Непроглядная тьма

Он снова тяжко вздохнул, закрыл глаза и его мир погрузился в антрацитово-серую мглу. Как же он устал… Устал притворяться, быть прагматичным, сконцентрированным, душным. Это смешно — душнила устал быть душнилой. Но душа рвалась на тонкие полоски, её разрезало как тонкую ткань острыми коготками котят. Аль-Хайтам открыл глаза, угольная темнота отступила и взгляд его устремился в потолок. Он лежал на софе в гостиной у себя дома. Люстры уже зажглись, видимо, пока он был в своей неспокойной полудрёме, успел наступить вечер. Неосознанно залюбовавшись цветными пересветами на потолке, мужчина улыбнулся. Ох, если бы кто-то увидел, как он улыбается, то мгновенно бы оказался очарован и восхищён. Тем интереснее осознавать, что мудрецы назначили его на пост секретаря не за красивые глазки. Хайтам своими силами и знаниями устроил себе это место работы, кстати очень даже завидное — необязательно присутствовать на важных собраниях, а платят достаточно. Достаточно даже на двоих… Громко стукнувшись по стене распахнулась входная дверь и в проёме показалось пьяное тело. Оно попыталось сказать слова приветствия, однако споткнулось и в последний момент успев схватить за косяк процедило:       — Во блин… Аль-Хайтам недолго думая притворился спящим. Он уже просто не мог видеть Кавеха, настолько больно было быть так близко и одновременно так далеко. А продолжать саркастично хамить было ещё ужаснее, он видел, как на самом деле ранит его, но ничего не мог с собой поделать. Поэтому Хайтам прикрыл глаза и снова оказался в практически чёрной темноте. Кавех шмыгнул носом, проверяя спит ли мужчина. Не увидев реакции, подленько похихикал и на цыпочках пошёл к дивану. Но у жизни кажется были другие планы на сегодня. Именно поэтому он запнулся об стопку книг, стоящих на полу около софы, и полетел прямо на Хайтама, который прищурившись решил подглядеть что там делает его сожитель. Не успел он толком вернуться в мир света, как его снова окунуло во тьму. Но теперь от осознания того, что Кавех, (О, Архонты…) упал прямо на него. Тьма эта теперь была не просто тёмно-серая, а с отблесками алых всполохов. Он машинально обнял пьяницу, чтобы тот не упал на пол. Темнота сковала грудную клетку, Аль-Хайтам почти перестал дышать.       — Хочешь меня задушить под шумок, чтобы я не тратил твои деньги на выпивку? Хайтам чуть не закричал, он уже надеялся, что Кавех отключился.       — Ты упал. Сверху как-то обречённо хихикнули. Хайтам не понимал, что происходит, но кажется, что осколки его сердца зашевелились в безумной пляске молодых лоз под влиянием близости сил Дендро. Кавех поднял голову и их взгляды встретились. Их обоих потряхивало, резонанс стихии сводил с ума. Но кажется в мозгу начало проясняться, алкоголь выветривался. Округлив глаза, архитектор сказал:       — Прости, мне кажется надо проспаться, скоро надо закончить мой проект. Мысли в голове метались, Хайтам знал, что этот проект наконец-то принесёт ему деньги и тогда он уйдёт. А секретарь останется в своей тьме с застывшей на лице маской безразличия. Именно поэтому он только крепче сжал Кавеха в объятиях и потянулся к нему тонкой ниточкой силы Дендро.       — Ох, Хайтам… В ответ протянулась такая же тонкая ниточка, но немного другого цвета — первая бирюзовая, а вторая салатовая. Они переплелись. Темнота в груди зашевелилась, шипя и пугая. Но он уже просто не мог поддаваться ей, ведь напротив были эти красные глаза. Аль-Хайтам вдохнул и попросил себя уже не быть камнем. Кавех смотрел выжидающе, боясь сделать что-то не так и спугнуть.       — Ты такой прекрасный, Кави. И не дожидаясь благодарности или взаимного комплимента улыбнувшись Хайтам аккуратно отпустил талию и нежно взял лицо так давно и так горько любимого в ладони и поцеловал. Антрацитово-серая тьма проиграла.