мята и лейкопластыри

      здесь коридор освещался тусклой белой лампой, похожей на тонкую костяшку, моляще цепляющуюся за потолок, чтобы не рухнуть вниз. если смотреть на неё чуть сбоку, видно крошечные пылинки, танцем кружащие в воздухе.        хёнджин чихнул. в носу неприятно щипало, и он поспешил дальше. дальше по коридору на всеми забытый лестничный пролёт, где у основания валялись пожелтевшие от времени и слепящего сквозь окно солнца бумажные самолётики. помятые и со следами от ботинок. тут перила ничуть не чище воздуха, потому что, подобно страшной старухе, тоскующей по ушедшей юности, цеплялись занозами к любому, кто до двадцати дожить ещё не успел.        двинулся выше по лестнице. поднимался, с каждым шагом всё больше ловил лицом вечернее солнце. радужки тёмных глаз перестали быть близнецами зрачкам. ступенька, ещё одна, поворот налево и дверь. ржавая и с потрескавшейся краской. до боли знакомый запах, сквозь щель залетающий внутрь вместе с тёплым августовским ветром. пахнет мятным шампунем, его любимой жвачкой со вкладышами и почему-то дымом.       хёнджин аккуратно толкнул дверь. не открывается — закрыта с той стороны. пошарился по карманам тёмно-серой джинсовки, которую стырил когда-то у отца. тонкими пальцами пытался нащупать мятый листок, сливающийся в единую кучу бумаги вместе с собратьями-чеками. кое-как подцепил шероховатый листок, не гладкий, в отличие от других. постучал раз кулаком и два ладонью, давая звукам эха жизнь.        — проходи.        чан отошёл в сторону, приглашая войти. комната, размером чуть больше коморки, а впереди фанерные стены, отделяющие её от террасы и хлипкая дверь. на стенах цветные постеры, как в 90-ых, гирлянда и дротики. все в одном чёрном пятне, размером с глазное яблоко, которое вывели чёрным маркером прямо там. здесь запах ещё ярче, а в груди отчего-то щемит сильнее.        — к чему вся конспирация? — поинтересовался хёнджин, машинально комкая листок с синими чернилами в руке.        — ходят тут всякие, — пассивно ответил чан, плюхаясь на небольшой диванчик сбоку. скрестил ноги и взял в руки джойстик, спутанным проводом соединяющийся с маленьким теликом напротив. раритет.       хёнджин небрежно бросил рюкзак, полный конспектов, рождавшихся глубокой ночью, карандашных рисунков и фруктовых конфет на пол, двинулся к террасе, наступил на выбивающуюся цветом половицу. та скрипнула, спугнула сидящую справа на краю балюстрады серую кошку, тут же убежавшую наверх по крыше.       гладящий её по пушистой голове парень тихо выругался. хёнджина на мгновение окутал стыд.       — мы виделись раньше?       — не думаю. — хёнджин соврал.       он приходил к нему во снах полупрозрачным образом, тут же ускользающим при попытках подойти на шаг ближе, растворялся сахаром в горячем чае, оставляя после себя лишь сладковатое послевкусие. молчал звенящей тишиной, но ею говорил так много. и пах точь-в-точь как сейчас.       — а мне показалось, что да, — парень с родинкой на носу и волосами, от которых пахнет мятой, — минхо.       — хёнджин.       — красивое имя, — минхо развернулся к пламени, ковырялся рукой в перчатке железной палкой внутри, подобно ведьме, варящей своё зелье, — скоро придёт феликс, он расскажет тебе о значении. хотя-я, нет, лучше не заикайся даже, иначе он ещё твою наталку посмотрит и матрицу. ему бы кляп прикупить, а то иногда не затыкается.       хёнджин хмыкнул.        — что там? — кивнул в сторону металлической бочки, откуда разлетался по августу тёмный дым.       — мои тетради: матеша, физика и всё такое.       — классно, — хёнджин отошёл на шаг назад, чтобы не вдыхать неприятную гарь, иногда прилетающую прямо в лицо, — тоже давно хотел так сделать.       — так сделай, — и замолчал.        обычно хёнджину неловко в такие моменты. сейчас он спокойно смотрит на парня перед собой, замечая в чужих глазах отплясывающие языки пламени. секундой кажется, будто минхо его изучает, но может у хёнджина в глазах поплыло от исходящего от огня тепла.       вернулся назад в коморку, поднял рюкзак и вывалил конфеты на низкий пластиковый столик, спихнув на пол две пустые алюминиевые банки, чью-то пачку сигарет и игрушечную звенящую мышь. потом обязательно за собой уберёт, если не успеют настучать по шапке раньше.       — мои любимые, — потянулся за одной чан, не отрываясь рукой от джойстика. не глядя водил пальцами по кнопкам, раскрывая обёртку, а на экране пузатого телевизора надпись — «фулл комбо». в дверь постучали. — открой.       хёнджин потянулся к шпингалету, которые, казалось, в последний раз видел лет десять назад.        феликс ввалился в комнату потрёпанный и запыхавшийся, в руках два бумажных пакета и коробка с пиццей, а на носу веснушки, складывающиеся в созведия. хёнджин, кажется, нашёл кассиопею.       — новенький? — спросил, вручая ему всё, что было в тощих руках, стянул с себя высокие цветные кеды, пулей полетевшие куда-то в угол комнаты.        — типа того, — кивнул хёнджин.       — прекрасно, наконец-то новый материал для практики, — улыбнулся, потом резко скривил недовольную гримасу. хёнджин испугался, что сделал что-то не то. — а ну руки убрал свои, эй!       обернулся. там чан цокнул, но от бумажных пакетов, разящих чем-то картофельно-хлебным, послушно отстал.       — чего один? — спросил тот.       — чанбина родаки не пустили.       — даже не знаю, что лучше: иметь родителей как у чанбина или быть сиротой, — закатил глаза, нажимая на рестарт текущего уровня, — а нет, знаю — второе.       хёнджин уселся на пол ближе ко входу на террасу, наблюдал как веснушчатый парень выгребает из пакетов свежую выпечку, яблочный сок в картонной коробке и сидр. краем глаза слева заметил маленькую тень. кошка, видимо, прибежала обратно, почуяв приятный запах, а за ней минхо.        «либо он выучил все скрипящие половицы, либо он на самом деле тоже кот»       — садись, чего стоишь, — феликс протянул ему коробку пиццы, на картонном дне уже проступили масляные пятна, — тебе бы постричься, завтра луна как раз в подходящей фазе.       — давай сегодня без твоих шаманских штук, — минхо пошарился в кармане и вытащил две мятые купюры, отдал феликсу, — хотя бы пока я ем.       — так уж и быть, захлопну варежку, если подкинешь сверху ещё сотку.       — вымогатель, — буркнул и протянул бумажку.        феликс победно улыбнулся.       чан сгрёб со стола остатки всякого хлама, мусор и какие-то папки с чертежами, вытер столик и без того запачканным рукавом. кажется, кровь. а может, томатный сок, толком не разглядеть. лучше бы было второе. засунул джойстик под диван и удобно расставил еду для трапезы.       минхо опустился рядом, задев коленом чужое, и тут же отодвинулся, если сантиметр между ним и хёнджином за это считается. кошка тёрлась головой о ножку столика, напоминая о своём существовании, пока ей не перепал небольшой кусок сосиски, которую феликс отковырял со своей слойки.       чан разлил сок по пластиковым стаканчикам, передавая их через хёнджина как по почте. недолго спорил с феликсом о том, кому достанется та последняя штука с картошкой из пекарни в двух кварталах отсюда. проиграл.       хёнджин следил на перепалкой молча, крошечными глотками попивая сок из стаканчика. минхо протянул ему пиццу. ещё тёплую тот с благодарностью в глазах её взял, будто она была самым ценным, что он имел в этой чёртовой жизни.       — что-то не так? — почти засунул кусок в рот и замер, заметив, что чан и феликс украдкой переглянулись.       — да нет, — на лице с веснушками по соседству поселилась ухмылка, — просто минхо обычно не делится пиццей.       — вообще, — добавил чан. — даже если ты будешь буквально помирать с голодухи прямо у него на глазах.       — он даже не моргнёт, — кивнул феликс.       — возможно, даже специально начнёт есть, обязательно издавая блаженные стоны.       — придурки, — закатил глаза минхо. забрал остатки пиццы, стащил со стола сидр и ушёл на террасу, хлопнув дверцей.       — сходи к нему, — указал головой в сторону улицы феликс, обращаясь к хёнджину, — у тебя какой-то вип-билет в его голову, так что маловероятно, что он тебя треснет.       — здóрово, — протянул саркастично, но всё-таки вышел следом.        воздух на улице точно стал прохладнее с прошлого раза. может, это физика больше не горит, а может минхо, сидящий спиной к нему, морозит всё вокруг колючкой, чтобы не трогали, не приближались. не тогда, когда наружу просочилась его уязвимость.       — ни слова про пиццу, — предупредил он, когда хёнджин подошёл ближе, уселся рядом, скрестив ноги и невозмутимо отпил глоток из стеклянной бутылки. солнце всё дальше уходило за горизонт, монетой в копилке изчезая из виду, цеплялось последними лучами за чуть спутанные пряди и подкрашивало их в золотой.       хёнджин повернулся к минхо, когда его лёгкие снова стали мятные изнутри. прервал тишину.       — ты снился мне.       — и как оно? — минхо не сразу нашёлся с ответом.       — приятно.       у того покраснели уши.       — ты тоже мне снился, — глотнул, после вытер остатки на губах рукавом, — бесил поначалу. вламывался ко мне каждую ночь, как одержимый. хоть не засыпай, блин.       хёнджин поёрзал на месте.       — а чем пахну я?        — хм, — протянул минхо, закидывая голову к небу. молчал какое-то время, а после выдал, — старыми книгами про космос и почему-то лейкопластырями.       хёнджин стянул с себя джинсовку. аккуратно положил на бетонный пол террасы подле своих ног. повернул руку локтем наверх. на ней густой травой разрослись жуткие бордовые ссадины, перекрытые местами цветными пластырями.        — теперь понял, — минхо протянул последний кусок пиццы, — будешь?       — давай.