that guy is a pleaser

Он сталкивается с ней ровно в семь тридцать, когда выходит из квартиры на учебу, поправляя наглухо застегнутое черное пальто. Незнакомка одета в мешковатый спортивный костюм, зипка расстегнута, оголяя торчащие ключицы, ее растрепанные волосы завязаны наспех в пучок и на лице видны остатки вчерашнего макияжа. Она что-то печатает в телефоне, ожидая лифт, и, заслышав шаги, поднимает голову и улыбается в знак приветствия. Шигео кивает ей в ответ и поворачивается лицом к лифту, сжимая обеими руками черный портфель с ноутбуком и тетрадями. Они заходят в широкую кабинку одновременно, слегка задев друг друга плечами, и всю дорогу с седьмого по первый этаж Шигео беззастенчиво разглядывает ее смазанные стрелки и усыпанную красными пятнами шею. Когда они выходят из подъезда, они переглядываются, кивают друг другу еще раз и расходятся навсегда в разные стороны. Позднее этим же вечером в баре Рейген, пьяно хихикая, рассказывает о том, как полезны вечерние пробежки для случайных знакомств, какой размер прятался под спортивным костюмом и как долго продлилась их совместная «кардио-тренировка». Шигео, оперевшись щекой о кулак, слушает крайне внимательно, иногда заливаясь краской и фыркая от особенно неприличных шуток, а потом поворачивает головой и видит крайне внимательный взгляд Экубо, медленно водящего пальцем по краю стакана с виски. Он прекрасно замечает, как по мере рассказа Рейгена улыбка Шигео становится все менее искренней и все более – натянутой; прекрасно замечает и прекрасно представляет, как позже, когда Рейген нахрюкается и уснет головой в унитазе, Шигео будет лежать на диване и плакаться в экубово плечо о своих невзаимных чувствах, а тот гладить по голове и говорить то, что говорил уже сотни раз до этого. И это, конечно, повторится снова через неделю. Типичная пятница.

***

Сколько Шигео себя помнил, он всегда смотрел на Рейгена снизу вверх. Начиная с того момента, когда они играли в школьном дворе в догонялки, и заканчивая старшими классами, когда разница между ними составляла какие-то пара сантиметров. День их знакомства произошел годы назад: к ревущему Шигео, сломавшему свою игрушечную машинку, кто-то приблизился, своей головой заслонив полуденное солнце. Когда Шигео поднял голову, он увидел светловолосого улыбающегося мальчика, который без слов протянул ему свой синий самосвал. Мальчик оказался Рейгеном, и его самосвал был намного круче сломавшегося грузовика. Когда Шигео озвучил это после совместной возни в песочнице, Рейген сказал, что может подарить его. В ответ на сопротивления он заверил, что «он мне все равно не нравится», и «между прочим, друзья дарят друг другу подарки». И Шигео, знающий его от силы пару часов, согласился. Он вообще сразу понял, что с Рейгеном лучше не спорить: ему было целых семь лет, пока Шигео – только пять, и с настолько опытным и взрослым человеком ругаться не было смысла. Когда родители стали гнать их домой, потому что наступило время ужина, Рейген взял его за руку и очень серьезно сказал, что они теперь – лучшие друзья, и никогда не расстанутся. Шигео согласился, и они даже пожали руки – прямо-таки взрослая деловая сделка. Придя домой, он, увлекшись конструктором, и думать забыл о соглашении. А на следующий день снова встретил Рейгена в песочнице. И на следующий, и на следующий, и на следующий… Песочница превратилась в порог начальной школы, потом – в скейт-парк за домом, затем в автобусную остановку, от которой Рейген всегда отъезжал в старшую школу. Синий самосвал стал первым из сотни подарков, в числе которых были воздушный змей, обед в забегаловке с карманных денег, первая в жизни сигарета и дакимакура с Микасой. Они росли, менялись, терпели гормональные перепады, потеющие ладони и активизировавшуюся растительность; жизнь не стояла на месте – но Шигео продолжал смотреть на Рейгена снизу вверх. Даже когда тот падал на скейте, разбивая колени, блевал после первой тусовки в аккуратно постриженные кусты и, лежа на коленях Шигео, рыдал от безответной любви. Рейген вообще часто влюблялся. Шигео не влюблялся никогда. Когда Рейген поступил в Токио и уехал, переезд Шигео стал лишь вопросом времени. Они даже не обсуждали это: неразлучность их дуэта была самим собой разумеющимся фактом. В этом не сомневались ни их родители, ни общие друзья, ни даже одноклассница Цубоми, с которой Шигео пытался встречаться в средней школе (она бросила его через месяц, потому что, ну, шесть из семи дней в неделю занимал Рейген, и ее, видите ли, это не устраивало; это исключительно ее проблема, считал Шигео). И ни у кого это не вызывало вопросов. Ровно через два года после отъезда Рейгена на пороге его токийской съемной квартиры с рюкзаком за спиной и уведомлением о зачислении в университет в руке появился Шигео. В их маленькой двушке была одна скрипучая кровать и дырявый матрас. Рейген благородно уступил Шигео кровать – а потом почти каждую ночь залезал со своими ледяными конечностями к нему под одеяло, жалуясь на пружины от матраса, которые «упираются в жопу». И это было нормально. Рейген вваливался в душ, пока Шигео находился там, они брали один рамен на двоих, когда не хватало денег на обе порции, делились одеждой и плакали навзрыд над сопливым седзе-аем. И это тоже было нормально. О том, что с этим что-то не так, впервые заговорил Экубо. Он был на три курса старше Рейгена, постоянно носил деловые костюмы, работал барменом на соседней улице и курил по полпачки сигарет в день. В общем, человек, вызывающий уважение. Наверное, если бы об этом завел речь кто-то другой, Шигео его бы и слушать не стал – что люди вообще знают об их с Рейгеном дружбе? Но Экубо всем нравился – и Шигео хотел нравиться ему. Тогда был вечер четверга, они стояли на автобусной остановке, курили и ждали Рейгена после пар. И Экубо вдруг сказал: - А вы встречаетесь? Шигео настолько сильно удивился, что поперхнулся сигаретой – а он ведь даже курил не в затяг. Экубо подождал, пока он прокашляется, похлопал сочувственно по спине и повторил вопрос. Шигео пожал плечами – потом понял, что это выглядит странно, и поспешно помотал головой. - С чего бы нам встречаться? Мы друзья, - и добавил неуверенно: - у Таки вообще-то девушка есть. Это правда. На тот момент у него действительно была девушка – староста из его группы, и они встречались уже неделю. Шигео пока не знал, что отношения их не продлятся дольше следующих выходных – и они расстанутся по той же причине, по которой когда-то его самого бросила Цубоми. - Вот я и подумал, что она так, для прикрытия, - Экубо задумчиво пожевал сигарету. – Вы же все время вместе, двадцать четыре на семь, прилипли друг к другу и не отцепляетесь… Я не хочу сказать, что это что-то ненормальное – но в этом определенно есть какой-то подтекст. - Мы просто с детства дружим, - возразил Шигео. - Ага, - хмыкнул Экубо. – У меня так сестра замуж вышла. Шигео хотел было начать спорить и уже открыл рот, но тут подъехал автобус, откуда выскочил взмыленный после часа пик Рейген. Он похлопал по плечу Экубо, прижал к себе Шигео в знак приветствия и всучил ему пакет клубничного молока – «в магазине рядом с универом по скидке было». Шигео растерянно оглянулся на Экубо – тот многозначительно поднял брови, и Шигео понял, что Рейген в этой дискуссии его однозначно подставил. Придя домой, Шигео долго-долго лежал на кровати и смотрел в потолок с полупустым пакетом молока в руках. В голове крутились экубовы слова, улыбка Рейгена и их тринадцать лет дружбы. Он анализировал каждую их встречу, которую только мог вспомнить – и везде пытался найти какой-то подтекст, и с удивлением понимал, что действительно его находил. А еще все больше и больше смотрел на Рейгена с какой-то другой стороны – с той, с которой на него обычно смотрели одноклассницы Шигео, когда Рейген встречал его после уроков. Они никогда не смотрели вместе порно, не учились друг на друге целоваться и не вели смущающих разговоров о ценности их дружбы – но Рейген наклеивал ему на разбитые колени пластырь и учил готовить, а Шигео помогал ему с английским и стриг его отросшие по плечи локоны. Ничего гомоэротичного. Сосед всхрапнул за спиной, и Шигео вздрогнул – как будто бы его мысли мог кто-то услышать. Ему стало стыдно, а потом он разозлился – и на себя, и на Экубо, и даже немного на Рейгена. Если бы не он и не его идиотское молоко, он бы даже не думал сейчас об этом. Ведь так? И, пока мысли о Рейгене не стали окончательно неправильные и непоправимые, Шигео повернулся на бог и сладко заснул. А когда он проснулся, то понял, что было уже поздно. И он опоздал даже не тем утром, не предшествовавшим вечером, не полгода назад, переехав к Шигео, а годами ранее – потому что окончательно и бесповоротно влюбился в Рейгена. Тогда Шигео не разговаривал с Рейгеном весь день: пытался привыкнуть к этой новой реальности, пережить осознание многолетних чувств и главное – придумать, что дальше делать. Хорошо, что Рейген ушел тогда на учебу рано утром и пропал до самого вечера – писал какую-то очередную работу. Шигео это все значительно упростило – не пришлось прятаться в кофейне на углу дома. На следующий день ему все-таки пришлось с Рейгеном столкнуться – тот, полуголый, пахнувший одеколоном и с мокрыми волосами после душа вошел в его комнату и спросил, будет ли он кофе. И, конечно, сначала Шигео очень сильно испугался – потому что все эти эмоции навалились на него сильно и сразу, восприятие выкрутилось на максимум, и несколько секунд он просто смотрел на чужую грудь, не в силах ни поднять глаз, не опустив. А затем, совладав с собой, ответил спокойно ровным голосом – да, будет. А потом он понял, что ничего, в целом, не изменилось. Разве что теперь, обнимаясь с Рейгеном, Шигео покрывался еле заметным румянцем, и ночные фантазии о безлицых незнакомцах обрели конкретные образы. Ничего, на самом деле, не поменялось – они все еще ходили вдвоем в раменную на последние деньги со стипендии, просиживали штаны за барной стойкой, ничего не заказывая и просто отвлекая Экубо, и до утра занимались, помогая друг другу повторить материал к сессии. И в таком темпе прошло четыре месяца – прекрасные четыре месяца, когда Шигео любил Рейгена, тихо, молча и безболезненно. А потом кое-что произошло. У Рейгена снова появилась девушка. И это было нормально – потому что Шигео пережил по меньшей мере пять девушек Рейгена, и последнюю – не так давно. Но одновременно это было и что-то новое – потому что это первый раз, когда он осознает, что он Рейгена любит, а он – кого-то другого. И, кажется, серьезно. И Шигео думает, что все будет нормально. Она пришла к ним вечером в пятницу. На ней было надето милое розовое платье в стиле лолита, а крашеные в бордовый волосы с отросшими корнями были завязаны в два аккуратных хвостика. Ее звали то ли Цуки, то ли Юки, она болтала с Шигео о его коллекции манги «Атаки титанов», они вместе смеялись над Рейгеном и готовили том ям. Шигео подумал, что, в целом, девушка – это только на пользу: в конце концов, это первый раз за месяц, когда они ели не лапшу из бич-пакета, а нормальный суп. Шигео даже в целом не был против, что они чмокались у него на глазах – нестрашно. А потом они начали трахаться. Шигео до последнего думал, что когда Рейген что-то пошутил про то, что они не дадут спать, он имел в виду громкий смех над какой-нибудь тупой комедией. И он очень надеялся, что эти странные вздохи за стеной – это не то, что ему кажется. Но когда кровать начала ритмично стучать об стену, Шигео понял, что ему нет смысла заниматься самообманом. Он засовывал в уши наушники, утыкался лицом в подушку и включал в плейлисте самый громкий хард-рок из тех, который был, но ничего не могло перекричать осознание того, что Рейген за стеной трахается не с ним, а с какой-то другой девчонкой – безусловно, очень веселой, хорошей, доброй и замечательной. Но не с Шигео. В ту ночь он ночевал у Экубо – и это был первый раз, когда он появился на пороге его квартиры, зареванный из-за Рейгена. Экубо еще не знал, что это превратился в еженедельное мероприятие – но ничего, он привыкнет. Первое время Шигео продолжал общаться с Юки, как ни в чем не бывало. Они все вместе иногда готовили, смотрели фильмы (Шигео игнорировал руку Рейгена, гладящую бедро девушки) и играли в Нинтендо, а один раз они вдвоем с девушкой, даже без Рейгена, ходили в аниме-магазин. И Шигео правда старался быть дружелюбным – но каждый раз, когда он видел ее милую улыбку, в его голове вспыхивала сцена, как он сидит, уткнувшись лицом в подушку, а за тонкой стеной Рейген вбивает ее в кровать. Юки была добрая, смешная и очень, очень красивая – и Шигео начал ее ненавидеть. Он этого не хотел, правда, честное слово – но каждый раз, когда Юки держала Рейгена за руку, когда он закрывал дверь за ними в спальню или когда она чмокала его в измазанные гигиеничкой губы, в Шигео внутри просыпался какой-то зверь, который хотел разорвать ее. И Шигео съехал. Ненадолго и недалеко – к Экубо в соседний дом. По правде говоря, Экубо это и предложил – когда в очередной раз встретился в Шигео (Рейген был на свидании с Юки – как и всю неделю до этого), увидел его мешки под глазами, угрюмый взгляд и все понял. - Поживи у меня, пережди, - очень настойчиво сказал он. Шигео не понимал, чего пережидать – и так было понятно, что у Юки с Рейгеном любовь на всю жизнь. Однако Экубо почему-то так не считал – а Шигео не хотел ничего ему доказывать. Он хотел уснуть – и все равно проворочался на новом месте до пяти утра, думая о том, чем сейчас занимаются они в его квартире. Экубо оказался прав. Через две недели сухих ответов в соцсетях и отказов на предложение пересечься Шигео вернулся в их с Рейгеном съемную квартиру – забрать свои проекты, чтобы презентовать их в универе: приближался срок сдачи. Рейген был дома и пил пиво – повезло, Шигео забыл ключи – а вот Юки нет. И ее раствора для линз, без которого она не могла нигде ночевать, тоже. Рейген ничего толком не объяснил, махнул неопределенно рукой и протянул Шигео вторую банку. Он въехал обратно тем же вечером. Прошла неделя – прекрасная неделя сна под одним одеялом, дешевого рамена вместе насыщенного том яма и просмотр обновлений Нетфликса. Шигео почти поверил, что все будет как раньше – а потом все повторилось. Снова девушка – на этот раз иностранка, Белла из Новой Зеландии с оливковой кожей и брелком с Тартальей на сумке. К Шигео она относилась по-доброму, но как к ребенку – и поэтому он даже не пытался с ней подружиться так, как старался с Юки. Когда Рейген с загадочной улыбкой подмигнул Шигео и увел Беллу в спальню, тот не стал мешкать – покинул квартиру в наполовину расшнурованных кроссовках, лишь бы поскорее. Экубо ответил ему на звонок не сразу, а когда ответил, пробубнил, что он сейчас «кое-с-кем» и попросил подождать пару часов. Еще на улице шел мерзкий дождь, под стать настроению, Шигео разбил защитное стекло на телефоне и позволил себе разрыдаться, не обращая внимание на косые взгляды окружающих. Потом он пошел в бар, где обычно работал Экубо, заказал у его сменщика сет шотов, выпил их всех подряд, поцеловался с несколькими незнакомцами и был уже близок к тому, чтобы поехать на квартиру к какой-то татуированной девчонке, но тут подоспел Экубо и выволок его, пьяного и в истерике, на улицу. - Мне так каждый раз придется тебя из психоза вытаскивать? – строго поинтересовался он, пока Шигео немелодично блевал в кусты. Ответ не последовал – Экубо грустно вздохнул. Отношения с Беллой продлились неделю, и Шигео вернулся в тот же день, когда она со скандалом покинула их маленькую квартирку. Рейген им с Экубо объяснил расставание несовпадением приоритетов. - Я пришел к выводу, что я пока что не готов к отношениям, - размусоливал он, стряхивая пепел с сигареты в стакан с водой. – Хочу посвятить время себе, учебе, саморазвитию… и Кагеяме, конечно же, - он похлопал того по спине и улыбнулся, заглядывая прямо в глаза. – А то с этими отношениями я с лучшим другом почти не общаюсь. Разве так делается? - Ага, - согласился Экубо. – Не делается. И посмотрел на Шигео, прищурившись – хитро-хитро, и одновременно с каким-то острым сожалением. Шигео не хотел искать в этих словах какие-то двойные смыслы – чтобы не разочаровываться. Рейген перестал пытаться построить отношения. Кажется, он вообще перестал влюбляться. Теперь попытки во что-то серьезное и крепкое сменились сексом на одну ночь – бессмысленным и беспощадным. Каждую пятницу. Иногда по четвергам. Иногда он пропускал дни – когда болел или сдавал экзамены. Для Шигео это становилось невиданным облегчением – но он никогда не позволял себе обманываться. Хотя Экубо, напротив, считал, что он постоянно жил в иллюзии. - Найди себе уже кого-нибудь, и перестань морочить себе голову этим идиотом, - посоветовал он, когда Шигео обмолвился, что Рейген не вернулся домой прошлой ночью. – У него голова в жопе, а он ее вынимать не хочет, потому что все устраивает. Шигео думал, что он сам в жопе. И он бы рад забить на эти невзаимные чувства, найти себе новую пассию, переключиться, хотя бы на себя, хотя бы ненадолго… Но Рейген улыбался, взлохмачивал его и так неспокойные кудри, звал смотреть новый сезон шоу или делился последними деньгами на рамен, и Шигео задавался вопросом – как это вообще возможно? Как вообще возможно – разлюбить Рейгена Аратаку? Один раз он даже, переборщив с пивом, обращается с этим вопросом к Юки – пишет ей в личку в твиттере. Она ему не отвечает несколько дней – он даже забывает о том, что написал ей – а потом, когда Шигео заходит в соцсеть, он с удивлением видит, что его аккаунт в черном списке, а его сообщения остались на прочитанном. Время шло. Они все также делили одну стену на двоих, и по ночам Моб плакал в подушку, пока Рейген трахался с очередной длинноногой незнакомкой. Иногда он видел их, когда рано утром в своем наглухо застегнутом черном пальто ждал лифт – он специально старался встать и смыться из квартиры как можно раньше, но иногда не успевал. Они все - накрашенные, без макияжа, опрятные, растрепанные, на каблуках, в спортивном, блондинки, брюнетки и бритые под ежика - по-одинаковому вежливо улыбались в знак приветствия, а Моб улыбался в ответ. Их он не ненавидел. Рейгена - пытался, но никогда не получалось. Кажется, вся его бессмысленная ненависть исчерпалась на Юки – и то, он чувствовал по сей день стыд за эти эмоции. Может, поэтому она его заблокировала? Экубо все чаще советовал ему найти себе кого нибудь «достойного» и «не тратить время на этого придурка». Моб в ответ уныло утыкался носом в свой бокал с безалкогольным мохито. Экубо вздыхал и просил официанта повторить, а сам по-родительски взлохмачивал волосы Шигео. Проще уронить Солнце на Землю, чем заставить его разлюбить Рейгена. В один из дней у лифта Шигео посмотрел на свое отражение. Черные волосы горшком, водолазка с высоким горлом, худощавое телосложение. А откуда у него макияж на глазах? От сильнейшего удивления Шигео понял не сразу, что это не зеркало, а совершенно другой человек. Просто уж очень на него похожий. Еще ему потребовалось секунд десять, чтобы осознать, что этот человек вышел из его же квартиры – вчера он был настолько вымотан учебой, что отрубился, не дождавшись возвращения Рейгена с очередной пассией (как стал делать достаточно часто). Парень почему-то скривил губы, смотря на него, и выплюнул как-то злобно: - Будь добр, разберись с этой драмой, чтобы не докучать незнакомцам. Шигео так опешил, что даже не смог разозлиться. Никогда на него еще не наезжали люди, которых он впервые видел, да еще и с такой скоростью – разгон от «полного равнодушия» до «я придушу тебя, если еще раз увижу» - пятнадцать секунд. - Какой еще драмой? – растерянно протянул Шигео, на всякий случай делая полшага назад – мало ли. Каким-то чудом его не убили за такой нелепый ответ – парень лишь фыркнул недовольно, откидывая очень гейским движением челку назад (боже, а Шигео так делает?). - Предпочитаю, чтобы во время секса меня называли все-таки моим именем. И не притворяйся, что ты тут не причем – я видел твои фотки в квартире. Придурок. Шигео был настолько растерян, что он даже не понимает, кому адресовано последнее оскорбление – ему или все же Рейгену. Ради собственной безопасности, когда приехал лифт, он не зашел туда вместе с парнем – и тот демонстративно отвернулся, пока двери медленно захлопывались. А потом Шигео оторопело смотрел в стену еще полторы минуты. Пазл складывался – со скрипом, очень медленно, с трудом, потому что подходящие детали искались чрезвычайно долго, но наконец-то они обнаружились, вошли в выемки друг друга – идеально, перфекто, и все стало ясно, как белый день. И Шигео подумал – а как я раньше не понял-то? И убежал. Он избегал Рейгена месяц. Опять. Ну то есть – просто не виделся с ним. На сообщения-то отвечал – правда очень сухо и лаконично, да так, что Рейген ему банально перестал писать. Видимо, боясь нарваться на неприятный тон. Свою пропажу Шигео объяснил желанием побыть одному и кризисом двадцати лет. Рейген, дебил, поверил. Экубо тактично не задавал вопросы первые две недели. Терпел молчаливое присутствие Шигео в своей квартире – тот, благо, появлялся там только на ночь, и то – устраивался на диване в столовой и моментально уходил в спящий режим. Заботливо кормил подгорелой яичницей. Скидывал мемы, две штуки в день минимум – чтобы поднять настроение. А потом почему-то забеспокоился – наверное, потому что настолько долго Рейген и Шигео друг без друга не могли. А теперь почему-то смогли. - Вы поссорились, что ли? – в один день не выдержал и спросил Экубо напрямую, когда Шигео зашел к нему на смену, купить что-нибудь перекусить перед предстоящей зубрежкой. Шигео удивленно поднял брови – будто вообще не понял, о чем речь идет. Экубо раздраженно повторил: - Поссорились, что ли? – и уточнил: - Ты и Аратака. Шигео покачал головой. И добавил – так просто, будто ему не понадобились годы на осознание этого простейшего факта, который был очевиден всем: - Кажется, я нравлюсь Таке. Экубо пожал плечами. - И что? Шигео посмотрел на него широко раскрытыми глазами – кажется, так, как никогда в жизни до этого не смотрел. - Кажется, - медленно произнес он, внимательно следя, чтобы каждый звук точно достиг уха Экубо, а там – информация прямо в мозг. – Кажется, Така в меня влюблен. Экубо кивнул. - И. Что? – также медленно, но теперь – издевательски, повторил он. Шигео поджал губы и отвернулся. Но что он мог сказать? Не обижаться же на то, что все, кроме их двоих, оказались такими проницательными? Или они просто два идиота. Экубо протянул ему тарелку с онигири – его заказ. - И что делать будешь? – интересуется он, принимаясь ритмично трясти шейкером. Сидящий рядом парень ботанского вида старательно делал вид, что их не интересует их драматичный разговор. Шигео пожал плечами. - Ты поговорить с ним не хочешь? Он небось там убивается оттого, что ты его избегаешь. У тебя что с типом привязанности? - Слушай, - перебил Экубо Шигео, - слушай, - повторил он, словно боялся, что тот его игнорирует, - ты будешь смеяться, но я, кажется, не знаю, о чем с ним говорить. Экубо смотрел на него целые полминуты. Парень на соседнем стуле – тоже. Экубо выпил шот. Прямо на рабочем месте. Потом ушел курить на добрые пять минут, потащив с собой за шиворот Шигео и не дав ему доесть свой онигири с лососем. - Шигео, - искренне произнес Экубо, выдувая струйку дыма из плотно сжатых губ, - ты не представляешь, как вы оба меня заебали. Шигео продолжил игнорировать Рейгена, а тот в какой-то момент снова начал ему писать. Ничего существенного – «привет, как там твой кризис?»; «я тут подумал, что хочу собаку завести»; «представляешь, лапша подорожала моя любимая»; «вчера ушел из бара один, кажется, впервые за год». На последнее сообщение Шигео пялился очень долго – пока преподаватель не прикрикнул на него за то, что он на паре сидит в телефоне. Шигео решил это взять как оправдание, почему он так долго не отвечал – и так и не придумал, что ответить. Через два часа скинул идиотский смайлик, который показывает палец вверх. Рейген ответил: «:( токсично» И они не переписывались еще три дня. Шигео начало казаться, что он вполне себе может прожить без Рейгена. Может, даже научиться отпускать людей, влюбляться в новых и перестанет разбивать сердца чужим девушкам своим существованием. В конце концов – давно пора. Иногда ему казалось, что они с Рейгеном – как эти рыбы-удильщики, которые друг в друга врастают и друг без друга прожить не могут. Вернее, самка-то может, а вот самец едва ли – и Шигео как раз и чувствовал себя этим самцом, который уродливо торчит на боку чужого существа и ждет, когда оно решит все его проблемы. А проблемы почему-то не решались, только прибавлялись, и единственным правильным решением казалось просто оторваться и отправиться в сольное плавание, пускай и недолгое… А потом Рейген подкараулил его у дома Экубо. Первая мысль Шигео была – что он попал в дораму. Вторая – что никогда не поздно развернуться и убежать, автобус, вон, не уехал еще. Третья… до третьей он додумать не успел. Рейген пихнул ему в руки букет пионов. Штук пятнадцать – не меньше. - Я все понял, - сказал он и тут же поправился: - Экубо мне все рассказал. Шигео моргнул. - Что рассказал? - Что ты видел Мидори. - Кого? - Тот парня… ай, да неважно! – Рейген поспешно махнул рукой, словно выметая того Мидори навсегда из своей жизни. – Тут важно другое. Шигео, я идиот. Устроил нам двоим кучу проблем на пустом месте. - Как и всегда, - попытался отшутиться Шигео. - Погоди, нет, заткнись, просто дай мне договорить, - Рейген схватил его за плечи и встряхнул. Шигео нахмурился – ему не нравилось, когда его трясли и затыкали. Но, по правде, он конечно понимал, что Рейген пытался ему сказать – и это ему нравилось и не нравилось одновременно. – Я просто… Шигео, ты послушай, я очень большую глупость сделал, что не понял этого раньше, но я… - Така. Он поднял глаза. Глаза у него были темные-темные, почти черные – и Шигео понимал, почему в него постоянно влюблялись. Почему он сам влюбился. Не из-за глаз ли? Нет, конечно, не только из-за них. Но они наверняка сыграли свою роль… - Я же понимаю все. Я все понимаю. Упаковка пионов хрустнула под нервно сжимающимися пальцами. - Просто… - голос Шигео дрогнул. – Хочу, чтобы все осталось как раньше. Ты бабник, которому все равно на чужие чувства, а я твой лучший друг, и все правильно и просто. Рейген поправил ему челку – и этот интимный жест почему-то пугал своей непривычностью и неправильностью. - Шиге, ты не понял, что ли? Он склонился, и сердце застучало быстро-быстро – чужие глаза были слишком близко. - У нас «просто» никогда не было. Сначала Шигео думал, что он просто сойдет с ума. Его мозг просто не выдержит этого переизбытка событий и уйдет в полную перезагрузку – обморок, по-простому, но почему-то этого не произошло, а напротив, все начало чувствоваться в разы ярче и сильнее, чем обычно. И руки Рейгена на его теле, и его губы, и то, как он затаскивал за воротник Шигео в свою – нет, все же их – квартиру и кидал на кровать (грубо и в то же время как-то очень аккуратно). - Ты прости меня, - повторял Рейген, стягивая с Шигео футболку, - прости, - повторял, расцеловывая ему живот и пах, - прости, - повторял, засовывая руку в трусы и обхватывая трясущимися от возбуждения руками член. Шигео выгибался в ответ на кровати, ерзал пятками по простыне и цеплялся пальцами за чужие волосы, тянул, делал немного больно – и совершенно не чувствовал угрызения совести (так ему и надо, так и надо). Ему, конечно, было немного обидно, что за стенкой не было никого из тех, кого до этого трахал Рейген. И он, конечно, стыдился этих чувств – ну что он, в самом деле, как подросток, разве так делается! Но все же мысленно немного позлорадничал над всеми этими Беллами, Мидори и безымянными брюнетками-блондинками. Рейгену все это время были нужны не длинные ноги, а он, Шигео – короткий и со смешной прической. - У тебя же до меня никого не было, - не спрашивал, а утверждал Рейген, растягивая его – аккуратно, немного неумело, иногда делая больно и тут же извиняясь за это. – Никого, никогда, - ему от этого явно крышу сносило, и Шигео думал, что это немного нездорово, но ему нравилось, что у Рейгена такая реакция именно на него. На Шигео. Это правильно, так должно быть. Они лучшие друзья с детского сада, Рейген дарил ему самосвал – а теперь вводил ему член в задницу, пока Шигео стоял, по-идиотски оттопырив ее и думая, что секс в реальной жизни намного более неловкий и выматывающий, чем в фантазиях и порно. Но ему все равно – все нравилось. «Я люблю тебя», - попробовал сказать Шигео, то ли от порыва чувств, то ли по глупости, и тут же покраснел – не знал, правда ли это, не знал, можно ли об этом говорить, но в следующую секунду Рейген кончил, придавив его своим телом к кровати и хрипло выдыхая на ухо – что да, тоже, я тебя тоже, и повторил это еще по меньшей мере пятьдесят раз, водя рукой по чужой плоти вверх-вниз, пока Шигео сам, не прижимаясь спиной к вспотевшей чужой спине, не излился в ладонь. И все это время его сердце стучало быстро-быстро, а еще – то и дело захватывало дух, будто он падает с большой высоты. Ведь так не бывает же? Не бывает? Но, кажется, бывает. Шигео все еще не верил в это – и на следующей день, и через неделю, и Рейген как будто тоже, но из раза в раз старался это доказывать – и себе, и своему новоиспеченному парню. На то, что они начали встречаться, бурно никто не отреагировал. Экубо пожал плечами, бросил что-то в духе «ну наконец-то» и ушел принимать следующий заказ. Цубоми прокомментировала совместный пост в инстаграме: «до вас, ребята, все слишком долго доходит, но я рада, что все-таки дошло, пусть и ценой моих слез в средней школе». Кажется, даже однокурсникам было все равно, когда Рейген в пятый раз появился рядом с универом с букетом пионов. Шигео решил не говорить, что ирисы он любил больше. Не хотел расстраивать. По правде говоря, почти ничего и не изменилось – несмотря на страхи Шигео. Все то же мытье в одном душе, все тот же сон под одним одеялом – разве что матрас с колкими пружинами выбросили за ненадобностью, и иногда совместная помывка плавно перетекала во что-то поинтереснее. Достаточно часто, надо сказать. А еще Рейген перестал флиртовать со всеми подряд на глазах у Шигео, честно признался, что подсознательно пытался заставить его ревновать, заодно забыть о своей многолетней влюбленности («Это было очевидно», - прокомментировал Экубо, и его вежливо попросили заткнуться нахуй) и… хорошо провести время? Ладно, ладно, он пошутил, конечно. И теперь стал флиртовать с Шигео, каждый раз вгоняя в краску его и в кринж – всех остальных. Рейген, конечно, был тот еще угодник, только вовсе не дамский. - Я тебе клубничное молоко принес, - восклицал он, хлопая за собой дверью, и Шигео радостно выскакивал из кухни. Экубо, с которым он до этого пил кофе, закатывал глаза, изображал рвотные позывы, пока сладкая парочка демонстративно приторно чмокалась, и как можно громче начинал греметь посудой. Чуть позднее они все вместе поужинают том ямом, рецепт которого еще от Юки Шигео заботливо хранил в памяти, а потом все вместе, похрапывая, уснут на кровати, досматривая какую-нибудь дораму, или Экубо поспешно ретируется, когда дело начнет принимать подозрительно сексуальный оборот, или… в общем, вариантов событий – не сосчитать. Типичная пятница.