ride me

тэхён бы никогда в жизни не подумал о том, что однажды он позволит какому-то малолетке себя трахнуть. обычно колких слов и неприличных жестов было достаточно для того, чтобы отвадить от себя юные взгляды спермотоксикозных альф - те тут же прекращали свои попытки подцепить "дядю-байкера" и убегали в туман, опозоренные перед своими друзьями. это работало до тех пор, пока на горизонте не начал маячить один особо настойчивый, как называет его тэ, малявка, с которым они познакомились на какой-то вечеринке. как туда попал такой, как чонгук, для тэхёна оставалось тайной до тех пор, пока один из знакомых не поведал ему о том, что чона всего лишь притащили его друзья. был ли омега удивлён? едва ли, ведь по парнишке видно, что подобные мероприятия с кучей алкоголя и парочками, которые в каждом углу вылизывают друг другу гланды, ему чужды. если бы тэ знал, что альфа так же мечтал уединиться с ним в какой-нибудь спальне, то рассмеялся бы в голос. они ведь слишком разные, совсем не похожие друг на друга. тэхён - уже давно очерствевший к романтике байкер, приросший к своему байку намертво. чонгук - только закончивший школу подросток, но уже готовый покорять вершины. первой вершиной в жизни юного альфы стала его первая самая сильная любовь. после той вечеринки выкинуть из головы образ взрослого омеги было очень тяжело, чонгу много думал о нём, хотел узнать поближе и потому расспрашивал всех из своего окружения, знают ли они что-нибудь о тэхёне. единственное, что удалось получить - номер телефона. после первого же сообщения тэ отправил малявку в блок и это, несомненно, ударило чонгука по его достоинству и чувствам, но он не был бы собой, если бы так просто отступил. два месяца преследований заставили тэхёна поседеть, и если бы он не красился, то насмешек и подколов от друзей ему было бы не избежать. омега понял, что блокировать номера не имеет смысла, примерно на седьмой симкарте младшего, но звуки сообщений так сильно раздражали его, что приходилось отвечать на них - таким образом завязывался короткий диалог, который, стыдно признать, тэ закрыть не мог, ведь почитать, что напишет эта малявка, ему было даже интересно. где бы тэхён ни появился, почти везде за ним следовало это глазастое недоразумение - когда омега замечал его и начинал ругаться, не стесняя себя в выражениях, чонгук вставал столбом и смотрел своими невозможными оленьими глазами, начиная виновато улыбаться. такое зрелище, как оказалось, тэхёну не по зубам - и кричать сразу как-то не хочется, и материться, приходится лишь фыркнуть и уйти в попытках игнорировать чужое присутствие. шатающаяся на переферии пиявка за столь немалый срок уже стала привычным явлением, но это не отменяет нервного тика, с которым тэхён искренне устал бороться. омега долго терпел наглое вторжение в своё личное пространство, мирился с этим и клялся себе, что сдержится и не станет закапывать невинное тело за окраиной сеула. терпел, мирился и клялся до тех пор, пока чонгук не заявился к нему перед началом гонок, чтобы о чём-то там попросить - тэхён был не в лучшем расположении духа, чтобы разбираться в том, чего от него хочет эта малявка. самым простым решением оказалось закинуть альфу на байк и дать по газам, уезжая в противоположную от толпы зевак сторону, практически в лесную чащу. так будет спокойнее, так им никто не помешает решить все свои (тэхёна) разногласия. - слушай меня сюда, маленькая ты дрянь, - тэхён слезает с мотоцикла, подпирая его подставкой, и выглядит не особо дружелюбным, - я терпел то, что ты преследуешь меня везде и пишешь мне практически каждый блядский день, но какого хуя ты заявляешься туда, где тебе делать нечего, где я тебя жду меньше всего, ещё и с какой-то хуйней? чонгук расплывается в довольной улыбке, из всей пламенной речи цепляясь лишь за пару слов. они совсем одни в тёмном перелеске, освещаемом лишь яркой луной, и в такой обстановке альфа для тэ выглядит непривычно большим, хотя он всё ещё может ему навалять. - так ты всё же ждёшь меня, тэхёни-хён? - чонгук рискует придвинуться ближе, ожидая того, что омега начнёт брыкаться, - я очень рад слышать это. - ты.. блять.. баран упёртый, ты совсем не слышишь, о чём я тебе говорю? - он и правда замахивается, чтобы как следует вмазать малявке, но сильные руки перехватывают тонкие запястья, не разрешая драться. таким чонгука тэ видит впервые, - отпусти меня, пока я не лишил тебя возможности иметь детей. альфа тихо смеётся прямо на едва покрасневшее ушко и оставляет поцелуй на виске старшего, замечая его усилившийся от близости аромат. всё, что видит перед собой тэхён - блики луны в тёмных как ночь омутах и пляшущих где-то на дне чертят. чонгук ведь не так прост, каким казался на самом деле. - ты такой маленький, колючка-хён. почему отталкиваешь меня? - втягивает воздух рядом с пушистой макушкой, едва сдерживая тихий рык, - я же вижу, как ты на меня смотришь.. ты боишься, хён? меня или отношений? тебе не стоит бояться ни того, ни другого, я подарю тебе всю свою любовь, всего себя без остатка. чего ты хочешь, хён? только скажи.. такие слова - ножом по сердцу, режут неощутимо, прорубают себе путь сквозь тернии к самому сокровенному, к самому ранимому и нежному, что осталось в тэхёне, но скрыто им же самим под, как оказалось, ненадёжными замками. вместо ответа омега тянется вперёд и целует. целует так, что у чонгука подкашиваются ноги и краснеют щёки, целует, срывая тормоза. альфа стискивает мужчину в своих крепких объятиях и сминает его пухлые губы жадно, будто не может напиться этой сладостью. то ли слова чонгука, то ли его объятия, а может и всё вместе так действует на тэхёна - поцелуй становится всё жарче, объятия теснее, а голова пустеет, оставляя место только для малявки. чонгук отрывается буквально на пару мгновений, чтобы перевернуть омегу спиной к себе и надавить ладонью на лопатки - тэхён тут же послушно прогибается, прижимаясь грудью к сиденью байка и даже не думая останавливать парня, что бы он там ни задумал. - ты ведь не против, тэхёни-хён? - упираясь коленями в землю, чонгук прижимается щекой к чужой ягодице, обтянутой тёмными кожанымм брюками. согласное мычание тэхёна становится для чонгука чем-то средним между зелёным светом и красной тряпкой, потому что от одного аромата течной омеги у него уже крепко стоит, но о своём удовольствии он думает в самую последнюю очередь. альфа стягивает с тэ его брюки, захватывая вместе с нижним бельём и оставляя их валяться на уровне щиколоток, и жадно облизывается. ладонями сминает едва розовые от холода ягодицы, шумно вдыхая и выдыхая от возбуждения. пальцы утопают в мягкости, когда чонгук разводит ягодицы в сторону, открывая взор на сжимающуюся, поблёскивающую от выделяемой смазки дырочку - не сдерживается, широким мазком языка собирает всю влажность на языке, смакуя вкус своей омеги и довольно мыча. - мой тэхёни-хён такой сладкий, - хихикает довольно младший, чем вгоняет тэхёна в краску. тэ пытается пнуть его за такие слова, но вместо этого тихо стонет, когда ощущает, как чонгук большими пальцами едва разводит края его дырочки и следом толкается внутрь горячим языком. омега тихо всхлипывает, зажимая рот рукой. ноги подкашиваются от ощущений, но альфа крепко держится за его бёдра, с каждым разом вгоняя свой язык глубоко в хёна и ощущая им его внутреннюю дрожь, а после и пальцами, которыми заменяется язык - они гораздо длиннее и проворливее, давят на простату нарочно, слегка массируя её и вырывая из груди омеги задушенные всхлипы. - сука.. я так больше не могу, хён, прости. чонгук вытаскивает свои пальцы из старшего и поднимается с колен, торопливо расстегивая свои джинсы, чтобы освободить ноющий от возбуждения и тесноты член. он придерживает омегу за талию, аккуратно толкаясь вперёд - делает всё бережно, стиснув зубы из-за приятной узости и стараясь не срываться на быстрый темп сразу. - как ты, хён? - склоняется над омегой, прижимаясь крепкой грудью к его спине и прихватывая зубами кожу на загривке, нарочно медленно проезжается головкой по чувствительной набухшей простате. - ты.. ты можешь уже просто.. - тэхён задыхается от возбуждения, ему так хорошо, что он готов кончить прямо сейчас, - сделай уже что-нибудь. чонгук не глупый - хён попросил сделать что-нибудь и он сделает. альфа крепко хватается обеими руками за тонкую талию и наращивает темп: толкается так глубоко и грубо, что байк, за который держится тэ, шатается. в тишине хлопки двух тел друг о друга звучат особенно громко, волоски на лобке альфы неприятно липнут друг к другу и к коже из-за омежьей смазки, которая слегка брызжет из-за интенсивности толчков и стекает по бёдрам, образуя на земле небольшую лужицу. тэхёна трясёт, он течёт ото всюду и сразу: весь его смоки айс макияж, над которым он пыхтел всё утро, сейчас растёкся тёмными разводами по щекам, ведь ему так хорошо, что он не может держать слёзы, а задница хлюпает так, словно у него разгар течки, которая усиливается от рыка альфы над ухом. тэ кончает первым, пачкая свой любимый мотоцикл в собственной сперме. он обязательно ударит чонгука за это, когда будет в состоянии делать что-то кроме как стонать и плакать, но сейчас ему остаётся только наслаждаться лучшим сексом в своей жизни. альфа упирается ладонями в сиденье и впечатывает старшего в байк, тесно прижимаясь к его попке и кончая глубоко внутрь. омега ощущает, как тёплая сперма растекается внутри и там становится ещё влажнее, чем было. - теперь тэхёни-хён только мой, - довольно мурлычет чонгук над ухом расслабленного и уставшего тэ, оставляя укус на загривке. это пока что не метка, но в этот момент тэхёну захотелось получить именно её, и даже возмущаться ему больше не хочется. чонгук выходит из размякшего тела и заботливо одевает омегу, усаживая на сиденье и оставляя поцелуй на искусанных губах. тэхён такой растрёпанный, такой мягкий, такой чонгука, что хочется пометить его всего и никогда не выпускать из своих объятий. - только твой. они приедут домой к тэхёну на рассвете. впервые в жизни омеге удалось побывать пассажиром, а не водителем, и он никогда бы не подумал, что чонгук умеет водить мотоцикл, но теперь ему придётся узнавать много новых сторон этой малявки, чтобы любить и быть любимым.