Будь моим до завтрашнего утра

— Тили-тили, тесто, жених и невеста! Это маленький Пак Сонхун слышал почти каждый день от других детей, стоило ему только появиться вместе со своим лучшим другом Шим Джеюном. Сонхун часто краснел и смущался, но Джеюн всегда крепче сжимал его бледную ладошку и, гордо вскинув голову, восклицал: — Завидуйте молча! И всегда вёл за собой, шутя и смеясь. Вся неловкость вмиг испарялась, и Пак шёл за ним, с обожанием глядя на него. Родители не могли не нарадоваться такой крепкой дружбе. Они жили на одной улице, ребят разделяли всего три дома. Джеюн был главным заводилой. Все соседские дети обожали его. Несмотря на юный возраст, он остроумно шутил, придумывал новые игры и был готов играть как и в куклы с девочками, так и с мальчиками в футбол. Всегда с растрепанными волосами, царапинами, синяками и яркой улыбкой — именно так видел его Сонхун. Пак, в отличие от друга, был тихим и стеснительным. Он предпочитал играть в песочнице, в активных играх же участвовал редко. Не потому, что не любил, а из-за страха оказаться неудачником. Мальчики относились к нему снисходительно, а девочки с удовольствием принимали в свою компанию и делились конфетами. Именно Джеюн первый заприметил милого мальчика на качельке. Тогда пятилетний Сонхун только переехал вместе с родителями из Намъянджу в Сеул. Сам он боялся знакомиться с другими детьми, поэтому Джеюн, протянувший ему ладонь, стал для него благословением. Дружба между ними завязалась быстро. Шим каждый раз тянул Пака вместе играть, а когда у младшего не было настроения, присоединялся к нему в песочницу или на качель. Сонхун с интересом и восторгом слушал Джеюна, который, казалось, знал всё на свете. Он делился и научными фактами, и сказками, даже рассказывал про разные страны. Болтовню про мультфильмы Пак также принимал со всей серьёзностью. Джеюн же был рад такому внимательному слушателю и искреннему интересу того. Шим на правах старшего на целый месяц заботился о друге. Он мог отдать свою кофту в холодный день, раскачивал на качелях, делился вкусностями. Так и стали мальчики не разлей вода. Им даже повезло попасть в один класс. Джеюн всегда защищал Сонхуна от хулиганов, и вскоре Пака никто не обижал, ведь репутация Шима шла впереди него. Те же роли, что были во дворе, сохранились и в школе. Но важно было лишь то, что они остались вместе. Взрослые умилялись, для мальчиков же эта дружба была чем-то большим. Особенно ярко это ощущал Сонхун. Со всеми тихий, он громко смеялся и болтал обо всём с Джеюном. Ему не нужен был никто, кроме Шима. Друзья не стеснялись признаваться друг другу в любви. Однажды, вновь услышав про жениха и невесту, Джеюн, как обычно, сжал ладонь Пака и неожиданно заявил: — А вот и да! Мы с Сонхуном поженимся и будем счастливы вместе, мы же любим друг друга! Все нам будут завидовать, особенно мне, ведь у меня будет Сонхун-а! Да, Хун-и? И Сонхун, не просто лучший друг Джеюна, а продолжение его самого, кротко улыбнулся и быстро закивал. Позже они поймут, почему взрослые странно косились на них и говорили, что эти детские шалости скоро пройдут. А Сонхун и Джеюн, невинные маленькие дети, осуждали смех родителей и не обращали внимания на чужие шутки. Им было хорошо вместе, остальное не важно. Но, как бы ни хотелось, счастье продлилось недолго. Своё девятилетие Пак долго считал самым лучшим и худшим днём своей жизни. Друзья провели весь день вместе: сначала они сходили на каток, потом играли в снежки и лепили снеговика, вечером же был вкусный торт. Лёжа вместе в постели, они наблюдали за разноцветными бликами на потолке, оставляемые лампой, подаренной Джеюном. — Сонхун-а, — тихо позвал Шим, отведя взгляд в сторону, когда Пак посмотрел на него. — Я… Понимаешь… — Он зажмурился и, выдохнув, выпалил. — Мы с родителями уезжаем в Австралию. — На сколько? — Навсегда. Завтра. Сердце упало, голова отказывалась это принимать. Удивительно, но слёз в тот вечер не было. Сонхун хотел, чтобы Джеюн запомнил его счастливым с улыбкой, а не с покрасневшим лицом от плача. Они обнимались, крепко прижавшись друг к другу. Шим еле сдерживался, он хотел остаться со своим лучшим другом, он хотел остаться дома. Ему не нужны коалы и кенгуру, не нужен океан с солнечными бликами. Ему нужны светлые стены класса, детская площадка у дома, любимый дом, Сонхун. Но родители не слушали его, объясняя необходимость переехать. Рано утром они прощались у ожидавшего их такси. Родители мальчиков обещали поддерживать связь, а Шимы, если будут в Корее, обязательно навестят их. — Жалко, конечно, что вы уезжаете. Особенно жаль дружбу мальчиков, — вздохнула мама Сонхуна. — Увы, но так сложилось. — Сейчас идеальная возможность расширить наш бизнес, нельзя его упустить. — Да, вы правы, такое нельзя упустить. Мальчики обнимались, возмущаясь рассуждениям родителей. Вечно взрослые со своей работой, с каким-то бизнесом, и не задумываются о друзьях и желаниях других. Ставят в приоритет карьеру, а не детей. Пак позволил себе заплакать только когда машина с Шимами скрылась из виду. В школе его жалели и особо не трогали. Всем было грустно попрощаться с любимчиком класса, все понимали боль Сонхуна, ведь тот был неразлучен с Джеюном. Чаще всего с ним проводили время девочки и делились конфетами. Сам Пак делал вид, что ему всё равно, настолько, что равнодушное и холодное выражение лица иногда отпугивало остальных. Поразительно, но несмотря на убеждение Сонхуна в том, что пустота никогда не покинет его, он довольно быстро привык к отсутствию Джеюна. Всего за пару месяцев он больше не нуждался в тёплых прикосновениях Шима, а спустя полгода и вовсе перестал смертельно скучать по его обществу. Иногда он даже злился на себя из-за этого. Как он смог предать их дружбу? Как посмел окончательно вычеркнуть образ лучшего друга? Но время шло, грусть сменялась ностальгией. Одиноким мальчик не остался, после отъезда Джеюна в новом учебном году к ним пришёл новенький — Пак Чонсон или просто Джей. Джей чем-то напоминал Шима, возможно попытками подружиться с Сонхуном. Достаточно скоро Сонхун перестал его игнорировать и даже предложил помощь с корейским, ведь новенький переехал из Америки. Так Пак обрёл нового друга. Заменой он, конечно, не стал, было бессмысленно искать кого-то на роль Джеюна, но его общество нравилось Сонхуну. Шло время. Сменялись времена года, менялся и Пак. Отличник, фигурист, гордость класса. Ему пророчили место в Олимпийской сборной. За это и свою холодную красоту и характер парня прозвали Ледяным принцем. Несмотря на известность, Сонхун мало с кем общался, и ещё меньше дружил. Маленький ранимый мальчик приобрёл снежную корку на сердце, научился скрывать чувства и абстрагироваться от всего. Как считал сам Пак, чем меньше переживаний из-за чего-то или кого-то, тем лучше. Воспоминания о друге детства пробуждались лишь при виде фотографии в рамочке, стоящей в гостиной. Фигурист не любил вспоминать о прошлом, его пучина могла утянуть слишком глубоко. Да и смысла в самокопании тоже особо не было. Сонхун не был уверен, все ли дети спокойно отпускают привычное или это только он такой, но результат получился один — апатия от ухода близкого человека исчезла быстро. Сейчас его немного пугала та преданность другу, какую он имел. Как и говорили взрослые, со временем всё прошло. Спустя восемь лет после расставания судьба преподнесла Паку сюрприз. Только загадка, какой именно: хороший или плохой. Стоял тёплый апрель. Зима окончательно отступила вместе с холодами, а лето ожидало своего выхода. Распускались цветы, зеленела трава. Стоило Сонхуну переодеть сменку, как на него налетел Пак-ураган-Джей. — Приветствую вас, ледышка бессовестная. Не стыдно было друга бросать? — С утра по раньше решил мне настроение испортить? — поморщился фигурист, разжимая крепкую хватку друга. — У меня уважительная причина была. Джей фыркнул и наконец отцепился от парня. — Представляешь, у нас новенький в классе. Прикольный малый, из Австралии прилетел. — Всего два дня меня не было, — вздохнул Сонхун, поправив форму. — Как хоть звать? — Шим Джеюн, но просит называть его Джейк. Типа, привык больше так. Если бы состояние Сонхуна в этот момент нужно было бы описать одним словом, то это было бы «ошибка». А ещё лучше «error», как у сломавшейся техники. Максимум, что осталось у Сонхуна — это неясные детские воспоминания. Каких-то глубоких чувств нет и в помине, но всё же… неожиданно. Наверное, такое событие кого угодно бы ввело в ступор. — Ты чего завис? — из «коматозного» состояние его вывел голос Джея. — Нет, ничего, — отмахнулся Пак, особо не задумавшись. Что ж, действительно неожиданно. Ещё и имя это — Джейк. Восемь лет в Австралии сделали своё дело. — Нет, ты точно где-то в другой вселенной, — пробормотал Джей и с чисто благородными помыслами начал трепать волосы другу. — Алло, урок скоро! Совсем мозги себе на льду отбил? — Иди к чёрту! — воскликнул парень, отталкивая Джея от себя. — Сейчас я тебе мозги последние отобью! Я что, волосы укладывал для твоих противных рук?! Показав ему язык, Джей вприпрыжку направился к лестнице. Вздохнув, Сонхун пошёл в уборную оценить масштаб катастрофы, устроенной одноклассником. Хорошее начало дня, ничего не скажешь. Хоть Джей и сбежал раньше, но в класс они зашли вместе. Сонхун даже оценил ожидания Пака у двери в класс. В классе стоял привычный гул разговоров, кто-то досыпал, лёжа на парте, другие болтали друг с другом. Джеюна, а ныне Джейка он увидел сидящим на третьей парте среднего ряда в окружении нескольких одноклассников. Он широко улыбался, совсем как в детстве, и разговаривал с ними. Несмотря на прошедшие годы Пак с лёгкостью его узнал. Но он не мог не оценить то, как похорошел старый друг, даже сказал бы, что тот очень красивый. Не модельная внешность, но его красота была мягкой, тёплой, солнечной. Стараясь казаться равнодушным как всегда, Сонхун направился к своему месту за четвёртой партой ряда у окна. Джей пожал руки всех своих приятелей, в том числе Джейка. От глаз Шима не укрылась фигура фигуриста, лишь ненадолго скользнувшего взглядом по нему. Лицо парня показалось ему знакомым, и он, слегка нахмурившись, пытался вспомнить откуда. Тёмные волосы падали на его светлое лицо с родинкой у глаза. Утонченные руки с длинными пальцами, прямая осанка, холодный взгляд. Родинка?.. — Сонхун? Пак повернул голову в сторону радостного Джейка. — Боже, столько лет прошло! — он радостно вскочил с парты и подошёл к парню. — Рад встрече! Круто выглядишь! Не успел Сонхун ничего ответить, как Джейк обнял его. Пак вздрогнул от неожиданности и почувствовал приятный лавандовый аромат от парня. Неловко похлопав его по плечу, Сонхун отстранился. — А я не удивлена, что Джеюн узнал тебя, Сонхун, — раздался голос Ким Соён. Сонхун учился с ней и ещё несколькими ребятами ещё с начальной школы. — А вот остальных он еле вспомнил! — Я уже извинился, — рассмеялся Джейк. — Как я мог забыть лучшего друга детства? Да, Сонхун? В голове всплыл образ из прошлого, в котором Шим, так же улыбаясь, что-то спрашивал у парня, и Сонхун с готовностью соглашался. Он чуть было не согласился по привычке, но вовремя взял себя в руки и, отведя взгляд и начав доставать учебники, пожал плечами и ответил коротким «не знаю». Сердце странно ёкнуло, когда Шим, усмехнувшись, вернулся на своё место. Вскоре прозвенел звонок, временно спасший Сонхуна от расспросов Джея. Но тот успел кинуть в его сторону выразительный, возмущенный взгляд. С появлением Джейка не особо что-то изменилось в жизни Пака. Джей грустно вздохнул, узнав историю их детства, и особо не лез с расспросами. Отношения с Шимом у Сонхуна были на уровне здоровающихся друг с другом одноклассников, не более. Джейк приветливо улыбался, поверхностно спрашивая о делах и самочувствии, Сонхун же вежливо отвечал и позволял себе приподнимать уголки губ. Память о былой дружбе никак не повлияла на них, к несчастью или наоборот. Пак понимал, почему между ними не завязались вновь тёплые отношения: они долго не виделись, возникла неловкость, интересы поменялись, ну и главное то, что Сонхун как был тихоней, так и остался им. Собственно, как и Джейк — он продолжал привлекать внимание к своей ослепительной персоне. Но, как бы не хотел этого признавать фигурист, ему было слегка обидно. Шим мог бы и попытаться наладить общение. Гордость Сонхуна же не позволяла сделать первый шаг. Периодически он украдкой поглядывал на него, ища знакомые черты из прошлого. Воспоминания о счастливом детстве с ним ныне посещали его чаще. Его матушка, узнав о приезде четы Шим, расстроилась известием о равнодушии сына к Джеюну. — Джейк, мама, — на автомате поправил женщину Пак. Джеюн остался в прошлом, сейчас на его месте Джейк. В начале мая Сонхун узнал о предстоящей семейной встрече с Шимами. Он не разделял восторга родителей, особенно матери. Йеджи, его младшая сестра, поддерживала своего брата. Она была ещё малышкой, когда Пак лишился своего друга. — Почему мама так ждёт их прихода? — недоумённо спросила девочка у брата, отвлекшись от протирания пыли. — Они дружили, пока Шимы не уехали в Австралию, — Сонхун отставил в сторону швабру, разминая плечи. — Но мне кажется, что родителям просто любопытны изменения в их жизни. Йеджи вздохнула, продолжив уборку. Парень усмехнулся из-за изученного выражения лица сестры и потрепал её по голове. — Не волнуйся, наши старания будут вознаграждены. Наверняка мама приготовит что-то вкусное. И торт наверняка будет, — попытался он её успокоить. Как и ожидалось, Йеджи воспряла духом, и Сонхун даже позавидовал ей. Сердце противно сжималось от мысли о прибытии гостей. И если родителей Джейка он был не против увидеть, то сам парень не входил в эту категорию. Паку хватало его вида и беглых взглядов по нему самому в школе. Встречу решили провести в субботу, в шесть часов. И вот час X наступил. Сонхуна особо не трогали, а вот Йеджи знатно досталось. Во время бесконечных расспросов она неловко улыбалась, и весь её вид говорил о желании сбежать. Паку же достались только комплименты о его красоте и успехах в фигурном катании. Джейк вёл себя довольно тихо, мило улыбался и являлся синонимом к слову «вежливость». Парни лишь изредка бросали друг на друга взгляды. Когда основная часть ужина была съедена, в взрослые были уже слегка навеселе, Сонхун кивком головы показал Йеджи выход из столовой. Сейчас был идеальный шанс уйти в более спокойную обстановку, что брат и сестра и сделали. Перед уходом Пак задержался и сначала вопросительно посмотрел на Джейка, а потом на выход. Фигурист услышал скрип ножек по полу, когда направлялся к лестнице. Он был догнан у двери в его комнату. — Не против, если я с тобой побуду? Немного неловко одному, — мило улыбнулся Шим, поправив волосы. Вместо ответа Сонхун пошире распахнул дверь и жестом пригласил внутрь. Джеюн с интересом оглядел опрятную комнату. Игрушек, кроме милого пушистого пингвина (подарок Джейка) на кровати, совсем не осталось. Книжный шкаф и полку над столом заполнили книги и учебники, в углу красовался стенд с наградами и коньками, а на тумбочке возле кровати стояла лампа в форме вазы, оставляющая разноцветные блики на потолке. Как только Пак закрыл дверь, единственным источником освещение осталась лампа. — Не знаю, помнишь ли ты, — ровный голос Сонхуна звучал неожиданно громко в тишине, разбавляемой лишь дыханием, причём настолько, что неловко стало обоим парням. — Эту лампу подарил мне ты. Она мне до сих пор нравится. Джейк, рассмотрев её, хмыкнул. — Кажется, это было перед моим отъездом. Я хотел оставить что-то в память о себе. Пак сел на стул, отодвинув его от стола, Шим — на край кровати. Повисло смущающее молчание. Они были бы рады прервать его, но прошедшие годы сказались на них. Спустя пару минут Джейк усмехнулся, и Сонхуну послышалась горечь. Выдавал ли он желанное за действительность или так и было особо важно не было. — Знаешь, после моего переезда я часто представлял, как мы снова встретимся. Я даже отмечал то, что обязательно расскажу при встрече. В моих мечтах у нас, несмотря на время разлуки, всегда были темы для разговоров, — он закинул ногу на ногу и поставил руки по бокам. — Кажется, я немного ошибся. Прости, Сонхун. — Мы же были детьми, — пожал парень плечами. — Это нормально, что у нас не осталось ничего общего. — На самом деле, — стыдливо произнёс Джеюн, — год или два назад мама показала мне видео с твоего выступления. Честно скажу, мне понравилось, поэтому я нашёл твой аккаунт в соцсети и хотел написать, но струсил. Действительно неожиданно, подумал Сонхун. Пак почувствовал лёгкий укор совести от того, что он и не пробовал найти аккаунт Джейка. Как-то хотел, но передумал. — Тогда, чтобы заполнить пустошь между нами, давай поделимся тем, что произошло за эти годы, — тихо предложил фигурист, слегка смущаясь. Джейк радостно улыбнулся и начал первый. Удивительно, но Сонхун с интересом слушал его рассказ, комментируя и смеясь. Он узнал о его школе, занятиях скрипкой и футболом. Шим добавлял забавные истории, что окончательно расслабило Пака. На мгновение он подумал, будто они и не расставались вовсе. История Сонхуна оказалась короче, но Джейк искренне восхищался достижениями парня в фигурном катании и разглядывал награды, узнавая за что каждая. Позже к ним присоединилась Йеджи, и Шим развлекал брата и сестру рассказами из школьной жизни. От неловкости, повисшей между ними в начале вечера, не осталось и следа. Сонхун позволили себе наивно предположить, что дружба с Шимом станет прежней. Действительно, их отношения наладились. Теперь Джейк каждый раз встречал Сонхуна яркой улыбкой, а их разговоры стали длиннее и разнообразнее. Они даже иногда обедали вместе. Джей первое время удивлённо глядел на них, но вскоре успокоился и радовался возобновлению дружбы. От его расспросов Сонхун лишь отмахивался, но он и сам разделял чувства друга. Конечно, Пак и Шим не были так же близки, как раньше, однако прогресс был явным. Иногда они помогали друг другу с уроками, сидя в гостях. За годы, проведенные в Австралии, Джеюн кое-что забыл в корейском, и это стало поводом для подколок фигуриста. Но Шим не обижался и либо подыгрывал ему, либо, шутя, грозил кулаком. Такие посиделки нашли место в сердце Сонхуна и отзывались теплом. Однажды, в начале июня, Сонхун заметил, что засмотрелся на Джейка. Его сосредоточенный вид со слегка нахмуренными бровями показался парню довольно очаровательным. Тут же захотелось разгладить морщинку между бровей. Когда до него дошёл весь смысл, он встрепенулся и быстро отвёл взгляд, пытаясь понять, о чём сейчас говорит учитель. Он почувствовал, как щёки стремительно порозовели, так что ему оставалось лишь надеяться, что этого никто не заметит. В голове билось громкое «какого чёрта?». Таких моментов стало намного больше, чем хотелось бы парню. Он начал внимательнее вслушиваться в слегка хрипловатый голос Джейка и находил его сексуальным, любоваться его улыбкой и крепче отвечать на объятия Шима. Сердце стучало быстрее, стоило Паку просто увидеть друга. Вначале он пытался не обращать на это внимание, но после того, как Джейк поймал взгляд парня на уроке и улыбнулся ему, подмигнув, Сонхун понял, что с ним не всё в порядке, ведь после этого его лицо покрыл румянец. Джею он решил не говорит об этом, остерегаясь его реакции. Точнее, того, что Джей подтвердит опасения Пака. Всё чаще Сонхун вглядывался в Джейка, чтобы увидеть того мальчика, который первый подошёл к нему подружиться. От этого душа ныла сильнее, а желание лечь на плечо друга, как в детстве, росло. Вновь ощутить родное тепло, услышать восторженный голос. А ещё сильнее хотелось напомнить об обещании жениться на нём, Сонхуне. Шим же всегда сдерживал своё слово, как он может поступить иначе? Так Пак перестал отличать нынешнего Джейка от Джеюна из прошлого. Детская преданность смешалась с подростковой симпатией, увеличив романтические чувства фигуриста. Его не испугало то, что Джейк — парень. В конце концов, они живут в современном мире. Но всё же было немного страшно из-за самой, боги милостивые, влюбленности. Сонхун никогда и не думал о возможном романе в школе и, по правде говоря, надеялся избегать этого ещё лет десять. Но, увы и ах, вселенная подкинула ему вот такую подставу. Что с этим делать парень не знал, и это огорчало его больше всего. Перед сном он часто представлял образ Джеюна, словно наяву видел его и слышал его голос. Попытки отогнать их оказались безуспешными. Как назло ещё и сам объект симпатии подливал масло в огонь. Ближе придвигался к бедному Паку, смотрел в глаза во время разговора, сексуально облизывал пересохшие губы, которые, как оказалось, довольно пухлые и манят прикоснуться к ним. Он заваливал парня комплиментами, и Сонхун, имеющий адекватную самооценку, впервые по-настоящему поверил в свою безупречную красоту. Улыбка сама напрашивалась украсить лицо Пака после каждого восхищения Джейка, при чем не только внешности, но и ума, и физической подготовки. Как бы не пытался фигурист найти у Шима минусы, ничего не получалось. Затуманенный любовью симпатией разум не видел изъянов. Чёрт возьми, обречённо думал Сонхун. Впервые он понимал, что чувствовали те, кого он отвергал и те, кому нравился Джейк. Теперь парень сам увяз в этом болоте. Но он не мог отрицать, что это было даже немного приятно. Когда он улыбался при виде Джеюна, внутри его возникал трепет, сердце колотилось от объятий Шима. За неделю до летних каникул, любимого времени школьников, родители парней решили вновь встретиться по случаю дня рождения матери Сонхуна. Как и в прошлый раз, дождавшись нужного момента, дети покинули столовую. Йеджи, немного посидев с Сонхуном и Джейком, ушла к себе, и они остались наедине. Из-за полумрака комнаты атмосфера казалась Паку интимнее. Джейк разлёгся на кровати и, увидев игрушечного пингвина, взял его. — Откуда у тебя эта прелесть? — восторженно спросил он, улыбаясь. Сонхун усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Ты подарил. Не помню, когда именно, но подарил. — Правда? Класс, — налюбовавшись ей, Шим аккуратно положил игрушку на место. Печально, что Джеюн не помнил этого, но это было так давно, так что неудивительно. Сонхун подошёл к окну и сел на подоконник. Джейк приподнялся на локтях и устремил свой взгляд на него, улыбнувшись шире. Пак, не сдержавшись, ухмыльнулся. Он смотрел то в окно, то на друга. Между ними была тишина, но она была настолько правильной в данный момент, что никто не прерывал её. Джейк любовался фигуристом, чей силуэт был обрисован лунным светом. Сейчас Пак выглядел как сказочный принц, чей холодный облик мог растопить не одно сердце. Но Шим знал, какое горячее сердце было у самого Пака. Воспоминания о милом, стеснительном мальчике всё ещё жили в его душе, поэтому он обрадовался, встретив Сонхуна в классе. Несмотря на повисшую тогда неловкость Джеюна всё равно тянуло к нему. Мальчик, живший в нём, ужасно скучал по другу. Хоть он и мало помнил о том периоде, но отголоски привязанности к Паку до сих пор отзывались в нём. Джейк никогда бы не подумал, что парень вырастет насколько красивым и успешным. Он чувствовал настоящую гордость за него и жалел, что не был рядом с ним. — Знаешь, — первым заговорил Пак, — в последнее время я часто вспоминаю наше прошлое. Иногда мне хочется вновь окунуться в него. Тогда будто и небо было яснее, и солнце ярче, и трава зеленее. Первые цветы весной казались чудом, как и падающие листья осенью. Лето было не таким жарким, но таким приятным. Снег зимой сиял белезной, коньки веселее скользили по льду, — грустная улыбка тронула его губы, отчего сердце Шима сильнее сжалось. — Мне для счастья было достаточно тебя и семьи. Я знал, что ты меня защитишь от всего. — Сонхун-а, — прошептал Джеюн, прикусив губу. — А помнишь, — Сонхун коротко рассмеялся, — ты говорил всем, что мы поженимся и будем счастливы. Глупо, но мне казалось это такой замечательной идеей. Пока он говорил, Джейк встал с кровати и медленно подошёл к парню. Так близко, что между ними оставались какие-то несчастные несколько сантиметров. Родинки Сонхуна показались ещё очаровательнее, а губы Шима пухлее. Длинные ресницы Пака, большие глаза Джеюна. — Хун-а, — тихо выдохнул Джейк, словно самую сокровенную молитву. С его именем на устах он приблизился ещё ближе, касаясь своим носом чужого. Шим невесомо провёл кончиками пальцев по лицу парня и облизал свои губы, отчего Сонхун часто задышал. В голове царила пустота, ни одной мысли. Но единственным желанием Пака было прикоснуться к губам друга. Сонхун всегда был послушным ребёнком, но сегодня, этим июльским вечером, он жаждал сделать именно так, как хочет. Может, это будет самой большой ошибкой в его жизни, но это будет потом. Пак поддался вперёд и прикоснулся своими губами к чужим, прикрыв глаза. Он не успел испугаться, что его оттолкнут, как Джейк ответил на поцелуй. Шим положил руки на шею парня, придвигаясь ближе. Фигурист, для кого это был первый поцелуй, не особо понимал, что делать. Но Джеюн, имевший такой опыт, взял на себя главенство. Он сминал губы Пака, показывая, как именно нужно делать. Постепенно Сонхун приноровился и начал отвечать на действия Джейка. Друзья старались вложить всю свою нежность, всё своё желание. Они разорвали поцелуй лишь чтобы взглянуть друг другу в глаза и приникнуть вновь к губам. Пак приоткрыл рот, и юркий язык Джейка скользнул внутрь, углубляя поцелуй. Он посасывал язык парня, проводил своим языком по его дёснам. Голова Сонхуна коснулась окна, а Джеюн, нависнув над парнем, переместил одну руку на подоконник. Пак же обхватил его лицо ладонями, поглаживая. Из его уст сорвался тихий стон, что сильнее распалило Джейка. На место первого невинного поцелуя пришёл страстный, горячий. И оба ужасно нравились Сонхуну. Когда воздуха перестало хватать, они оторвались друг от друга. Тяжело дыша, юноши глядели на раскрасневшиеся лица друг друга. Нужных слов не было, да и не нужны они были. Возможно, это продолжалось ещё бы долго, если бы не мать Сонхуна, зовущая их. — Вовремя, — усмехнулся Джейк, облизав свои губы. Пак, до сих пор ощущавший их вкус, сглотнул и хмыкнул в ответ. Шим протянул ладонь фигуристу, и тот крепко сжал её, вставая. Он пошатнулся, но Джеюн удержал его. Поблагодарив его, Сонхун поспешил к выходу. Хоть было немного неловко сидеть с Йеджи, своими родителями и Шима, но Сонхун нисколько не жалел о произошедшем. Может это и была самая большая ошибка в его жизни, но зато самая сладкая. На следующий вечер, когда все отправились спать, Пак сидел на подоконнике и смотрел в окно. Воспоминания о поцелуях были свежи, сердце так же сумасшедше билось. Джеюн ничего не писал весь день, и Сонхун его понимал. Им нужно было всё обдумать. Часть Пака осознавала, что Джейк, скорее всего, не разделяет его чувства, но внутренний влюблённый романтик, неожиданно проснувшийся, лелеял надежду на романтические отношения между ними. — Пожалуйста, — прошептал Сонхун, сжимая в объятиях пингвина, — будь моим до завтрашнего утра. Не уходи от меня хотя бы в мечтах. Он не заметил, как по щекам покатились слёзы. Пак прикусил губу и нахмурился, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Улыбка, грустная и кривая, появилась на его лице. Сердце сжималось и ныло. — Просто будь моим… — выдохнул он, представляя лицо Джейка. — Хотя бы до утра. Утром Сонхуну пришлось потратить время на сокрытие синяков под глазами и попытки придать себе бодрый вид. Зайдя в школу, первый, кого увидел Пак, был Джеюн. Он нервно переминался с ноги на ногу и прикусывал губы. Мысли о чужих губах фигуристу пришлось яростно отгонять. — Привет, — слабо улыбнулся Пак. — Сонхун! — воскликнул Джейк и по привычке потянулся обняться, но резко передумал. Сонхун отметил непривычную бледность Шима и ещё растрёпаннее волосы, чем обычно. — Сонхун-а, прости, я…- он замялся, его глаза лихорадочно бегали, смотря куда угодно, но только не на Пака. — Понимаешь, я вспомнил наше детство, как скучал по тебе, а тут ты, ещё и такой красивый, и наше нынешнее общение, и… — Не продолжай, я всё понимаю, — перебил Сонхун, держа равнодушное выражение лица. Сердце же бешено стучало и ныло от боли. — С кем не бывает, не парься. Последнее, что увидел Сонхун перед тем, как развернуться, махнув рукой, была виноватая улыбка Джейка и взгляд, направленный на него. Ну что ж, Сонхун, утро наступило. Как ты и просил, он был твоим до утра.