Дело Пожирателей

      Почти каждое утро Драко Малфоя начинается с рассматривания себя у зеркала. И вовсе не потому, что он эгоистичный нарцисс, каковым является с рождения. На груди виднеется все еще небольшой золотой символ. Если быть точнее, — после того как он рассмотрел свою грудь внимательнее, — это была небольшая извивающаяся линия. В случае удачного приготовления мази, символ действительно сольется с остальными шрамами.       «Господь милосердный, пусть в Блейзе Забини проснется дар целителя!»       Драко недовольно смотрел в отражение и проводил пальцами по всем следам от Сектумсемпра. Жуткие полосы, рассекающие все его прекрасное туловище, жутко раздражали его и неизвестно чем восхищали Асторию. Порезы отвратительно зажили и в напоминание оставили розовые рубцы разной толщины. Во времена войны Снейп сказал, что никогда не задавался целью придумать как убрать эти шрамы, потому что он планировал сделать Сектумсемпра защитным заклинанием. Никого и никогда не волнует, какие последствия будет иметь от заклятия твой враг. Кажется, после случая с Поттером Северус успел сделать небольшие наброски для восстанавливающей мази… Стоит у кого-нибудь поинтересоваться, где можно найти эти записи. Жаль Грейнджер пропала, она бы точно знала ответ.       Салазар!       Драко до сих пор не может принять факт соулмейтизма с Гермионой Грейнджер. Каждый гребаный раз он отрицает это. Щипает себя, чтобы проснуться.       — Наверное, это небесная кара за мое ошибочное решение стать Пожирателем, — предположил Драко. — Может быть, я не один Пожиратель, которому в соулмейты досталась долбанутая идиотка. — Он поднял голову вверх, зажмурился и нарочито хмыкнул. — Пожалуйста, убери это.       Посмотрев на себя напоследок, Драко застегнул рубашку, заправил в брюки и направился в столовую к Астории. С каждым шагом, приближающим его к невесте, становилось немного не по себе. Легкое чувство тошноты заполняло внутренности, словно его заставляют есть печенку, которую он терпеть не может. Он понимал причину этого состояния — соулмейтизм. Он потихоньку проявляет свое «влияние» и, чувствуется ему, с каждым днем все будет становиться хуже и хуже.       Как обычно, она ждала его за столом. Астория всегда вставала раньше него и готовила завтрак. По ее словам, она увлеклась готовкой, когда Драко лежал в коме, и это помогало ей отвлекаться от темных мыслей. Со временем навык становился лучше, а новые рецепты она узнавала из различных книг, которые тайно покупала в книжных магловских киосках.       «Не слишком много магловского в моей жизни?» — периодически думал Драко.       Дорога до столовой была словно песчаная буря, которую нужно пройти вслепую, иначе спастись будет невозможно. Девушка сидела ровно, как подобает хозяйке — будущей хозяйке — дома. В одной руке был нож, которым она резала яичницу, в другой — вилка.       — Снова рассматривал себя? — игриво спросила Астория и ткнула вилкой в желток. — Я же говорила тебе, что ты прекрасен в любом своем обличье.       — А я говорил тебе, что хочу от них избавиться, — недовольно ответил Драко и сел за стол. Он вилкой разрезал яичницу и быстро запихнул ее в рот.       — Прекрати так быстро есть, — возмутилась девушка и посмотрела на часы, что висели на стене позади него, — ты даже не опаздываешь. Так ведь можно и подавиться.       Да, он действительно не опаздывал, только вот и тут ему почему-то оставаться не хотелось.       — Ага, я даже знаю почему, — буркнул себе под нос Драко.       Он пытался бороться с нарастающим желанием покинуть дом. Странно, но не было какого-то желания оказаться в каком-то определенном месте. Значит, соулмейтизм только пустил корни, пока что его просто начинает слегка тошнить от отсутствия его соулмейта рядом.       — Что ты сказал, милый?       — Мне нужно заглянуть к Блейзу.       — Ты не переживаешь, что ваше тайное расследование доведет тебя, или даже вас всех, до увольнения?       — Переживаю, но и не хочу бросать это дело. Я же был близок.       — Был, а потом очнулся спустя несколько месяцев. Знаешь, это…       — Закрыли тему. — Драко вытер рот уголком салфетки, поднялся и направился к камину.       Прежде чем покинуть столовую, он спросил:       — Мама?       — Она в оранжерее, как и всегда, — печально ответила Астория и сделала глоток кофе.       Нарцисса Малфой буквально прописалась в этом месте. Все жильцы дома, включая домовиков, уже не задаются вопросом, почему она не приходит поесть или почему не проводит время с сыном. Нет, она не избегает ни Драко, ни Асторию. Она горюет. С тех пор, как Люциусу Малфою вынесли приговор — заточение в Азкабане на двадцать лет — Нарцисса только и делает, что высаживает цветы и ухаживает за ними. Она поникла и потухла, как пионы после сезона своего цветения. Ей ни до чего нет дела. Круг ее общения — лишь домовик, который приносит ей завтрак, обед и ужин. Туда же — в оранжерею. Все что могут делать Драко и Астория — это навещать. Бесполезно пытаться поговорить с ней, поэтому они только сидят на диване у выхода и молча пьют облепиховый чай, который так любил Люциус. Внутри себя Драко понимал, что маме приятно и она ценит их посещение. Небольшой блеск в ее глазах говорил это, и каждый раз он улыбался ей и кивал. Он рядом и всегда будет.       Астория рассказала, что из-за его комы Нарцисса вовсе перестала ухаживать за цветами. Оранжерея превратилась в свалку сухоцветов, сквозь которые виднелись черные гортензии. Нарцисса сама вывела этот цвет и количество кустарников увеличивалось каждый раз, когда Астория говорила печальные вести о сыне.       Сейчас же в оранжерее можно заметить лишь один куст черных гортензий. Он стоял отчужденно от других цветов, которые были высажены сразу после пробуждения Драко и магическим способом выращены, — чтобы быстрее избавить место от атмосферы мрака. По мнению Астории, куст символизирует смерть и потерю. Напоминание о грехах, которые взяла на себя семья Малфоев. Как бы Нарцисса ни старалась, сколько бы ярких цветов она ни посадила — черные гортензии всегда сияют ярче всех.       «Ты можешь сделать сотни добрых дел, но люди будут помнить только плохое».       — Пиджак, — не вставая из-за стола, сказала Астория и взмахом палочки трансфигурировала его из какой-то безделушки, стоявшей на камине. — Не благодари, милый.       Может, Драко и не хотел тут находиться (сегодня!), но ласковые слова от его девушки все еще растекались теплотой внутри. Немного подумав, он вернулся и оставил на губах Астории нежный поцелуй, после чего наконец скрылся в зеленом пламени.       Блейз встретил его в своей лаборатории, уснув за столом. После четырехмесячной комы многое изменилось. Закадычный друг сильнее увлекся целительством, выпросил несколько курсов повышения квалификации как у волшебных медиков, так и в магловских больницах. «Профессионально зашью ваши раны, если рядом не окажется палочки» — выдуманный слоган выдуманной клиники выдуманного лучшего целителя магический Британии.       Лаборатория напоминала кабинет Снейпа, только в несколько раз больше. Все окна закрыты плотными шторами, освещалось место за счет ламп (электрических, Салазар побери) в торшерах. Было четыре стола, на каждом из которых что-то варилось. Несколько открытых шкафов с ингредиентами или готовыми снадобьями. Драко не торопился будить друга и внимательно осмотрел каждый сантиметр его пристанища. К слову, тут имелась даже кровать и небольшая душевая, из чего можно сделать вывод — ночует Блейз на работе не впервые. Отдельно от всех шкафов стоял буфет запечатанный магией. На полках виднелись черные вакуумные банки с надписями неизвестных ему растений и предметов. Видимо, хранилось что-то редкое и важное, иначе защитной магии не было бы. Навыки аврора помогли ему заметить свитки, — как запечатанные, так и открытые, — на одном из которых была надпись: «Защита от сыворотки правды». Ниже пометка «Совершенно секретно».       — Кажется, Забини не в курсе значения слова «секретно», раз хранит это в буфете со стеклянными дверцами, — вслух заметил Драко.       Темная лаборатория наполнялась желтым дымом, и Драко без раздумий разбудил друга.       — Что?.. Будильник?.. — сонно спросил Блейз. — Какого… — Он остановился, как только заметил нарушителя своего сна.       — Дым, — пояснил Драко и кивнул в сторону одного из котелков.       — И?       — Разве это не признак чего-то плохого?       — Разве это ты повышаешь навыки в целительстве, куда также входит обучение зельеварению? — недовольно спросил Блейз и призвал себе чашку, куда, по пути, из турки наливался кофе.       — Я… переживал за тебя.       — О-о-о, забыл, что ты умеешь, — усмехнулся друг. — Наш нарцисс Малфой знает слово «забота». — Старый прикол со времен школы.       — Завязывай. Прекрасно знаешь, что мне не наплевать на близких.       Блейз хитро улыбнулся и спросил:       — Поэтому в недалеком прошлом ты не сдал Золотую троицу у себя в поместье? — Глубокий вздох Драко заставил Блейза втянуть губы и изобразить, что закрывает рот на замок. Ключ благополучно был выкинут в кофе, а затем отправлен в желудок.       Эта тема в целом считается немного запретной, по крайней мере потому, что Драко сам не может дать ответ на этот вопрос. Возможно, в тот момент у него проснулась совесть, возможно, он не хотел видеть смерть в своем доме. На сегодняшний день добавилась еще одна причина — соулмейт. Нутро говорило ему, что Гермиона Грейнджер не должна умирать. Хотя бы не у него на глазах.       — Удивлен масштабом твоей лаборатории.       — Это еще не предел, — восхищенно ответил Блейз.       — Ты же знаешь, что, когда на свитке написано «совершенно секретно» — это значит, что его не должны видеть все желающие, даже если буфет под защитной магией.       — Не хочу скидывать тебя с пьедестала самых умных, но лишь избранные могут видеть, что находится внутри буфета. А будешь умничать, то так называемый «доступ» для тебя будет закрыт.       — При этом он под защитой.       — Смотреть можно, трогать запрещено, — зафиксировал Блейз. — Ты мой близкий друг, я бы в любом случае проболтался.       — Ты проболтался бы, потому что не умеешь держать язык за зубами. Впрочем, как и Тео.       — Никто не виноват, что ты любитель помолчать. — Забини встал, размял шею, потянул руки и, подойдя к котелку с желтым дымом, спросил: — Что ты тут забыл?       Драко прошел к дивану, — наверняка он был для гостей, — сел, поправил пиджак и смахнул невидимые пылинки с брюк.       — Есть новости о мази?       — Чувак, прошло всего две недели. Конечно же, она не готова.       — Ты хотя бы начал ее делать?       Блейз кивнул на желтый дым.       — Очередной эксперимент. Пока что каждая мазь тает от капли воды, а мне надо, чтобы она затвердела как бетон. — Драко согласно кивнул и потер солнечное сплетение.       — Я не могу слишком долго находиться дома, — тихо признался он и облокотился на колени. — Я утром боролся с желанием покинуть Асторию. — Драко выдохнул и закрыл лицо ладонями.       — А символ? Стал больше?       — Все такой же. В дневник записал, — ответил парень, опережая вопрос Блейза.       — А твои чувства к Астории?       — Они все еще есть.       — Фух, это радует, — весело сказал Блейз. Взмахом палочки он открыл все шторы и выключил лампу. — Да будет свет!       — Кстати о свете, — заметил Драко. — Магловские лампы? Серьезно?       Блейз кивнул и принялся мешать содержимое в котелке с желтым дымом.       — Между прочим, разработка Грейнджер. Ну-у, не лампочки, а, как их там… раз... роз… розетки. — Забини посмотрел на друга и ответил на его немой вопрос: — Такая штука с двумя дырками и в нее включается провод с какой-то штукой с двумя рогами. Только Грейнджер сказала, что у маглов она встроена в стену, а мне сделала какой-то куб. Вон, — Блейз указал на желтый куб на полу, около торшера, — смотри. Не знаю почему желтый, может, чтобы заметно было, — предположил он.       — Понял, видел такие в больнице. Стоп! Как давно она это сделала?       — Буквально за несколько дней до пропажи. Нет, точнее… Короче, поговори об этом с Поттером.       — Зачем тебе вообще лампы? Неужели курсы целительства выбили из тебя Люмос?       — Затем, чтобы все мои варева в котелках не попали под влияние магического света. — Блейз заметил хмурое лицо Драко и продолжил: — Понимаешь, после нескольких неудачных попыток сварить некоторые зелья, я заметил, как магический свет, который всегда находился рядом с котелками, испускает еле заметные вспышки магии. Я увидел их под увеличительным стеклом, когда в очередной раз досконально рассматривал неудавшееся зелье. Эти вспышки попадают в смесь и вносят корректировки, из-за чего ингредиенты начинают терять свои свойства.       Драко все еще сложно было уловить поток мыслей Забини, да и в целом он пока не понимал, к чему тот ведет, но старательно слушал каждое слово.       — Как-то ко мне зашла Грейнджер, попросить что-то для своего исследования, и заметила как я пыжусь над свитком и зельем. — Блейз закончил мешать и стал переливать жидкость в стеклянную банку. — Изучив мои записи, она согласилась с теорией вспышек и предложила поставить мне магловские лампы, которые излучают электричество, но оно не достаточно сильное, чтобы влиять на магию. И… вуа-ля! После этого ни одно зелье, требующее тусклого света, не было испорчено.       — При этом, мазь у тебя не получается.       — Мазь у меня не получается, потому что я постепенно увеличиваю количество пыльцы! — выругался Блейз.       — Грейнджер решила в наш мир принести магловские причуды… — вслух подумал Драко.       — Некоторые причуды очень даже полезны. Поговори с Поттером, — снова посоветовал друг.       — Не то, чтобы я горю желанием с ним общаться, Блейз.       — Тем не менее, придется это делать. Поиски Грейнджер рано или поздно доберутся до тебя, сколько бы ты не прятался.       Драко фыркнул и положил ногу на ногу.       — Не собираюсь я этого делать. Я буду расследовать свое дело, даже если придется нарушить правила Министерства.       Блейз тяжело вздохнул, покачал головой и продолжил работу.       — Та-а-к, теперь добавляем немного пепла… — В небольшой плошке он начал смешивать все что туда накидал и по итогу нанес это себе на руку.       — Получилось?       — Пока не знаю. Я обычно хожу с мазью в течении дня и смотрю, как она реагирует на различные внешние факторы. Затвердела она уже лучше старой версии, остальное будет известно в конце дня.       Забини начал записывать все в свою тетрадь и помахал пером в сторону выхода из лаборатории. Немой намек был вполне ясен, и Драко решил навестить Поттера, к которому так усердно отправлял его Блейз.

***

      Четвертый этаж. Прямо по коридору. Поворот налево. Пройти мимо всех стажеров и младших авроров к кабинету Гарри Джеймса Поттера. Не доходя до двери, Драко бросил взгляд на свой кабинет — самый дальний в отделе Аврората.       Гарри все так же стоял напротив карты магической Британии и втыкал черные флажки — места, где Грейнджер не обнаружили. Вообще, Драко не до конца понимал, зачем ее ищут в тех местах, где она априори и быть не должна. Возможно, она даже не знала об их существовании.       — Не думаю, что Грейнджер могла бы спрятаться на улице, где живет Пэнс, — сказал Драко, подойдя к карте.       Гарри усмехнулся.       — Иногда нужно искать там, где никогда бы в жизни искать не стал.       — Запишу эту фразу в сборник твоих цитат. Теперь там целых две! — нарочито восторженно сказал Драко и улыбнулся.       — Какая первая?       — «Хочешь что-то спрятать, положи на видное место»       — Из меня выйдет неплохой советчик, — смеялся Гарри.       — И все-таки, зачем прочесывать эти места? Куда логичнее проверить леса, может быть, даже Запретный лес. — Драко пожал плечами и указал пальцем на пустое место недалеко от дома Нотта. — Почему тут еще нет флажков?       — Смотрю, у тебя появилось желание заняться поисками?       — Не сегодня.       С момента возвращения из комы прошло почти три недели, и все это время он ни разу не занялся поисками Грейнджер. Его это не интересовало до момента появления соулмейтизма, но даже после этого Драко усердно игнорировал происходящее. На нем висит несколько задач — снова проверить кабинет Грейнджер и дом, где она жила с Уизли. Он закрылся в ее кабинете и вздремнул там на полчаса, после чего вышел и сдал отчет, что ничего подозрительного обнаружено не было. Такую же схему он провернул с домом парочки.       — Слушай, Драко, — начал Поттер, — я прекрасно понимаю, что Гермиона не особо тебя интересует, но это приказ Министерства.       — Меня сюда взяли не для этого, — резко ответил он и подошел к ящику, где Гарри хранил алкоголь. — Я должен искать убийцу Пожирателей, не думаю, что благодаря пропаже Грейнджер они прекратились.       Гарри покачал головой, засунул руки в карманы и оперся о столешницу.       — Честно, они в какой-то период участились. Убивали всех без разбору, но Министерство это полностью скрывает. Скитер дала непреложный обет. Тебя тогда и правда не хватало, — признался он.       — Приятно знать. А что сейчас с Пожирателями?       — Затишье. Либо наш маньяк залег на дно после этого, либо умело прячет своих жертв.       — Я могу хотя бы посмотреть тела? — не терял надежду Драко.       — Их нет. Сам убийца их уничтожал. Убивал и уничтожал. Авада и Инсендио. От них оставался лишь пепел и металлическая подвеска с данными из Азкабана.       Драко молчал. Ему нечего было сказать, его надежды превращались в такой же пепел, как и жертвы маньяка.       Грейнджер.       Грейнджер.       Грейнджер.       Вечно она перетягивает одеяло на себя.       — Как думаешь, она жива? — неожиданно для себя спросил он и почувствовал легкий укол в районе солнечного сплетения. Это был страх. Что с ним произойдет? Разорвется ли связь? Умрет ли Драко, если Грейнджер будет мертва?       — Очень надеюсь, что нет, — печально ответил Гарри. — Она сильная, будет биться до последнего.       Кабинет накрыла тишина. Скорбящая тишина. Четыре месяца безуспешных поисков. Ни толики намека на присутствие Грейнджер где-либо: следы крови, одежда, палочка. Где бы отряд авроров не проводил обыски — ничего. Эта тишина появляется уже не впервые, точнее говоря, она не пропадает. По крайней мере, за три недели вопрос о возможной смерти Грейнджер задавался около пяти раз, четыре из которых были заданы Поттером. Недавно он признался, что должность главного аврора его тяготит, а пропажа подруги упала на него мертвым грузом, который сильно влияет на его репутацию.       Стать начальником Аврората в восемнадцать — это далеко не подарок судьбы. Никто не хотел бы себе такого. Помимо высокой должности ты получаешь ящик пандоры с головной болью. Поттер не сидит в своем кабинете с восьми утра и до пяти вечера, а потом радостно аппарирует домой. Нет. Он занимается поисками Грейнджер, читает бесконечное число отчетов по этим самым поискам, по мелким расследованиям, обучению стажеров и прочей волоките. Не стоит забывать о еженедельном отчете Министру о работе Аврората в целом. Самое грустное из всего этого — у Поттера не было возможности отказать. Прошлый начальник воспользовался моментом и предложил заменить себя на должности в знак восхищения победой. Не забыл указать, что «Даже Аврорат не смог так быстро выйти на Волдеморта! Гарри Поттер заслужил эту должность». Драко усмехнулся, когда вспомнил, как тот обещал сжечь выпуск Пророка с этой цитатой как только его кто-то заменит. Поначалу он и сам представлял себя на его месте, спустя три недели — его вполне устраивает темный кабинетик где-то в углу отдела.       — Кстати, как твой начальник, делегирую тебе работу со стажерами.       Бокал с водкой, (потому что от огневиски обоих уже тошнит), выпал из рук, но аккуратно приземлился на стол благодаря реакции Поттера и Левиоса.       — Что значит, делегируешь?       — Это когда часть своих обязанностей передаешь другому человеку.       — Я не об этом, Пот… Гарри, — язвительно заметил Драко.       — Ты знаешь, — вздыхая, сказал Гарри, затем призвал бокал с водкой к себе и сел на диван, — я не успеваю и разрываюсь. В качестве дружеской поблажки — с ними на поиски ходить не будешь, только составлять общий отчет в конце недели и приносить его мне. — Он поднял указательный палец, не давая Драко ответить. — Я не буду его проверять и сразу пойду к Брустверу, поэтому, будь любезен, делай его так же идеально, как укладываешь свои волосы.       Взмах палочки — и бокал с водкой возвращается его владельцу.       — Ты не боишься доверять мне такое?       — Ты же хотел восстановить репутацию? Это твой шанс. Возможно, — растянул Гарри, — если все будет складываться удачно. — Театральная пауза. — Я выпрошу для тебя Дело Пожирателей. Все-таки я главный Аврор. Найду повод.       Драко провел языком под верхней губой и цокнул. Козырь хороший, очень даже хороший.       — Твоя работа не особо изменится, — продолжал Гарри. — Сидишь в офисе, продолжаешь отказываться искать Гермиону, копаешься в бумажках, только в других.       — И когда мне начинать?       — Так. — Поттер посмотрел на часы, висевшие на стене. — Вроде бы обед подходит к концу, так что, думаю, сейчас самое время. — Гарри заговорщически потер руки и улыбнулся.       — Не уверен, что твоя новость их обрадует, — усмехнулся Драко и направился к выходу.       — У них нет выбора, иначе им не стать аврорами. Чуть позже пришлю тебе дела каждого, для ознакомления.

***

      Драко не понял в какой момент он стал предметом восхищения, но стажеры были воодушевлены, узнав о новом кураторе. Положительная реакция сняла с его души небольшой груз, но легче все равно не стало. Были слышны перешептывания: «Офигеть, это же он!», «Ты слышал, что он почти поймал убийцу Пожирателей?», «Его любит жизнь, раз он дважды выжил после такого сильного заклятия».       «Да… Жизнь так меня любит, что заставила быть вместе с неврастеничкой», — подумал Драко.       После объявления, он пожал руку каждому, познакомился лично и направился в свой кабинет. Стоило ему зайти внутрь, как на брифиинг-приставке «магическим» образом появились пять папок — дела на каждого стажера. На их прочтение ушло около двух часов, и ни одно имя не отложилось в голове. Стоит надеяться, что они запомнятся в процессе взаимодействия.       — Скажу, что после комы у меня наблюдаются проблемы с памятью, — вслух озвучил свои мысли Драко.       Неожиданная жгучая боль пронзила солнечное сплетение, словно к коже поднесли факел и ждали, когда от нее ничего не останется. Драко начал задыхаться, искал хоть что-то, что могло остудить место ожога. Руки не слушались, палочка выпала из рук при попытке наколдовать что-нибудь холодное. Казалось, что на нем горит одежда, пластиковые пуговицы начинают плавиться и оставлять след на коже, что только усугубляет ее состояние. Кислорода становилось все меньше и меньше. Драко побежал к окну, но попытки открыть его оказались безуспешны — руки онемели. Жар начал распространяться, он переставал чувствовать собственное тело. В глазах образовывалась пелена, дверь в кабинет исчезала за дымом, который возможно исходил из его испепеляющего тела. Паника дошла до своего пика, и сердце еле сдерживалось от того, чтобы выпрыгнуть из грудной клетки. Ноги потихоньку ослабевали, пол становился ватным и, в конце концов, мир Драко погрузился во тьму.