If I get more pretty..?

      Он стоит перед зеркалом, прислоняясь к нему едва ли не вплотную, и разглядывает себя, откинув с лица тёмную, пушистую чёлку. Лоб какой-то непривычно большой без волос, покрывающих его, весь он какой-то бледный, голубые вены видны на веках, если закрыть глаза, а под самими глазами залегли тени, которым там далеко не место, и всё какое-то… ну, не такое. Некрасивое. Неправильное.       Честно говоря, последние шесть лет писателя мало волновало его внешний вид. Не видит своего лица в зеркале — уже хорошо. Но спустя шесть лет, когда он неудачно отомстил своему сопернику, Рампо Эдогаве, его это стало волновать. Потому что когда детектив с доктором Йосано его так жестоко попустил, он, конечно же, сначала обиделся, но продолжил работать, потому что делать-то ему особо было и нечего, но как-то он так подобрался к тому, что Рампо из соперника стал его объектом воздыханий. И, видимо, на нём это сильно отразилось, по крайней мере по тому, как на него стали реагировать другие участники «Гильдии». А, кстати, об этом…       Странным ему казалось в их реакции одно только её наличие из-за, собственно, наличия писателя, который до недавней встречи с Рампо почти всё время проводил за чертежами или книгами. Поэтому раньше мало кто впринципе видел Аллана за пределами комнаты, а после встречи с Рампо он стал чаще появляться среди коллег. И как-то в коридоре Марк Твен спросил: «Это ж ты, тот мрачный парень с енотом?» слегка ткнув писателя в бок, в шутку, конечно же… ну, это было немного обидно, неприятно, и даже страшно, ибо в понимании самого настоящего интроверта любой человек — уже страшно, а если человек идёт на физический контакт и не застёгивает свою же рубашку — это страшнее в несколько раз. Так снайпер чуть не добавил ему желания опять запереться в комнате вдали от людей, по крайней мере, на два месяца, но не суть.       В общем, мой дорогой читатель, Рампо Эдогава появился в жизни писателя второй раз, и второй раз полностью её перевернул, резко, неосторожно и грубо, что называется, как слон в стеклянном магазине. Оскорбил, унизил, сломал, а потом влюбил в себя, как ни в чём не бывало. В этом весь Рампо. И сейчас Эдгар думал о том, как же этому Рампо понравиться…       … с его-то внешностью.       «Самое привлекательное, что во мне есть — это Карл,» — подумал он обречённо, глядя на себя в зеркало. Затем он наконец убрал руки от лица и погладил питомца, садясь на пол, гладя его шёрстку и задавая такой глупый вопрос, оставшийся без ответа:       — Если я стану красивее… как ты думаешь, я ему понравлюсь?       Карл ничего не ответил, только уткнулся пушистой мордочкой в руку хозяина, требуя, чтобы его приласкали и посадили на плечи, что писатель и сделал, и вместо того, чтобы начать писать или лежать в апатии на полу и ждать вдохновения с божьей помощью (Натаниэль бы это устроил), он решил отправиться к… Луизе Олкотт. Найти её было не трудно, она сидела в библиотеке, размещённой на лайнере «Гильдии» и листала какую-то книгу с явным увлечением, держа рядом с собой на столе чашку чая. Она милая и красивая. Она должна разбираться в таких вещах.       Он робко и почти неслышно начал подходить, понятия не имея, как начать диалог, но Карл, спасибо ему за помощь, всё организовал, спрыгнув с плеч хозяина и забравшись на стол к мадам Олкотт, бесцеремонно утыкаясь влажным носом ей в руку и оповещая о том, что его владелец рядом. Луиза улыбнулась милому животному, и я сейчас говорю не про Эдгара, а затем подняла взгляд на архитектора. Не считая Фицджеральда, именно с ним она была, ну, чуть ближе остальных. Они оба не любят высоту и нахождение в общественных местах, она любит книги, а он писатель, и им есть, что обсудить. Короче, нашли друг друга два интроверта. Два сапога пара, да оба на левую ногу…       — В чём дело? — Начала она по-английски, ибо в пределах «Зельды», где все свои, американцы, можно, двумя руками она держала чашку чая, не чувствуя себя такой нервной, какой обычно бывает, когда разговаривает с людьми, не являющимися Фицджеральдом. Она опустила чашку и одной рукой погладила Карла.       — Эм… в общем, тут такое дело… — Он начал нервно теребить руки, не зная, как выразить свою просьбу. — Ты, случаем, не можешь подсказать… ну, как мне стать красивее?       Луиза недоумённо посмотрела на него. К его робкому, низкому «How can I get more pretty?» так и напрашивались вопросы. Уж от кого, а от Эдгара она такого вопроса не ожидала.       — А зачем тебе это? — Не самый неожиданный вопрос, но вполне уместный.       — Ну… так… на это обязательно отвечать?       — Обязательно.       — Я хочу понравиться одному человеку.       Луиза тепло, снисходительно и как-то сочувствующе улыбнулась ему, делая глоток чая.       — Ты уже красивый, конечно…       — Пожалуйста, не надо начинать вот это всё…       — …но если хочешь больше, то тебе лучше пойти к мисс Митчелл. Она в этом знает куда больше.       Эдгар немного не понял, что вызвало такую реакцию и выражение лица, мол, «сочувствую», но лишних вопросов задавать не стал. Идти к Маргарет желанием он не горел, отношения с ней у него были не самые лучшие, но это правда. Она могла разбираться в красоте. Она была красивой, прекрасной, изящной. Чего греха таить — все девушки, работающие на «Гильдию», были красивы, и порой Аллан брал какие-то детали их внешности для описания персонажей (правда, они сами об этом никогда не узнают). Ух, ладно, будь что будет.       — Спасибо большое, тогда обращусь к ней.       Карл довольно промурчал, благодаря Луизу, спрыгнул со стола и пошёл за хозяином, как его настоящий друг и компаньон. Найти Маргарет не составило труда тоже (как удачно!) — она была на палубе, держа в руках свой привычный зонтик и о чём-то разговаривала с Люси. Так, сейчас бы собраться с мыслями, суметь связать больше двух слов в что-то понятное…       — Ну чего тебе? — Заметила его Маргарет, когда Люси вдруг замолчала и широко улыбнулась, обнажая ряд зубов в брекетах, в то время как лёгкая улыбка мисс Митчелл от диалога обернулась вновь гордой и непоколебимой хмуростью. Они же красивые. Они должны знать. — Только говори нормально, а не как обычно.       — Ну… я… короче… — Ой. Он уже начал «как обычно». — Как я могу стать красивее?       — А тебе для чего? — Строго спросила Маргарет, не скрывая лёгкого недоумения. Никто и не сомневался, что она спросит.       — Хочу кое-кому понравиться, — ответил он коротко и ясно и залился румянцем, теребя рубашку.       Маргарет оживилась, а Люси едва не подпрыгнула на месте, довольно ухмыляясь.       — А я говорила! Я говорила, что он влюбился в того парня из Агенства!       Ой-ой. Его раскрыли. Попытаться оправдаться, что ли.? Всё равно не поверят.       — Ну… знаешь… в этом мы с тобой похожи… — пробубнел он, явно намекая на Ацуши, за что тут же получил по лицу. — Ой!       — Ещё раз так скажешь — отправлю к Энн на растерзание. А пока, так и быть, прощаю. А что ты собрался делать, чтобы понравиться этому детективу? Ну, вернее, чтобы он понял, что он тебе нравится.       — Ну… я написал роман, где будет романтическая линия двух персонажей, основанных на его и моём прототипе, — тихо сказал он, держа одну руку в другой и по-привычке заламывая пальцы. Люси ещё больше воодушевилась, так как любила всякие романтические вещи, а сделать персонажа в книге в его честь было очень романтичной вещью.       — Боже мой! Это так мило! Поможем ему, Маргарет?       Та только кивнула. Может, сам писатель ей и не симпатизировал ничуть, но, как бы то странно ни было, она любила любовь, и вид того, что кто-то влюбился и хотел поменяться ради возлюбленного, доставлял ей удовольствие и умиление. Люси схватила Эдгара за запястье под его слабое «ой!» и потащила вниз, к себе в каюту, которую можно было назвать полноценной комнатой. Маргарет элегантно последовала за ними.       Эдгара усадили на крутящийся стул, и тут же Люси стала искать в ящике стола что-то. Карл недоумённо крутился под ногами, выискивая причину кражи его хозяина. Вытащив оттуда несколько заколок в виде звёздочек, она убрала волосы за уши и немного зачесав руками назад, чтобы полностью открыть лицо.       — Что ты… будешь со мной делать.?       — Сделаю тебе макияж!       Маргарет слегка усмехнулась, всё также легко и изящно, прикрыв рот рукой в перчатках. Люси достала какую-то бутылочку, встряхнула её, выдавила немного пенки для умывания на ладони и начала распределять её по лицу писателя, так, словно всю жизнь только об этом и мечтала. Потом она всё стёрла, нанесла ему на щёки и лоб ещё какую-то холодную штуку, пояснив:       — Это база под макияж.       Потом она хотела нанести ему тональный крем, но взяв его руку и проведя пушистой кисточкой с тональником по коже она поняла, что тот совершенно не подходит по цвету, поэтому она просто засыпала его пудрой и персиковыми румянами, «Чтоб выглядел, как человек, а не ходячий труп», залила его консилером, «Под ним можно спрятать даже грехи, не говоря уже о твоих мешках под глазами», а потом зачем-то покрыла ему нос и щёки хайлайтером, а пушистые ресницы подвела чёрной тушью. Возможности отступить уже не было, да и он сам попросил. Потом Маргарет великодушно причесала его и убрала мягкие волосы с лица заколками, чтобы старания Люси не пропали даром, но теперь аккуратно, а не как раньше.       — У него мягкие волосы.       — Натуральные все мягкие. А вот руки у него просто ужас. Пальцы вокруг ногтей в мясо обкусанные, я когда тон сравнивала по тестовой полоске на руке… ну просто ужас.       — Действительно. У тебя есть перчатки какие-нибудь? Ты не можешь ходить с таким красивым макияжем и с такими страшными руками.       Было немного обидно слышать такое, но, между прочим, девушки были совершенно правы на этот счёт. Он только утвердительно кивнул в ответ на вопрос Маргарет. Конечно, в его гардеробе, полном накрахмаленных рубашек, жилетов, кружевных жабо, ленточек, ремней, старомодных плащей и прочей ерунды включала в себя ещё и несколько пар перчаток из разных приглушённых цветов кожи и пара чёрных кружевных. Конечно, надевал он их нечасто, потому что за письмом далеко не до этого, а выходить-то ему обычно и некуда, но они имелись. Такой выбор одежды может показаться странным, но в стране, в которой люди в метро ходят в костюмах героев из фильмов и комиксов и прочей ерунде, это не кажется таким уж странным.       — Тогда иди за перчатками и книжкой своей и шуруй в Агенство к своему детективу. Ты у нас теперь главная красавица на лайнере, у тебя есть все шансы.       Собственно, как-то так он, накрашенный, с блестящим от хайлайтера лицом, причёсанный, как нормальный человек, с Карлом на плече и книжкой в руке направился пешком от лайнера в сторону Детективного Агенства. Ну да, это же самый обычный и нормальный внешний вид для двадцативосьмилетнего взрослого мужчины… от этих мыслей становилось не по себе, а от мысли, что шесть лет своей жизни он потратил на написание одного единственного романа для Рампо так вообще хочется плакать. Ну ладно, не суть, мой дорогой читатель.       Рампо же, как ни в чём не бывало, под всяческими предлогами уклонялся от работы в Детективном Агенстве, потому что он — великий детектив, а не заполнятель нудных бумажек с отчётами, и вообще сегодня Марс находится в третьем доме, примета плохая, хотя на других членов Агенства эта примета не распространяется, и вообще, он будет работать, только если его Фукудзава попросит, а так не обязан.       Но его важном занятию помешал стук в дверь, и после весёлого "Входите!" (вдруг клиент с новым интересным делом?) в кабинет действительно вошли. Вошла отчего-то знакомая высокая фигура в старомодной одежде, как из девятнадцатого века, руками в чёрных кружевных перчатках робко прижимающая к себе книгу, да и с заколочками на пушистых тёмных волосах. И, кажется, Рампо бы не узнал эту фигуру, если бы не енот на плечах. Глаза у него расширились от удивления. Для справки; когда вечно сощуренные глаза Рампо широко открыты, значит, произошло действительно что-то.       — Эдгар? — Спросил он, забыв к чёрту все правила приличия, по типу обращения по фамилии с добавлением суффикса.       — Рампо... я... в общем... я написал для тебя роман, и... хоть я и не смогу рассказать тебе секрет "Гильдии", если ты решишь загадку в нём, но очень важно, чтобы ты его прочитал...       Рампо оглядел его с ног до головы, которую рассматривал дольше всего, и... рассмеялся. Вот прям откровенно рассмеялся, искренне так, чисто, звонко, уткнувшись лицом в столешницу, а потом наконец поднял голову, но смеяться не прекратил.       — Ой, тьфу ты, боже мой... Эдгар, ты чего? — Продолжил он, смеясь, когда его 'соперник' стоял в ступоре, не зная, как реагировать. — Тебя эта девчонка красноволосая, Люси, накрасила, что ли?       По в замешательстве уткнулся взглядом в пол. Обычно его волосы закрыли бы лицо, и не было бы так неловко, но сейчас-то его лицо открыто, и он чувствовал себя крайне уязвимым. Рампо, всё ещё смеясь, встал из-за стола и подошёл к нему поближе, снизу заглядывая в лицо, чтобы рассмотреть поближе, всё ещё смеясь, но уже не так активно, как раньше.       — Погоди, погоди, дай я сейчас угадаю... ты решил, что понравишься мне, если будешь покрасивее, и попросил коллег из "Гильдии" тебе помочь, и сейчас пришёл ко мне признаваться в любви через свой роман? — От своей теории он снова рассмеялся, выхватив роман из рук.       От него ничего не скрыть. Он всё знает. Он всё понимает, едва увидев, сразу находит все подробности и сразу всё анализирует. Он гений. Даже оправдаться не получится.       Рампо пролистал книгу, вообще не вчитываясь, так, поглядел на страницы и оставил на столе, посмеиваясь и глядя на Эдгара, который, если бы не слой пудры и консилера, то было бы отчётливо видно, как тот залился румянцем.       Рампо лишь весело рассмеялся, а затем с улыбкой, наконец успокоившись и встав на носочки, поцеловал писателя в напудренную щёку.       — Глупый! Ты мне и без всякого макияжа нравишься! Хотя должен признать, так ты просто очаровашка!