Cigarette duet

      Едкий дым угасал в легких, принимающих весь удар никотина на себя. Тонкие стенки органов-близнецов разъедал привычный токсин, и она уже не морщилась. Впервые попробовав спонтанную сигаретку, которую ей предложили стрельнуть за гаражами, она пару минут кашляла, как конечный туберкулезник. Глотала воду из пластиковой бутылки, хрустящей с каждым жадным глотком, как изможденный жарой пустыни потеряшка. Тогда точно решила для себя, что связываться с этим не стоит. Но, как-то так ее занесло, и годика через два вторая попытка и неудачный опыт, преподнесли второй шанс появлению вредной привычки. Тогда все и началось. Сигарета за сигаретой.

«Внимание! Курение вызывает импотенцию!»

«Рак мозга!»

«Выкидыш!»

      Но, ее-то совсем не беспокоили эти блевотные, мерзкие фотографии разорванных амниотических мешков и не успевших толком родиться, а уже мертвых недоразвитых эмбрионов, больше напоминающих рыбок, извалянных в крови. Ее не парили предупреждения на глянцевой бумаге от слова совсем. Она просто открывала упаковку и лезла в карман за зажигалкой. Это уже стало своеобразным ритуалом. Это стало нормой, и все движения заучились сами по себе как-то. Она могла с закрытыми глазами найти зажигалку в сумке, она находила людей, у которых можно попросить стрельнуть сигаретку по запаху.       Она будто перестала видеть смысла в тормозах. Будь, что будет, мне все равно. Проблема была не в том, что ей могло быть не плевать. Вся аллегория в другом. Ему было не плевать.       Он смотрел недовольно, наклонив голову, и иногда делал замечания. Выбрасывал упаковки с фотографиями этих самых жиденьких мозговых соплей, поверженных смертоносными клетками, на лицевой стороне пачки. Он совсем никогда не ругался и не кричал. Она не уставала от его стабильности. - милый, это всего два раза в неделю, ничего такого! - милый, это всего лишь сигарета, она скоро станет десятой ＊＊＊ - Милый, ты можешь поверить мне?       Девичьи изящные пальчики легли на руки мужчины. Привычная скользкая улыбка, которую она уже так легко показывает. Это совсем не трудно. Она даже находит какое-то удовольствие в этом идиотизме и в этих удушающих крайностях. Теперь, всякий раз, когда он видел ее с этой треклятой дуделкой, она хихикала и поджимала плечи, как подросток, которого спалила мамочка. Она даже не пыталась этого скрывать на самом деле. Ее позиция была такой - ничего страшного, если он заметит, но лучше будет, если все же не заметит. - дело не в этом.       Она знала, что дело не в этом. Дело никогда не было в том, что он ей не доверяет. Безусловно, во многих вопросах она предпочитал не полагаться на неё, но, конкретно в этой ситуации, она знала и точно могла сказать, что просто оправдывает свою зависимость. И его оголенный торс больше не был таким сладким в серые дни, она ненавидела гедонистическую адаптацию и все, что было с ней связано. Тонула в этой меланхолии из проблем и беспокойства. Она просто боялась, что он потерял к ней интерес. Боялась, что он больше не чувствует того жжения в зоне груди, что чувствует она по отношению у нему. - Когда я захочу остановиться, я смогу.       Она никогда не придавала особого значения его словам в таких диалогах и не слушала, что он говорит после. В основном он фырчал и недовольно замечал, что лучше бы она завязала с этим. Он правда никогда не подкупал ее и никогда даже не пытался. Никаких тебе: "завяжи с этим, ради меня", "пожалуйста, я беспокоюсь" или "пожалуйста, я беспокоюсь, милая". А может ей все это время хотелось именно этого? Чувствовать его тепло не только в постели, а всегда. Не чувствовать себя так, будто правила и нормы для него важнее, чем она. Хотелось немного слащавости, которой в таких больших количествах она давала ему, не имея возможности, умерить пыл своей тактильности и желания касаться его, целовать и обнимать до бесконечности. Не ощущать на себе холодный, скептически-нигилистический взгляд, рядом с людьми, когда ты правда нуждаешься в поддержке, хотя и понимаешь, что ошибся, и твои действия были спонтанны, а решения неверны с самого начала. Разве это не нормально? Поддерживать близких, когда они ошибаются? В чем бы то ни было.       Она хотела, чтобы он был несправедливым по отношению ко всем ради неё. Хотела, чтобы он крал золото и бриллианты из банка ради неё. Просто чтобы порадовать и согреть горячим металлом. И так из раза в раз. Для того, чтобы она не чувствовала холода, который приходит на контрасте с обжигающим жаром и его отсутствием, отсутствием тепла, которое он приносит. Чтобы она даже не успевала почувствовать себя одинокой. ＊＊＊       Блестящая плитка на кухне, давящая тишина. Только время от времени слышался стук посуды. Он заваривал чай. Привычная картина. Кое в чем они сходятся, если быть точнее - в дикой чаемании. Но чего-то не хватало. Это чувство пустоты появилось, как только белокурая покинула балкон. Девушка быстро смекнула, что ей не хватало фонового звука. Жужжания вытяжки, завывая ветерка.       Скользнула в дверной проем и оперлась на стол, потягивая сигарету. - я просил тебя не курить в квартире.       Он даже не посмотрел на нее. По запаху понял, чем она занималась на балконе. И чем, собственно, заполняет кислород в квартире. Ку-ре-вом. - ой, извини совсем из головы вылетело.       Свела бровки к переносице, снова улыбнулась неловко и так невинно, как будто правда забыла, ну или будто реально существует шанс, что он поверит. - прекрати.       Он говорил не о ее ребяческом, беззаботном поведении. Можно было, конечно, так подумать. Но, девушка сразу поняла, что он имел ввиду.       Сигареты стояли поперек горла и их не получалось пропихнуть дальше, потому что они бесполезные. В желудке и вариационных внутренних органах они совсем не нужны. Однако при всей своей бесполезности, они растягивали и рвали, травмировали нежные ткани горла. Почему все приятное такое вредное? - ты вредина - Фурина. - ну, Неви! Это просто сигареты, которые мне дала Мэри Лу!       Тогда Невилетт наконец вспыхнул, он старался оставаться тактичным и спокойным, как обычно, но в итоге выдал что-то, что с его языка точнее переводилось, как: «ох, ну в таком случае я дам ей разок по заднице, а тебе три!».       Девушка тогда надула губы и ушла, забрав сигарету с собой. Назло. И постаралась не думать, закрывшись в спальне. Совсем ни о чем. С пустой головой и ноющим давлением в груди выбросила сигарету. Он либо не хотел давать ей то, чего хотела она, либо просто не понимал ее. Они не могли прийти к компромиссу. В глубине души она понимала, что дело в том, что она просто упирается и тушуется, когда понимает, что он просто стоит на своем из-за того, что хочет сделать, как лучше. И все же никакой пользы от этого никотина в бумажке нет. Но, она продолжала курить, курить и курить. Пыхтеть вонючим пеплом и дышать мерзким табаком дьявола. Продолжала курить, питая очевидно обманчивые надежды на то, что фильтр спасет от едкого дискомфорта в их отношениях.       Ночь. Прохладно. Балкон и потухающая перегоревшими лампочками жизнь в окнах зданий напротив. Конец осени, уже потихоньку начинает сыпать снежок. Свежий воздух отрезвлял, охлаждая тело, превратившееся уже в горячий комок мышц и нервов. Он почти не говорил. Зачем он в обще вышел вместе в с ней? Он ведь не выносит этот запах. - ты говорила, что бросишь. - ты не доверяешь мне?       Она беззаботно улыбается, на глазах проступает лисий прищур. Она даже не понимала, приносит ей удовольствие его раздражённое лицо или нет. Но сейчас почему-то стало не по себе. Она продолжила улыбаться. Просто повернулась боком, демонстрируя вздёрнутый носик в профиль, и положила руки на перила. Ветер пробирает до костей, и последнее жалкое тепло забирают из замёрзших пальцев. Мужчина берет сигарету, она выскальзывает из девичьих рук, и он отправляет ее за пределы балкона в свободный полёт, даже не смотря. Она осталась тлеть на чужом балконе. Соседи поблагодарят за такой презент, обязательно. Мужчина отворачивается спиной к перилам, а девушка смотрит вниз, повиснув на них. И с уходом приземистого тепла вонючей сигареты пришел обжигающий жар. Он сжал грудную клетку, и на щеках выступил пунцовый румянец. Она, как и любая девушка, страшно падка на заботу. - ты не любишь меня? Ты же знаешь, это причиняет мне боль.       Но, это была не просто забота. Этот холодный мужчина сейчас прямо сказал, что чувствует обжигающую боль из-за ее безрассудства. Он наконец стал таять из-за ее упертости, которая вредит лишь ей. Хотя в том-то и дело, он дал понять, что это вредит не только ей. Его это тоже касается. То ли она все это надумала себе, то ли ее гениальный, надёжный, как швейцарские часы, план начал работать. Но она даже не задумалась о том, что не сможет довести этот план до конца. Не учла то, что сигареты внутри попросятся наружу, и это будет первый зафиксированный случай, когда человека буквально тошнило сигаретами ( сто процентов ). Конечно, это все лишь крайности, и не глотала она никакие сигары, если в горле что и застряло, так это лишь одно слово, которое никак не получалось произнести. Не хватало сил. И все же через пару минут девушка произнесла робкое и тихое: - прости..       Холод сгустился под окнами и балконами, но она терпела, просто чтобы продолжать тереться носом о изгиб его шеи. Переминаясь на холодном полу балкона, покрытого плиткой, она размышляла и шумно дышала ртом, радуясь теплу со стороны близкого человека, с которым, увы, возникало слишком много разногласий по ее же вине.       Может и правда стоит завязать с этим? Например на какой-то период. Пару месяцев. Нет, лучше в обще бросить. Сделать это потому, что ему не нравится то, что эти сигареты вредят, травмируют ее красивые легкие. Сделать это потому что он не равнодушен к этому. И свое неравнодушие он может выражать через объятия, нежность и осторожность. Ни один заменитель сигарет так хорошо не поможет бросить курение, как его поцелуи. Да, маниакальная идея и мотивация заполнила ее до кончиков пальцев, будоража своим теплом, которое она недополучала. - прости, что я делала это..       Она словно проснулась от скучного, длинного сна. Он, целуя ее в висок и обнимая, повел в дом. Ловко разбудил ее от этого меланхоличного кошмара двумя предложениями. И она с радостью была согласна идти, оставив упаковку с сигаретами наруже. И как, черт возьми, ей было хорошо лежать и просто прижиматься к нему. Молчать. Так непривычно и слишком тихо. Не любила тишину. Но и болтовней нарушать неприкосновенность стеклянной тишины не хотелось. Она на полном серьёзе хотела начать петь или мычать какую-нибудь мелодию. Но не стала этого делать. Тихо поднимается на локтях и пару минут смотрит на его лицо. Наклоняется, и невесомо поцеловав в щеку, ложится обратно. Только через некоторое время в голове заискрилась партизанская мысль: А может просто не попадаться ему на глаза с сигаретами? Слишком тихо. Он спит. Кхм. Ла-ла-ла..♪