Герой

      В кузнице было жарко. Ритмичный стук металла по металлу звонким эхом отскакивал от стен, ощупывал их, пытаясь найти лазейку и вырваться на волю. В дверь постучали. Хантер отвлёкся от ковки, утёр пот со лба и с тихим недовольным вздохом повернулся к двери. Кого принесла нелёгкая? Слабо надеясь, что от незваного гостя удастся быстренько отделаться, парень поплёлся открывать. За дверью стояла Уиллоу. — Х-хэй, Хантер! — видя, что хозяин кузницы даже не пытается скрывать своё недовольство, робко улыбнулась она. — Уиллоу. — сухо произнёс парень вместо приветствия. — Тут… кое-кто хочет с тобой познакомиться… — девушка чуть наклонила голову и у неё из-за спины выпорхнула голубая сойка. Дружелюбно что-то чирикнув, пташка приземлилась ей на плечо, — Хантер, это Ваффлз. Ваффлз, это Хантер.       Парень едва слышно вздохнул. Палисман. Опять палисман. Сойка снова чирикнула, всем своим видом показывая, что рада знакомству. Чего нельзя было сказать о Хантере. — Мы… вряд ли сойдёмся с ней характерами… — наконец сказал он, сделал небольшую паузу и, глядя куда-то в сторону, негромко добавил, — как и все прошлые разы… — А вдруг сойдётесь? Дай ей шанс! Ты не узнаешь, пока не попробуешь! — Шанс…? Хм… — Хантер надолго задумался, несколько раз смерил птаху взглядом и наконец продолжил, — ладно… Я дам ей шанс… — Отлично! Тогда не буду вам мешать. Веселитесь!       Парень стоял в дверях, глядя вслед удаляющейся Уиллоу, пока та не скрылась из виду, после чего закрылся и повернул голову к Ваффлз. — Скажу всего раз — выметайся. — процедил Хантер и вернулся к наковальне.       Сойка обиженно чирикнула и, не собираясь терпеть такое отношение к себе, подлетела к парню с твёрдым намерением как следует дёрнуть его за самую длинную прядку волос. Но, стоило ей только оказаться над его плечом, как Хантер, даже не глядя, схватил наглую пигалицу и крепко сжал. Сойка забилась в его железной хватке, чирикая от боли. Парень поднёс её к лицу и вгляделся в глаза. Ваффлз попыталась его клюнуть, но Хантер вовремя поймал её за клювик второй рукой, не позволяя этого сделать. — Я дал тебе шанс… — пальцы отпустили клювик, но тут же вцепились в шею палисмана, — и вот на что ты его потратила…       Сойка даже не успела испугаться, как эти цепкие пальцы ловко свернули ей шею. С громким хрустом парень отломал палисману голову и довольно облизнулся, увидев плещущуюся внутри тельца магию. Не тратя понапрасну времени, он жадно выпил всё до последней капли и бросил фигурку в печь. Прикрыл глаза и сосредоточился на отвратительно-прекрасном ощущении внутри. Со дня смерти Флэпджека это было единственное, что он мог ощущать помимо ненависти. Лютой ненависти ко всему и вся. К так называемым «друзьям», что своими жалкими попытками помочь лишь сыпали ему соль на рану. К Бэлосу, что испортил ему жизнь. К Флэпу, что испоганил ему смерть. Хантер ведь так хотел умереть в тот день. Хотел уйти героем, прихватив с собой Бэлоса. Хотел запомниться друзьям чем-то большим, чем просто Гримволкером без имени и, в общем, без судьбы. Но нет! Камилла вытащила его слишком рано, а Флэпджек… Флэпджек… Если бы Хантер мог, он бы сопротивлялся. Кричал, брыкался, гнал палисмана прочь. Но он не мог. Лишь беспомощно слушал слова кардинала о том, что Хантер должен жить, и неумолимо оживал. Парень выжил в тот день, однако что-то внутри него сломалось. Сломалось окончательно и бесповоротно. И тот факт, что Луз разболтала всем, что он Гримволкер, лишь подлил масла в огонь. Хантер замкнулся, закрылся от всех и внезапно открыл в себе страсть к кузнечному делу. Отчасти потому, что громкий стук молота заглушал мысли и дурацкое чириканье давно мёртвого палисмана. Парень ковал в основном кинжалы, ножи, мечи и всё в таком духе.       Наконец вспомнив про недокованный клинок, Хантер осмотрел его, понял, что всё безнадёжно испорчено и железку можно смело отправлять в утиль, и покинул кузницу, перейдя в жилую часть дома. Практически все стены были увешаны его коллекцией колюще-режущих предметов. Отражаясь на сотнях гладких поверхностей, парень брёл по коридору, пока не добрался до зеркала. — Ты всё ещё считаешь, что такое чудовище заслуживает продолжать жить? — посмотрев отражению в глаза, спросил он. «Должен жить… Должен жить…!» — зазвенел в голове голосок кардинала.       Хантер вздохнул. — Сколько ещё палисманов мне придётся угробить, прежде чем до тебя наконец дойдёт? — парень приложил два пальца к шее, попытался прощупать пульс, — пусто. Ни-че-го. А ведь когда-то было…       А теперь он мог жить лишь за счёт магии палисманов. Хантер оттянул ворот рубашки, вытащил из-за пазухи цепочку с кристалликом. Камень Сокрытия. Снял, отложив. Иллюзия развеялась, показав никуда не девшиеся синяки и мешки под глазами. И шрамы. Парень осторожно погладил один, мысленно отметив, что они стали ещё чуть зеленее. Губы искривились в жутком подобии улыбки. — Похоже, у нас это семейное…