталось незамеченным. И тут Стефан вышел из этого безвкусного увеселительного заведения и так же, как он с Бекой годы назад, обнял двойника за талию и поцеловал ее в лоб. Что ж. Как неловко. /// Он приехал к Стефану. Вот она правда о Никлаусе Майклсоне: он защищает. Его сокровища малочисленны, и девяносто лет назад бойфренд-риппер Беки с забавной прической каким-то образом пробрался в этот список, в этот самый эксклюзивный клуб в мире. И он, которому было плевать на всех, кроме его семьи, девять долгих веков, начал считать его братом. Бека, Кол и Финн заколоты и в безопасности. Элайджа жаждет его крови. А Клаус… Клаус был проклят тысячу лет. Такое долгое время, что большинство вампиров даже не могут его осознать, и он жил полужизнью, разрываемый… Последние девяносто лет он присматривал за Стефаном. Когда он срывался со своей глупой заячьей диеты и оставлял за собой дорожку из трупов, это Клаус разбирался: кто еще уничтожал доказательства и внушал людям, чтобы ни один охотник не услышал о возвращении Потрошителя из Монтерея. Всегда пожалуйста, Стефан. Он прибыл в этом маленький затрапезный городок с кровавой историей, с продуманным планом. Каким бы импульсивным он не был, он еще и был расчетливым, и он редко что делал без плана. Просто он с легкостью меняет их по ситуации. И все же, он ожидал найти своего друга, своего брата, и напомнить ему о лучших временах и устроить веселый тур по миру. Давненько он не был в Белграде. Он определенно не ожидал увидеть своего старого друга, обнимающегося с двойником. Так что той прохладной осенней ночью, Клаус исчез, оставшись незамеченным ни риппером, ни девчонкой. Планы меняются, и никто, лучше него, не знал этого. Он бы не пережил тысячу лет, преследуемый, если бы позволил себе быть негибким и предсказуемым. Ему нужна ведьма. Ему нужен оборотень и вампир. И ему нужен Лунный камень. Кому-то придется навестить Катерину. /// Сначала он собирался остаться в лучшей комнате жалкого подобия мотеля Мистик-Фоллс, но теперь все изменилось. Его путешествие должно было занять день-два, найти Стефана и убедить его оставить это место позади. Планы меняются. Это глупый маленький городок с его маленькими глупыми самопровозглашенными традициями и его семьями основателей — как высокомерно, учитывая, что первые поселенцы прибыли сюда еще за век до того, как его семья ступила на землю Нового Мира, и даже до них были еще и индейцы… Не важно, эти семьи основателей оставили после себя достаточно заброшенных особняков. Он выбрал не самый большой, старый дом Феллов — самый дальний от центра города, и с самой большой территорией. Место стало принадлежать ему меньше, чем за день — никакого внушения, просто его адвокаты настолько хороши. После звонка прибывают дюжины работников — он еще поднимает эти руины до своих стандартов. Три дня спустя, прибывает нечто более ценное. Мэддокс пригнал грузовик с гробами. Клаус пересчитал их — вот Бека, прекрасная даже в этой фальшивой смерти, и Кол, усмехающийся даже с кинжалом в груди, Финн, неподвижный, как камень, последние девятьсот лет. Мать… Что ж. У него куча дел. /// — Так, ты помнишь, как в «Гордости и предубеждении» ВВС миссис Беннет говорит, что Бингли поможет ей поставить ее дочерей на пути других богатеев? Конечно, там не так все вышло, но… — Кэр? — Елена покачала головой. — К делу? Она улыбнулась: — Ну, Сальваторе — горячие, богатые, молодые парни — прибыли в Мистик-Фоллс этой осенью, так? Елена подняла брови. — Так. — А теперь, моя обширная шпионская сеть сообщила мне, что… — она сделала паузу для увеличения эффекта. — Что дом Феллов наконец занят. Ну. Куплен. Елена засмеялась: — Молодым человеком с севера Англии? Да. Надо определенно пересмотреть сериал. — Не знаю, с севера ли, но, если словам миссис Клэри можно верить, определенно где-то оттуда. Как приятно было видеть ошеломленное лицо Елены. После школы они собирались отправиться на тот конец города, но Елена струсила, так что Кэролайн поехала с ней домой. Дженна была слишком крутой, чтобы жаловаться на нежданную гостью, которая собралась ночевать. Но на следующее утро любопытство все же замучило Кэролайн. Она все-таки отправилась к старому дому Феллов, где старый особняк уже начал превращаться в нечто, что однажды сможет поспорить с домом Тайлера. Вокруг него роились работники, и у них должно быть была сумасшедшая скорость, потому что как все это можно было сделать за одну только неделю? И дом такой красивый, и сады вокруг не отставали, и о-о-о, Локвудам будет, чему позавидовать… — Скажи, милая, и часто ты тайком пробираешься в чужой двор? Сердце Кэролайн ушло в пятки, и она подняла глаза к источнику голоса — мужчине, привалившемуся к дереву и которого определенно не было пять секунд назад. — А ты часто пугаешь женщин? — резко спросила она, держась за сердце. Мужчина усмехнулся, показав пару ямочек. Оттолкнувшись от дерева, он подошел к ней остановившись в полуметре. — Это мое хобби. Ну, наряду с питьём детских слез и осушением крови любящих печь бабуль. Кэролайн не удержалась, она хрюкнула. — Ты новый владелец, да? Мужчина поднял бровь и белозубо улыбнулся. Одной рукой он махнул в сторону дома — и почему у всех богатых парней обязательно окажется кольцо с синим камнем? По крайней мере, его было более скромным и стильным, чем у Сальваторе. — Что меня выдало? Возможно, тот факт, милая, что у меня есть причина быть на этом дворе? Она вздернула подбородок и улыбнулась. — Вообще, акцент. — А. Понятно, как обычно, скорость слухов за последнюю сотню лет не ослабела. Скажи, и что скучающие домохозяйки говорят обо мне? Что-нибудь приятное? Кэролайн фыркнула. — Мечтай. Оказывается, миссис Клэри не лгала, когда сказала, что новый обитатель Мистик-Фоллс выглядит, как настоящий ангел. Осеннее солнце отражалось от стильно взъерошенных золотых кудрей, глаза, серо-стальные, лучились весельем и самодовольством. Острые скулы контрастировали с округлым носом и полными, мягкими на вид губами. Горячий Богатый Британец лишь усмехнулся, словно прочитал ее мысли. — Я Клаус. — Брови Кэролайн невольно задрались к линии волос. — И из какого это языка? — Хм-м-м-м. — Он пальцем постучал себя по подбородку. — Скажем, норвежский? Она прищурилась. Кэролайн Форбс была практически профессиональной ищейкой. Это она выяснила всю историю жизни Стефана Сальваторе за пару часов после встречи с ним. Британский акцент, норвежское имя, слишком богатый и слишком молодой, чтобы заработать состояние самому, но достаточно независимый, чтобы купить дом в Затрапезной Дыре. На что поспорить, что у его есть свой траст и мертвые родители? — Знаешь, дорогая, — сказал он с усмешкой, — когда кто-то называет тебе свое имя, принято отвечать тем же. Она подняла брови и расправила плечи. — Кэролайн Форбс. Клаус улыбнулся шире. — Скажи, Кэролайн, не хочешь зайти? Она нахмурилась: — У тебя что-то с глазами? Клаус моргнул, его зрачки снова стали нормальными. Вербена. Как интересно. Двойник знает о маленьком клыкастом секрете своего бойфренда? Она даже защищает своих друзей? Или это шериф позаботилась о безопасности дочери? Кэролайн Элизабет Форбс, дата рождения 10 октября 1992 года, дочь Элизабет и Уильяма Форбсов, городского шерифа и среднестатистического охотника на вампиров. Ближайшая подруга двойника, Елены Гилберт, вместе с юной ведьмой из клана Беннетов. Все это он узнал от своих информантов и из пары внушений. Хорошенькая блондинка с голубыми глазами, явно без проблем своей подруги с модой. Яркая, умная, саркастичная — под гладкой поверхностью этого омута явно совсем не тихо. Достаточно, чтобы заинтересовать его, достаточно, чтобы ему стало интересно настолько, сколько не было десятки лет. Часть его была рада, что внушение не подействовало, хотя проблему этого города с вербеной надо решать. Но было бы жаль притушить такое пламя. — Ничего, — ответил он без паузы, словно не произошло ничего странного. Она пожала плечами, видимо, как все люди, списывая это на собственную фантазию. — Ну? — Зависит, от того, — сказала Кэролайн, — там внутри сплошные голые стены и потные строители? Клаус расхохотался, удивленным тем, что это было искренне. — Несколько комнат практически закончены. К тому же, я имею слабость к Новому Орлеану, что проявляется в коллекции бутылок лучшего бурбона, который только можно найти. Она скептически подняла брови, и он почему-то нашел это выражение милым. — Сейчас утро субботы. — Будни — ничто большее, чем социальный конструкт. — Но не утро, — возразила она. — И мне надо домой. Ему пришлось приглушить вспышку разочарования, и одного этого хватило, чтобы сбить его настрой. — Хорошо, — вместо этого сказал он, отмахнувшись. — Тогда скажи мне, что заставило тебя пробраться ко мне в этой чудесное, — он усмехнулся, — субботнее утро. Она прищурилась. Это было мило. — Я не пробиралась. — Конечно. — Я собирала информацию, — фыркнула она, складывая руки на груди. — Это то, что ты делаешь, когда странный богатенький британский Ричи решает переехать в дом по соседству. — Но я не британец. — Подожди, я догадаюсь — ты один их тех богатых наследников, которые с детства столько путешествуют, что так нигде и не пустили корни? Хм-м-м-м. Довольно далеко от реальности, но вместе с тем это самое близкое что можно вообразить, не имея понятия о правде. — Что-то вроде этого. — Понятно, — сказала Кэролайн. — Не пойми меня неправильно, я рада, что ты здесь. Этот город — самое скучное место на земле, и внезапно в него начинают падать с неба богатые парни. — Она прищурилась. — Ты знаком с Сальваторе? Разве все богачи не знакомы друг с другом? Он невольно засмеялся вновь. — Вроде того, — сказал он. Она прищурилась еще сильнее. — А поточнее? — Первое. Не все богачи знакомы друг с другом, по крайней мере, не по моему опыту. Она покраснела. — Ну, я в этом не разбираюсь. Клаус улыбнулся. — Что ж, Кэролайн, ты уверена, что я не смогу соблазнить тебя выпить со мной? — Ее имя сорвалось с его языка с королевским флером, и он обнаружил, что ему это нравится. Она осмотрела его с ног до головы, и почему-то он не смог удержаться от того, чтобы расправить плечи под ее взглядом. Она прикусила губу, бросив взгляд на город. — Мне правда надо домой, — тихо сказала она. Ее язык мелькнул, чтобы облизать губу. — Может, в следующий раз? В ее голосе был намек на надежду, и что-то внутри него от этого изменилось, что он ощутил, но не смог понять. Невольно, он улыбнулся вновь. Не ухмыльнулся, не усмехнулся. Каким-то образом эта смертная заставила его испытать настоящую радость. — В таком случае, мои двери всегда открыты для тебя, Кэролайн. Она просияла. /// Елена не поцеловала Стефана у дверей пансиона, не важно, как ей хотелось. Ее жизнь так быстро превратилась в бардак, и ей снились кошмары и холодные глаза Деймона, а теперь… Теперь она даже не нужна ему. Как глупо. — Идем, — сказала она, переступая порог — и замирая, когда увидела молодого человека, полулежащего в кресле перед камином с стаканом бурбона Деймона в длинных пальцах. — Стефан Сальваторе, — протянул он с усмешкой. Его акцент явно указывал на другую сторону океана, и она вдруг вспомнила, что ей говорила Кэролайн накануне. Рядом с ней Стефан сделал шаг вперед, загораживая ее собой. — Еще один твой друг? Стефан покачал головой. Британец прижал свободную руку к груди. — Я уязвлен в самое сердце, — объявил он. — Тебе чем-то помочь? — напряженным голосом спросил Стефан. Незнакомец опрокинул в себя остатки бурбона и мгновенно, куда быстрее Стефана или Деймона, оказался перед ними. — Да. Но сначала я помогу тебе. — Что… На указательном пальце, которым он поднял подбородок Стефана, чтобы тот посмотрел ему в глаза, сидело золотое кольцо с синим камнем. Она с удивлением увидела, как изменились его глаза, зрачки расширились, как у Деймона, когда он пытался внушить ей, но что он делает, Стефан вампир… — Теперь ты помнишь, — выдохнул он. Елена не знала, что об этом думать — потому что Стефан моргнул, и его лицо осветилось узнаванием. Он улыбнулся. — Вот так-то лучше, — мягко сказал незнакомец. — Ник. Она никогда не видела Стефана таким. — С возвращением, старый друг, — сказал вампир, этот Ник, и Стефан обнял его за шею. Он застыл на мгновение, но затем его руки неуверенно поднялись и обвили Стефана в ответ, словно он забыл, как обниматься. — Прошла вечность, — сказал Стефан, отпуская его. — Ребекка…? — Занята. Но в безопасности, — ответил Ник. Его взгляд переместился на нее. — К счастью для тебя, Стефан. Ты же знаешь, как легко меняется ее настроение. Стефан неловко переступил. — Мы не… Елена, это мой старый друг из двадцатых годов, Никлаус. Боже. Двадцатые. Она никогда не сможет к этому привыкнуть. Он закатил глаза. — Брось. Просто Клаус. Только мой нудный старший брат зовет меня так. Елена кивнула и вяло улыбнулась. — Ник, это Елена Гилберт… — протянул Стефан, затем печально покачал головой. — Что, уверен, ты уже знал, ведь ты… Ну, ты, и ты не ступаешь туда, где не владеешь ситуацией. Клаус хлопнул его по плечу. — Рад, что ты по-прежнему меня хорошо знаешь. — Некоторые вещи не меняются даже за девяносто лет, — сказал Стефан. Затем он стал серьезным. — Кстати об этом… Что произошло той ночью? Почему ты здесь сейчас? И после почти века молчания. Лицо Клауса помрачнело. — Скажем так, угроза устранена. Пока что. — Он вздохнул. — К тому же не думай, что раз я держал дистанцию, то не присматривал а тобой. Кто, по твоему мнению, позаботился о том, чтобы скрыть несчастье, что произошло с той оперной певицей в шестидесятых? Как ее звали? Джина? Стефан бросил нервный взгляд на Елену. — Джина Бриант, — неловко уточнил он. Клаус кивнул. — Братья Демичелли шли по твоему следу. Твой почерк… Узнаваем. Стефан побледнел. — Демичелли? — О, да. Он помотал головой. — И затем они таинственным образом исчезли полгода спустя… И ты, наверно ничего об этом не знаешь? Клаус усмехнулся. — Время от времени я проявляю благородство на благо вампирского общества. К тому же, они были очень вкусными — после того, как они истекли вербеной. Елена ощутила, как дернулась ее голова от ужаса от того, что он подразумевал. — О, не надо смотреть так осуждающе, милая, — протянул Клаус. — Братья Демичелли были знамениты тем, что любили ловить вампиров и живыми подвесить их за лодыжки, чтобы повеселиться, прежде чем заколоть их. Она ощутила подкатывающую тошноту. — Ого, — Стефан потерял дар речи. — спасибо, Ник. Если бы они поймали меня… — Ты бы умер неприятной смертью десятки лет назад, — весело закончил Клаус. — И никогда бы не встретил свою прекрасную леди. — Он кивнул Елене. — Каким бы другом я был, если бы позволил подобное? Стефан казался искренне тронутым. — А что касается причины моего приезда, — продолжил Клаус, — изначально, я собирался убедить тебя покинуть этот… — он поморщился, — очаровательный городок и попутешествовать со мной, но так как… — он пожал плечами. — Скажем так, кое-что здесь поймало мой интерес, так что я останусь ненадолго. Кто-то же должен осуждать твой жизненный стиль, Стефан. Заячья диета? Серьезно? Стефан сжал челюсти. — Если ты правда присматривал за мной, то ты должен понимать, почему это необходимо. Каким-то образом Клаус умудрился выглядеть одновременно чрезвычайно невинным и воплощением дьявола. Она поднял руки, сдаваясь, и слегка наклонил голову, ухмыльнувшись. — Я просто думаю, что жаль тратить такой талант. — Я был не в лучшем состоянии, когда мы познакомились, — возразил Стефан. — Оу. Но было так весело. — Я вырос из подобного рода веселья, Ник. — Его голос звучал мрачно, но когда он бросил взгляд на Елену, его глаза казались… Встревоженными. Глаза Клауса вспыхнули. — А, ясно. Леди все еще не знает о твоем неприятном прошлом. Ну, что ж, говори обо мне что хочешь, но я не доносчик. — Ник… — Расслабься, Стефан. Этот разговор я составлю тебе. Елена давно перестала притворяться, что следует за этим разговором. Она не был уверена, что ей нравится этот новый (старый?) Друг Стефана — и он точно нравится ей намного меньше, чем Лекси. Но что-то в нем просто кричало об опасности, большей, чем от Стефана. Большей, чем от Деймона. — Почему бы тебе не присесть? — предложил Стефан. — Ты уже впустил себя и приложился к алкоголю Деймона. — Жизнь без размаха скучна, — протянул Клаус. — Что именно привлекло тебя остаться? Это не совсем в твоем стиле. Клаус фыркнул. — Всему свое время, Стефан. О, и чтобы я не забыл, твой брат — хочешь, чтобы я его убил? Елена резко вдохнула. — Я… Нет. — Стефан был намного меньше ошеломлен этим предложением, чем она ждала. Клаус наклонил голову набок. — Ты уверен? Раз у тебя период затишья, я подразумеваю, что это не ты оставляешь след из тел, окруживший город в последнее время? Нападения животных — этот предлог не изменился с тех пор как я был маленьким новорожденным вампиром. Не очень незаметный, твой брат, Стефан, особенно, в городе с нашествием самонахванных охотников — с которым придется справляться мне, пока я здесь. — Ник… — К тому же я припоминаю что-то о вечных страданиях? Стефан вздохнул и упал на диван. С беззаботной улыбкой Клаус опустился в кресло напротив него, скрестив ноги и подперев подбородок рукой. Елена села рядом со Стефаном и положила руку на его плечо, чувствуя себя особенно бесполезной. — Между Деймоном и мной… Договоренность. Пока что. Я знаю, как с ним обращаться. — Понятно. — Он устало вздохнул. — Что ж, приятель, если передумаешь, то знаешь, где меня найти. — Я буду иметь это в виду, — сказал Стефан, наливая себе выпить. Он предложил стакан и Елене, и она взяла, хотя никогда не любила вкус чистого бурбона. — Замечательно. Я ищу… Дверь распахнулась, и в дом уверенно вплыл Деймон. Он остановился как раз за границей света камина и осмотрел Клауса сверху вниз с не обещающей ничего хорошего ухмылкой. — Эй, Стеф, — протянул он, — ты не говорил, что собираешься принимать гостей. Клаус не встал, чтобы поприветствовать его — он не сделал вообще ничего, оставшись сидеть в ленивой развалочке, закинув лодыжку на противоположное колено, и держа в лениво перекинутой через подлокотник руке хрустальный стакан. Он выглядел как король в ожидании того, что нерадивый подданный очнется и выразит свое почтение. Она только успела осознать, что Деймон шевельнулся, осле того, как он прыгнул, а затем дернулся, вдавленный в стену с такой силой, что картины в рамах содрогнулись. Клаус был выше Деймона меньше, чем на полдюйма, и он был уже в плечах и стройнее, но он с легкостью держал его за горло. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я его убил? — спросил он, подняв брови, глядя на Стефана. Затем он остро, по-волчьи усмехнулся. — Такая возможность пропадает. — Нет, — сказал Стефан. Клаус уронил Деймона. — Жаль. — У его ног Деймона кашлял и отплевывался, и Елена с отстраненным любопытством смотрела, как исчезает синяк в виде руки с его ши. — Первое правило вампирских схваток, приятель, — сказал он, слегка пнув Деймона ботинком со стальным носком. — Уважай старших. Стефан наклонился к ней и прошептал на ухо: — Чем старше, тем сильнее. Деймон поднялся на ноги. — Стефан нашел себе большого злого защитника? Что, нажаловался на старшего брата? Уголки губ Клауса дрогнули. — Что-то в этом роде. — У-у-у. Так ты слышал обо мне, — Деймон усмехнулся, показывая клыки. — не могу сказать того же о тебе. Приятель. — О, я искренне в этом сомневаюсь. В этот момент Стефан решил встать. Он подошел к ним и закинул руку на плечи вампира. В его глазах было веселье. — Деймон, — сказал он. — Могу я представить тебе моего старого друга? Его зовут Клаус. Реакция Деймона был мгновенной. Елена, не веря, смотрела, как кровь отлила от его лица, и… — Что? — прохрипел он. — Я же говорил, что слышал, — промурлыкал Клаус. Демон замотал головой. — Это невозможно. Клаус — всего лишь сказка. Даже стоя на расстоянии, Елена видела, как Клаус довольно распахнул глаза. — Что ж, приятель, что тут можно сказать? Ты сказочно заблуждаешься. — Я не понимаю, — пробормотала Елена. Она сказала это больше себе, чем другим, но она не привыкла находится в обществе людей с супер-слухом. Стефан неловко поморщился, Клаус каким-то образом стал еще более самодовольным. Деймон злорадно хохотнул. — Знаешь, что, Стеф, это забавно. Ты выносишь мне мозг за то, что я наслаждаюсь жизнью за счет пары человек, тем временем плетя браслеты дружбы с ним. — Что? — Да, Елена, — продолжил Деймон. — Оказывается, Стеф и бич сверхъестественного мира — друзья навсегда. — Ты мне льстишь, — промурлыкал Клаус. Стефан вздохнул. — Давай не сейчас. Клаус склонил голову. — Как пожелаешь. Но Елена продолжала смотреть на Деймона. Он пытался сделать хорошую мину при плохой игре, но она еще никогда не видела его настолько безобидным. — Если передумаешь, — протянул Клаус, бросив на Стефана многозначительный взгляд. Стефан невесело улыбнулся в ответ. — Я буду об это помнить. Он оглядел комнату, задержавшись на Елене и Деймоне. Затем его взгляд снова вернулся к Клаусу. — Хочешь выпить через пару дней? Я столько надо обсудить, столько новостей. Улыбка Клауса была сияющей. — Я уж думал, ты не спросишь, приятель. — Толчок в воздухе — и он исчез. /// Стефан смотрел на место, где Ник был всего полсекунды назад. Его голова все еще кружилась от этих новых/старых воспоминаний — Елена и Деймон перед ним внезапно стали казаться менее реальными, чем губы Ребекки — алые от помады, алые от крови. И Ник… Ник стер его воспоминания и бросил его там. Ник… Присматривал за ним. Десятки лет. И теперь он вернулся в его жизнь с этой самодовольной усмешкой, за которой прятался океан из комплексов, и целью, которая вряд ли, по его мнению, могла быть благотворительной. Он упал обратно в кресло. — Стефан? — Я… Мне жаль, Елена. — Тебе должно быть жаль, — прошипел Деймон. — Ты чокнулся? путаешься с первородными? Стефан поднял голову, бросив мрачный взгляд на брата. — Тебе внезапно стало не все равно, жив я или нет? На челюсти Деймона вылезли желваки. — Мне всегда было не все равно, Стеф. Если тебя кто-то и убьёт, то только я. И Стефан… Он просто смотрел. Где бы он ни был, Ник был ему братом больше в то короткое время, что они провели вместе, чем Деймон с тех пор, как и обернул. И он спас его тогда, когда Стефан даже не знал, что был в опасности. Демичелли… Его пробивала дрожь только от мысли о них. И они были мертвы столько лет. — Уверен, что Клаус будет в восторге, если ты попытаешься. Все это время его проблемой было то, что он был слабее Деймона — потому что какие-то жестокие боги решили, что он не может существовать в равновесии. А теперь… Теперь рядом с ним есть тот, кто может раздавить Деймона, как виноградину. Его брат побледнел. — Он тебя уничтожит, Стеф. — Может быть. И даже вполне возможно. Стефан уставился на Деймона. — Пусть лучше он, чем ты. — Как… — Елена выглядела такой потерянной. Она только узнала о вампирах, лишь сделала шаг в этот странный жестокий мир, и теперь на них шел ураган. — Он внушил тебе. Шокированный взгляд Деймона метнулся к ней. — Это невозможно. — Он первородный, — вслух задумался Стефан. — Я не уверен, что хоть кто-нибудь из нас знает, что это значит. — Что, даже ты? — издевательски протянул Деймон. — Боже, ты точно сдохнешь. — Стефан помотал головой. — как ты вообще с ним познакомился? — Что значит «первородный»? — одновременно с ним требовательно спросила Елена. Деймон бросил на нее взгляд. Его губы растянулись в злой, острой ухмылке. — Первое поколение вампиров. Старейшее в мире. — Насколько старый… — Ну, я не знаю, почему бы тебе не спросить Стефана, ведь он дружит с худшим из них. Стефан потер лоб. — Я не знаю. Ребекке не нравилось говорить о своем детстве. — Ты говорил о ней. Ребека? — Ребекка. — Он смущенно улыбнулся. — Видела бы ты ее лицо, когда я ошибся так же. — И Ребекка… — намекнул Деймон. Стефан скривился. Он бросил извиняющийся взгляд в сторону Елены. — Сестра Ника. Мы. Эм. — О, как неловко. — Мы… Встречались. Девяносто лет назад. Почему так неловко? Мы больше не вместе! Больше нет. Это к лучшему. К лучшему. У Деймона отпала челюсть. — Ты — мой нужный младший брат — залез в штаны первородной? Подожди… О. Девяносто лет назад говоришь? Стефан резко вдохнул. — Так это самый разгар твоих деньков Потрошителя из Монтерея, а, Стеф? Проклятье. — Елена, я… — Что… Стефан, о чем он говорит? — Я не так хотел рассказать тебе… — начал он, но Деймон оборвал его. — Видишь ли, у Стефа весьма страшненькое прошлое, — сказал он радостно. — Он был самым известным массовым убийцей на континенте. Ее лицо словно прорвало дыру в его груди. — Стефан… Клаус сказал… — она оборвала себя. — Стефан, это правда? — Я… — он повесил голову. — Да.